Я попала в свекровь (СИ) - "Diva"

​Марина медленно повернулась к нему лицом и впервые оказалась в абсолютном тупике, не зная, какую маску нацепить. Этот мужчина стоял опасно близко. Он замечал каждую микромимику, каждое непроизвольное движение её ресниц.

​— Иногда людям требуется мощный эмоциональный встрях, чтобы наконец-то очнуться и взглянуть на свою жизнь со стороны, — тихо произнесла она, подбирая каждое слово.

​Аркадий иронично приподнял уголок губ:

​— Звучит как цитата из дешевого психологического романа. Но реальность куда прозаичнее.

​Марина защитным жестом скрестила руки на груди, выпрямляя спину:

​— Тогда какова твоя версия? Назови её.

​Он молчал, словно взвешивал на внутренних весах, стоит ли переходить черту, за которой пути назад уже не будет.

​— Прежняя Валерия никогда не стала бы защищать интересы других членов семьи, если это шло вразрез с её личным комфортом и эгоизмом, — заговорил он тихим, вкрадчивым шепотом. — А ты сейчас буквально вытаскиваешь нас всех из того болота, в которое сама же и загнала.

​В груди у Марины болезненно екнуло. Он бил без промаха. Вот только все его комплименты и подозрения адресовались женщине, чьё тело она сейчас занимала. Он говорил с Валерией, которой больше не существовало.

​Аркадий сократил расстояние между ними еще на полшага:

​— И знаешь, что во всей этой чертовщине самое пугающее? Мне чертовски нравится та женщина, которой ты стала.

​Марина вскинула на него испуганный, растерянный взгляд. Воздух в кабинете словно разом потерял весь кислород, став плотным и горячим. Но Аркадий не сдал назад, не попытался перевести всё в шутку или сгладить углы.

​— Ты сейчас смотришь на меня так, будто панически боишься разоблачения и готова сбежать через окно, — заметил он, и в его интонациях проскользнула непривычная мягкость.

​Марина вымученно, нервно усмехнулась и снова отвернулась к оконному стеклу:

​— Я просто не выношу пустых разговоров, которые только усложняют и без того непростую жизнь.

​— А я смертельно устал жить в террариуме, где каждый первый что-то скрывает и носит маску, — парировал он.

​Она уперлась ладонями в холодный мраморный подоконник, отчаянно пытаясь вернуть мыслям привычную ледяную трезвость:

​— Аркадий, ты заходишь слишком далеко. Остановись.

​Мужчина наклонился к её уху, обжигая дыханием кожу:

​— Наоборот. Это ты все эти годы держала весь мир на безопасном расстоянии от себя, за высокими стенами своего эгоцентризма.

​Марина на секунду зажмурилась. Его слова ранили глубже и сильнее, чем должны были. Потому что впервые за долгое время этот проницательный человек смотрел не на высокий статус влиятельной Валерии Аркадьевны, не на её деньги, связи и безграничную власть. Он пытался разглядеть её. Настоящую. Живую Марину.

​— Я совсем не та, за кого ты меня принимаешь, — выдохнула она едва слышно, почти конфиденциально.

​Аркадий внимательно всмотрелся в её профиль:

​— Вполне возможно. Но нынешняя версия Валерии вызывает у меня гораздо больше уважения и симпатии, чем та, прежняя.

​Внезапно в тишине коридора послышались тяжелые, уверенные шаги. Этот звук подействовал на Марину как ушат ледяной воды — он мгновенно выдернул её из опасного морока обратно в жесткую реальность. Она резко, испуганно отступила от окна, разрывая дистанцию. Аркадий тоже сделал шаг назад, восстанавливая границы приличия, но его потемневший взгляд остался прежним.

​Дверь без стука распахнулась, и в кабинет заглянул Максим с кипой бумаг.

​— Вы здесь... — начал он на автомате, но тут же осекся, мгновенно заметив повисшее в комнате электрическое напряжение. Переведя быстрый взгляд с Марины на Аркадия, он нахмурился. — Я помешал? У вас какие-то разборки?

​Марина слишком поспешно, суетливо потянулась к лежащей на краю стола папке, возвращая себе маску строгой хозяйки дома:

​— Нет, Макс, всё в порядке. Мы просто обсуждали некоторые застарелые семейные вопросы. Ничего экстренного.

​Максим подозрительно прищурился, но развивать тему не стал, понимая, что здесь ему всей правды никто не скажет.

​Аркадий медленно направился к выходу. Поравнявшись у дверей с Максимом, он на секунду замер и обернулся к Марине:

​— И, судя по всему, впервые за долгие годы мы действительно начали их решать, — спокойно и весомо произнес он, после чего бесшумно скрылся в коридоре.

​Марина осталась стоять у окна, сжимая пальцами кожаный переплет папки. Внутри росло четкое, пугающее понимание: этот разговор изменил правила игры окончательно.

Глава 32

Валерия Аркадьевна сидела на кухне уже почти час, совершенно не замечая, как давно остыл чай. Кружка стояла перед ней нетронутой, экран ноутбука погас, а телефон лежал рядом дисплеем вниз, словно даже смотреть на него было невыносимо. За окном набирал силу дождь, капли медленно прокладывали дорожки по стеклу, и пустая квартира казалась слишком тихой для вечера.

​Звонок в дверь прозвучал неожиданно, разорвав тишину.

​Валерия вздрогнула, раздраженно выдохнула и поднялась со стула. Некоторое время она стояла в прихожей без движения, поддавшись глупому искушению сделать вид, будто дома никого нет. Но затем решительно повернула замок.

​На пороге стояла женщина с темными волосами, собранными в небрежный хвост, и двумя тяжелыми пакетами.

​— Даже не начинай, — заявила она с порога, уверенно проходя внутрь. — Я еще по телефону поняла, что у тебя стряслось что-то серьезное.

​Валерия нахмурилась, преграждая путь:

​— Я не просила тебя приезжать.

​Гостья толкнула дверь ногой, закрывая её, и внимательно изучила лицо хозяйки:

​— Естественно. Потому что ты в принципе никогда ни о чем не просишь. Иди на кухню.

​Валерия осталась стоять на месте, скрестив руки:

​— Ты всегда будешь включать эту свою командиршу?

​Женщина усмехнулась, приподнимая ношу:

​— Исключительно тогда, когда младшая сестра начинает вести себя как бездушный робот.

​Она прошла на кухню, привычным движением выгрузила продукты на стол и заглянула в холодильник, чувствуя себя полноправной хозяйкой. Валерия замерла в дверном проеме, наблюдая за этими манипуляциями с глухим, неосознанным напряжением.

​— У тебя же шаром покати, — констатировала сестра, помрачнев. — Ты чем питалась последние дни?

​— Мы сейчас серьезно будем обсуждать мой рацион?

​Женщина закрыла дверцу холодильника и повернулась к ней лицом:

​— Более чем серьезно. Ты на себя в зеркало давно смотрела?

​Валерия отвела глаза к окну:

​— У меня были важные дела.

​— Нет, дорогая, — тихо возразила сестра. — У тебя были огромные проблемы.

​Она достала из шкафа привычную сковороду и принялась быстро резать овощи, больше не докучая расспросами. На кухне мгновенно воцарились звуки, которых эти стены не знали уже очень давно — мерный стук ножа, шуршание упаковки, звон посуды. Валерия неожиданно поймала себя на том, что просто стоит и завороженно смотрит на этот чужой, уютный ритм.

​— Ты какая-то странная сегодня, — заметила сестра, не поднимая головы от доски.

​Валерия внутренне подобралась:

​— В каком смысле?

​— В обычном. В любой другой день ты бы меня уже с треском выставила отсюда.

​Она переставила посуду на плиту и наконец обернулась:

​— Рассказывай, что происходит.

​— Ничего.

​— Врешь, — спокойно и убежденно констатировала сестра.

​Тишина повисла между ними на несколько долгих мгновений.

​— У меня проблемы на работе, — выдавила Валерия.

​Рука сестры с ножом замерла в воздухе:

​— Насколько все плохо?

​Валерия устало провела ладонью по лбу и тяжело опустилась на стул:

​— Меня уволили.

​Слова прозвучали глухо, с трудом, словно им физически не хотелось выходить наружу. Сестра отложила нож и медленно опустилась на стул напротив: