Я попала в свекровь (СИ) - "Diva"

​— Почему ты сразу ничего не сказала?

​Валерия нервно, горько усмехнулась:

​— А что именно я должна была сказать?

​— Правду, — просто ответила женщина.

​Валерия вскинула на неё воспаленный взгляд:

​— И что бы, интересно, изменилось от твоей правды?

​Сестра посмотрела на неё с бесконечной, обезоруживающей мягкостью:

​— Ты бы, как минимум, не сидела здесь сейчас в полном одиночестве.

​На кухне снова стало тихо. Валерия всматривалась в черты её лица, чувствуя, как рушатся внутренние барьеры.

​— Зачем ты вообще приехала? — спросила она тише. — У тебя ведь своя жизнь, куча забот.

​Женщина искренне удивилась вопросу:

​— Потому что ты моя семья.

​— И это весь твой аргумент?

​— А тебе этого мало?

​Валерия опустила взгляд на полированную поверхность стола. Еще вчера такой ответ показался бы ей слишком примитивным. Слишком обычным. Абсолютно бесполезным в ее мире.

​Но именно сейчас внутри что-то болезненно, судорожно сжалось.

​Потому что все последние дни она без остановки обзванивала людей, с которыми, хозяйка ее тела, годами выстраивала полезные связи, договаривалась, оказывала услуги, пыталась удержать остатки влияния. И никто из них не приехал. Ни один человек. А эта женщина просто переступила порог с пакетами продуктов.

​— Марина, — тихо позвала сестра и накрыла её холодные пальцы своей теплой ладонью.

​Валерия инстинктивно дернулась от неожиданности, но тут же замерла, не убирая руки.

​— Ты не обязана всегда и со всем справляться в одиночку.

​Валерия смотрела на их соединенные ладони, чувствуя, как в горле разливается горячий, мешающий дышать ком. Она поспешно отвернулась к залитому дождем стеклу:

​— Я справлюсь, — выдохнула она, но на этот раз в её голосе не осталось и следа прежней железной уверенности.

​Сестра не стала спорить. Она просто продолжала сидеть рядом, крепко удерживая её руку.

Глава 33

Марина спускалась по лестнице, на ходу просматривая список покупок в телефоне, когда услышала приглушенные голоса в гостиной. Она замедлила шаг не сразу: поначалу разговор казался обычным, но уже через пару мгновений интонации опасно ожесточились. Алина застыла возле дивана, крепко сжимая мобильный, а Максим мерил комнату быстрыми шагами от окна к столу — так смотрят на человека, который пытается сбежать от собственных мыслей.

​— Я просто спросил, где ты пропадала, — бросил Максим, круто развернувшись к ней лицом. — Это совершенно обычный вопрос.

​Алина безрадостно усмехнулась и спрятала гаджет в карман:

​— Нет. Ты спросил, с кем именно я была, почему не ответила на звонок в ту же минуту и кто сидел рядом со мной на фотографии.

​Максим запустил пальцы в волосы и отвел взгляд в стену:

​— Потому что мне не всё равно, что с тобой происходит!

​— Потому что ты опять включил тотальный контроль, — отрезала Алина, упрямо скрестив руки на груди.

​Марина остановилась на последней ступеньке, внимательно наблюдая за сыном. Знакомое напряжение в доме росло слишком стремительно, словно старые разрушительные привычки только и ждали удобного повода, чтобы вырваться наружу.

​— Максим, — спокойно позвала она.

​Он дернулся:

​— Нет. Пожалуйста, не начинай сейчас, мама.

​Марина сошла с лестницы и подошла ближе к паре:

​— Тогда остановись сам, пока не стало поздно.

​Максим болезненно сжал губы и снова отвернулся к оконному стеклу:

​— Я смертельно устал вечно быть во всем виноватым. Что бы я ни предпринял, любые мои действия оказываются ошибочными.

​Алина вскинула голову и сделала шаг навстречу:

​— Ты сейчас серьезно? Я несколько недель подряд пытаюсь объяснить тебе одно и то же на пальцах!

​— Потому что ты сознательно меня отталкиваешь! — взорвался он.

​— Потому что я просто задыхаюсь рядом с тобой! — выкрикнула она в ответ.

​Голоса столкнулись с такой яростной силой, что Аркадий оторвался от изучения документов и хмуро посмотрел на спорящих.

​Марина приблизилась к Максиму почти вплотную, заставляя переключить внимание:

​— Посмотри на неё. По-настоящему.

​— Да я и так на неё смотрю!

​— Нет, Максим, — покачала головой Марина. — Ты смотришь исключительно на собственный страх.

​Мужчина осекся. Взгляд матери оставался твердым и любящим, но лишенным всяких иллюзий.

​— Ты панически боишься, что тебя бросят, — тихо, но отчетливо продолжила она. — И именно из-за этого страха хватаешься за человека всё сильнее, ломая ему ребра.

​Максим выдавил нервную, сухую усмешку:

​— В психологи записалась?

​Марина даже не моргнула:

​— Нет. Я просто слишком много недель наблюдала за тем, как люди хладнокровно уничтожают друг друга, называя это искренней заботой.

​В гостиной воцарилась звенящая тишина. Аркадий медленно отложил бумаги на край стола, но вмешиваться не спешил.

​Максим опустил голову и тяжело, будто лишившись сил, опустился на диван:

​— Я никогда не хотел делать ей больно, — признался он гораздо тише.

​Алина всматривалась в его сгорбленную фигуру, затем подошла ближе, но садиться рядом не стала:

​— Я знаю, Макс. Но мне по-настоящему страшно, что однажды я просто перестану узнавать саму себя в этих отношениях.

​Он поднял на неё глаза, полные глухой тревоги:

​— И поэтому ты готова уйти?

​Алина выдержала этот взгляд:

​— Да.

​Откровенные слова прозвучали пугающе спокойно. Без привычных слез, истерик и взаимных угроз. И именно эта будничная честность ударила наотмашь.

​Максим спрятал лицо в ладонях и долго сидел неподвижно. Затем медленно поднялся и подошел к жене, остановившись строго на расстоянии вытянутой руки.

​— Я всё это время искренне думал, что теряю тебя из-за внешних причин, — произнес он, не отрываясь от её лица. — А сейчас понял, что всё это время сам настойчиво толкал тебя к выходной двери.

​Алина промолчала, но её плечи заметно расслабились.

​Марина со стороны смотрела на них, ощущая внутри свинцовую, изматывающую тяжесть. Она столько дней без остатка тратила себя на то, чтобы склеить чужую семью, залечить трещины, оставленные когда-то эгоизмом Валерии, что совершенно перестала замечать, как тает её собственный жизненный ресурс.

​Аркадий поднялся со своего кресла и подошел к жене, негромко заметив:

​— Ты добилась гораздо большего, чем способна сейчас осознать.

​Марина повернула к нему голову, собираясь ответить, но в этот момент земля ушла у неё из-под ног. Голова закружилась так сильно, что перед глазами мгновенно поплыли темные пятна. Окружающее пространство смазалось.

​Она инстинктивно ухватилась за край дубового стола, судорожно выдыхая сквозь зубы.

​Максим мгновенно среагировал на её движение:

​— Мама?

​Алина испуганно подалась вперед:

​— Что с вами? Что случилось?

​Марина заставила себя поднять голову, но внутри что-то странно, необратимо оборвалось — словно невидимая стальная струна, натянутая до предела все эти месяцы, наконец с тихим звоном лопнула.

Глава 34

Валерия сидела на кухне, не двигаясь уже довольно долго. Чай перед ней остыл окончательно, покрывшейся тонкой пленкой, но она даже не пыталась взять кружку. Сестра Марины стояла у плиты, мерно помешивая что-то в кастрюле и не пытаясь заполнить повисшую тишину дежурными разговорами. И это отсутствие суеты раздражало сильнее любых дотошных вопросов.

​Раньше Валерия органически не переносила молчания в присутствии людей. В её понимании тишина означала слабость занимаемой позиции, полную потерю контроля или скрытое, опасное недовольство оппонента. Сейчас же эта женщина просто находилась в одном пространстве с ней и ничего не требовала взамен.