Я попала в свекровь (СИ) - "Diva"

​Валерия Аркадьевна несколько мгновений растерянно переводила взгляд с одного на другого. А затем медленно посмотрела на свои руки.

​На те узловатые пальцы. Ее увядающая кожа.

​Она оцепенела. А затем рывком поднялась на ноги, отстраняясь:

​— Нет... — голос сорвался на хрип.

​Валерия поднесла ладони к самому лицу. Ее кожа, Ее лицо. Её руки. Настоящие.

​— Нет... нет, господи...

​Алина испуганно отступила на шаг, едва не плеснув водой из стакана:

​— Валерия Аркадьевна, вам плохо?

​Она вскинула на неё широко раскрытые, сияющие глаза:

​— Я дома.

​Комнату мгновенно накрыла гробовая, ошеломленная тишина. Аркадий медленно разжал пальцы и опустил руки. Максим нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал холодок:

​— Что ?

​Она смотрела на них, задыхаясь от накатившего шквала эмоций. А затем неожиданно для всех рассмеялась — громко, навзрыд, сквозь дрожащий выдох и хлынувшие из глаз слезы:

​— Господи... — она спрятала лицо в родных ладонях, оседая обратно на ковер. — Я дома... Я наконец-то дома...

​В другом конце мегаполиса Марина резко открыла глаза и мертвой хваткой вцепилась в край дубового стола.

​Сестра от неожиданности испуганно вскочила со стула, едва не опрокинув чашку:

​— Марина! Что с тобой?!

​Марина медленно, с трудом подняла голову. А затем посмотрела на свои руки. Длинные пальцы. Гладкие руки без моршин.

Её тело. Её кожа. Настоящие.

​Она замерла, вслушиваясь в непривычную внутреннюю тишину. И впервые за всю свою жизнь не проронила ни единого слова.

Глава 36

Марина стояла перед зеркалом уже несколько минут, совершенно не в силах заставить себя отойти. Пальцы осторожно, невесомо коснулись щеки, затем волос, линии плеч — словно обретенное тело могло снова бесследно исчезнуть, если перестать проверять реальность на ощупь. За дверью прихожей слышались привычные голоса, шаги, тихий звон посуды, но сейчас весь этот бытовой мир казался удивительным даром.

​Она медленно выдохнула и прикрыла глаза.

​Её тело. Её лицо. Её собственная, родная жизнь. Не чужая, не навязанная мистическим роком. Своя.

​В дверь ванной осторожно постучали.

​— Марин, — послышался обеспокоенный голос сестры. — Ты там в порядке?

​Марина распахнула глаза. Марин. Её назвали её настоящим именем.

​Она шагнула вперед и открыла дверь. Сестра стояла на пороге с кружкой горячего чая в руках, внимательно и тревожно всматриваясь в её лицо.

​— Ты меня пугаешь сегодня, — тихо призналась она.

​Марина смотрела на неё несколько мгновений, а затем шагнула вперед и неожиданно крепко, отчаянно обняла. Так порывисто, что женщина растерянно замерла, едва не пролив чай.

​— Эй, — тихо произнесла она, — ты чего это?

​Марина лишь сильнее прижалась к её плечу. Потому что там, в той чужой, холодной и роскошной жизни, она слишком долго наблюдала, как люди слепо разбрасываются самым ценным, что у них есть.

​— Спасибо тебе, — прошептала она.

​Сестра искренне нахмурилась:

​— Да за что?

​Марина тепло, открыто улыбнулась:

​— Просто спасибо за то, что ты приехала.

​В доме Валерии Аркадьевны тем временем воцарилась непривычная, глубокая тишина.

​Максим сидел в кресле гостиной, бездумно листая ленту в телефоне, Алина изучала что-то на планшете, а Аркадий сосредоточенно просматривал рабочие документы.

​Но сейчас Валерия стояла у подножия лестницы и молча наблюдала за ними. Смотрела совершенно иначе, чем раньше. Не оценивая. Не выискивая чужие промахи и слабости. Просто смотрела на тех, кого едва не потеряла навсегда.

​Максим поднял голову первым:

​— Мам, ты странно молчишь уже минут пять, — заметил он и неловко усмехнулся.

​Валерия медленно приблизилась к дивану. Алина инстинктивно напряглась — почти незаметно для окружающих. Раньше Валерия бы мгновенно считала это оборонительное движение и намеренно ударила бы по больному месту. Сейчас она зафиксировала этот страх и сразу остановилась, сохраняя дистанцию.

​— Алина, — спокойно позвала она.

​Девушка подняла на неё глаза:

​— Да, Валерия Аркадьевна?

​Валерия медлила. Раньше слова не стоили для неё ровным счетом ничего. Она приказывала, безжалостно критиковала и раздавала хлесткие оценки мимоходом, не задумываясь о последствиях. Сейчас простая, искренняя фраза комом застряла в горле.

​— Я была глубоко несправедлива к тебе, — тихо, но отчетливо произнесла она.

​Максим удивленно вскинул голову. Аркадий медленно опустил бумаги на колени. Алина вовсе перестала дышать, замерев на месте.

​— Что? — переспросил сын, не веря собственным ушам.

​Валерия перевела тяжелый взгляд на него:

​— И к тебе тоже, Максим. В комнате стало так тихо, что было слышно шуршание дождя за окном. Я слишком долго и упорно пыталась управлять людьми вокруг себя вместо того, чтобы просто жить рядом с ними.

​Максим смотрел на мать с таким выражением лица, словно перед ним находился абсолютно незнакомый человек. Алина осторожно, бесшумно отложила планшет на журнальный столик:

​— Валерия Аркадьевна...

​Женщина мягко качнула головой, прерывая её:

​— Не нужно сейчас ничего говорить в ответ. Я всё понимаю.

​Она медленно, облегченно выдохнула, сбрасывая невидимый груз прежних лет:

​— Просто дайте мне возможность научиться жить по-другому.

​Аркадий всматривался в черты её лица с предельным вниманием. Затем медленно поднялся со своего кресла и подошел вплотную:

​— А если у тебя не получится измениться сразу? — спросил он тихо.

​Валерия смело встретила его взгляд:

​— Тогда я попробую еще раз. И буду пробовать, пока не научусь.

​Несколько мгновений никто в гостиной не шевелился. А затем Максим неожиданно поднялся, сделал два шага вперед и крепко обнял её. Просто прижал к себе. Без лишних слов. Без привычных неловких шуток, которыми они всегда маскировали отсутствие подлинного тепла.

​Валерия на миг оцепенела от непривычного контакта. А затем осторожно, бережно положила ладонь на широкое плечо сына.

​И впервые за долгие годы она не пыталась анализировать, просчитывать или контролировать этот момент. Она просто позволила ему быть.

​За окном медленно, размеренно набирал силу летний дождь. Только теперь он больше ничего не разрушал — он просто смывал прошлое.

Эпилог

Три месяца спустя.

​Марина стояла возле большого панорамного окна и придерживала телефон плечом, одновременно раскладывая рабочие документы на столе. На подоконнике дымилась кружка с крепким кофе, рядом лежал блокнот с пометками, а на экране ноутбука была открыта статья, которую требовалось сдать до вечера.

​— Нет, Светлана, я не возьму еще два проекта параллельно, — спокойно произнесла Марина, просматривая записи. — Потому что больше не собираюсь жить в режиме, где у меня физически заканчивается воздух.

​В трубке что-то быстро, эмоционально заговорили, пытаясь переубедить. Марина улыбнулась и покачала головой:

​— Нет, это не лень. Это нормальные, здоровые границы.

​Она завершила вызов и отложила смартфон в сторону. Раньше она бы без раздумий согласилась. Взяла бы на себя непосильную ношу, промолчала бы, переступила через усталость — лишь бы всем угодить и казаться незаменимой. Сейчас она просто закрыла ежедневник и посмотрела на улицу. Внутри царил абсолютный покой, без привычного, грызущего чувства вины.

​Звонок в дверь отвлек её от мыслей. Через мгновение в прихожую влетела сестра с яркими пакетами:

​— Я купила те самые пирожные! — объявила она прямо с порога. — И не смотри на меня так, я всё равно бы их купила, вопреки любым диетам.

​Марина весело рассмеялась и пошла помогать разбирать покупки:

​— Ты абсолютно неисправима.

​— И при этом прекрасно себя чувствую, — парировала сестра.