Королева Шипов. Госпожа Роз (СИ) - Кенли Мэри

Это сильно ударило по его здоровью. Ирсалис Роузвуд, некогда крепкий и амбициозный пожилой джентльмен, слабел на глазах. Его кости стали дряхлыми, кожа – тонкой, мертвенно-бледной. Сейра помнила бесконечно уставшие глаза старика, с тёмными, пугающими пятнами на веках.

В конце концов, его сердце не выдержало. Он умер в позоре, в насмешливом отвержении клана, и невидимый груз вины опустился на запястья Сейры прочными кандалами.

Резкий хлопок на арене вернул её к реальности. Тьма, густая и вязкая, на мгновение заполонила зал… Когда же она рассеялась, Дитрих Бестиал уже лежал на полу. Его лицо, искажённое от страха и ненависти, напоминало гротескную маску. Молодой наследник был непривычно бледным, а на его руке красовался кровавый порез.

— Стоп. Бой окончен. – спокойно возвестил Цестус.

И лишь тогда Сейра осознала: она пропустила поединок Кайрона Дарксайда… Именно его так сильно ненавидел Бестиал. Они сражались всегда, с первого дня в Сезаре и до последней минуты. То, что началось с вражды семей, быстро перетекло в ожесточённое соперничество.

«Хотя, стоит отметить… ожесточённым оно было только со стороны Дитриха» — подумала Сейра и не удержалась от мимолётной усмешки. – «Кайрон Дарксайд никогда не отвечал ему «взаимностью». Он принимал вызовы на поединки, побеждал и с достоинством уходил, будто ничего особенного не случилось. Неудивительно, что такое отношение бесило Бестиала ещё больше»

— Как ты это сделал?! – едва не зарычал Дитрих, подскочив с места. – Твоя тьма… Что это за мерзость?!

— Дар. – спокойно отозвался Кайрон, вскинув брови. – В этом смысл любого поединка, Дитрих.

Его голос, глубокий, бархатистый, с мягкими обволакивающими интонациями звучал так красиво, что Сейра не сразу уловила значение слов… А затем чуть не рассмеялась. Дарксайд был настолько невозмутимым, что это восхищало. Особенно по сравнению с малиновым от гнева лицом Бестиала.

Не только она оценила происходящее. Ава Дезет, например, насмешливо хмыкнула… И от этого Дитрих окончательно взбесился.

— Я не согласен! Сразись со мной ещё раз, без своих жалких фокусов…

— Но это ведь его Дар. – с улыбкой заметил Мисбели. – Странно просить кого-то сражаться без… «фокусов» подобного рода.

— Поединок окончен. Покиньте арену. – монотонно произнёс Цестус, которого вовсе не смутили крики Дитриха.

И тогда произошло несколько событий. Бестиал ринулся вперёд, намереваясь повторно атаковать Кайрона, а распорядитель щёлкнул пальцами. Этого хватило, чтобы мятежный наследник упал на колени, ревя от боли. Дитрих держался за голову, которую, вероятно, раздирало ментальное наказание Цестуса.

«Говорят, это похоже на агонию. Сильную, глубокую, которую хочется выдрать с корнем из собственного сознания… Оказывается, Бестиал пережил нечто подобное в первый же день Сезара.

Я не помню этого, поскольку не видела сам бой. В прошлом Фабьен позорно проиграл Глейву, и… Мне нужно было его утешить. А теперь я вижу, сколько интересного упустила за столь короткое время»

— Эй, Роузвуд? Привет! Рад с тобой познакомиться. – Феликс Мисбели быстро подошёл к ней, игнорируя стонущего Бестиала. – Должен сказать, что я очень впечатлён твоими навыками… не все так искусно контролируют Дар с самого начала. Особенно это касается таких, как мы.

На последних словах он подмигнул ей, но Сейра лишь отчуждённо улыбнулась:

— Благодарю за поддержку.

Среди всех Кровных самыми «небоевыми» считались Роузвуд, Прециос и Мисбели. Их испытания рассчитаны на более мирное существование, тогда как остальные переживали суровые лишения. Неудивительно, что именно эти семьи чаще всего заключали союзы, объединяясь против агрессивных наследников. Однако… Даже такие альянсы были ненадёжными.

«В перерывах между избиениями Фабьен жаловался на двуличие Марка и Феликса… Забавно, но он считал их исчадиями бездны. Прециос – расчётливый, бездушный интриган. Мисбели – лицемер, который стремится формально «дружить» со всеми, а на деле заинтересован лишь в выгоде. Все они, казалось, были одной крови с махинатором Фабьеном… Но превосходили его во многих смыслах» — она царапнула ногтем собственную ладонь и коротко вздохнула.

Феликс неловко рассмеялся и проронил:

— Ну, хорошо… У нас ещё будет время узнать друг друга поближе. Я заинтригован, леди Роузвуд.

Она невесомо кивнула, возвращаясь к своим клятвенникам.

— Всё в порядке, госпожа? – напряжённо спросил Артур.

— Это было так… красиво! – восторженно вмешалась Лила. – О, простите… Просто я никогда не видела ничего подобного.

— Понимаю. – Сейра чуть улыбнулась. – Но впредь сдерживай свои чувства. В таком месте опасно излишне проявлять эмоции.

Артур, бывший конюх. Лила, талантливая прачка. Ианна и Агнес, неразлучные сёстры. И, конечно, Фрес, искусный слухач… Сейра могла положиться только на них во дворце Сезар. Но в одном она точно была уверена:

«Если и заключать союз с кем-то из наследников… То лишь с тем, кто не склонен к предательству. Верно, Кайрон Дарксайд?».

Глава 16

Сейра опустила подбородок, игнорируя жгучие, насмешливые взгляды прислужников Роузвуд. Их ядовитые глаза преследовали её повсюду: во время работы, на перерывах и в редкие моменты неспешных бесед. Никто здесь не обвинял Сейру… По крайней мере, не вслух.

Но они знали. Прекрасно знали, что творится за закрытыми дверьми спальни господина Фабьена. И это густое, липкое осознание не оставляло её ни ночью, ни днём.

Сейра была очень сдержанной. Застёгивала всё пуговицы чёрной блузки до горла, прикрывала запястья рукавами и убирала отросшие волосы в аккуратный пучок. Внешне она оставалась подчёркнуто невозмутимой, но в душе всё предательски сжималось, как будто что-то горит внутри, не давая покоя.

Стыд. Острое, премерзкое чувство стыда врезалось под кожу, клеймило её в глазах прочих… И даже когда они молчали, Сейра слышала отзвуки едкого шёпота, отравляющего рассудок.

Она задавалась лишь одним вопросом: когда? В какой момент столь светлые, нежные чувства превратились в этот… позорный стыд?

Она правда любила Фабьена. Чисто, искренне, до боли жертвенно. Ещё с той поры, когда он единственный утешал её, протягивал руку там, где другие Посвящённые лишь морщились. Сейра была так счастлива, когда он получил Дар, но… Всё меняется. И чувства, которые изначально сияли столь ярко, со временем померкли под гнётом реальности.

Вначале было поместье Шипов, надменные взгляды Кровных и их снисходительное отношение к Фабьену. Он злился. Злился, сдерживал недовольства, но Сейра уже тогда заметила, каким неспокойным он стал. Она списывала это на тревогу, на новые обязанности и непростую магию… А затем они приехали в Сезар.

Дворец, Средоточие силы восьми кланов. Центральное, могущественное место, в коем решались судьбы Октаэдра. Сейра смотрела на других наследников и думала, что Фабьен (конечно) самый лучший. Ведь он добрый, чуткий, очень умный – и никогда не будет таким жестоким.

Когда он проигрывал поединки, Сейра успокаивала его. Она любовно перевязывала раны, выслушивала его яростное шипение и подпитывала Фабьена собственной безрассудной верой.

Однажды Сейра робко проговорила:

«— Быть может, ты не создан для сражений?»

Она не имела в виду ничего дурного. Просто в её глазах Фабьен был слишком добрым для того, чтобы всерьёз кого-то ранить… Но тогда он посмотрел на неё с такой жгучей ненавистью, что Сейра прикусила кончик языка. Фабьен велел ей заткнуться, и она испуганно подчинилась. В тот момент Сейра могла винить лишь себя, свою несдержанность и умственную неполноценность.

Она извинялась. Извинялась много раз, и Фабьен, конечно, прощал свою верную служанку… Но с той поры в его глубоких, тёмных глазах поселилось что-то незнакомое, оскаленное и злобное. То, что готово сорваться с цепи в ответ на малейшее непослушание.