Генеральша капустных полей (СИ) - Сёмина Дия

— Ох, как оно всё быстро. А говорил, что до осени. Неприятный осадок оставался, а теперь раз — и решится дело. Не люблю оставлять на потом, ждать, тянуть. Лучше сделать и забыть.

— За решительность я тебя и полюбил…

— Только за решительность? А как же красота, ум, трудолюбие, щи, оладьи, манты, борщ, в конце концов! — игриво возмущаюсь и заставляю мужа рассмеяться.

— За всё это я тебя обожаю, бесценная моя жена.

— Тогда ладно, принимается. И я тебя тоже очень люблю!

Мы вошли в довольно милый дом, и нам навстречу вышла женщина неопределённого возраста, я сначала подумала, что это экономка. Но она так жарко начала нас приветствовать и целовать в обе щёки, да по многу раз своего, как оказалось, племянника.

Очень странно, он никогда не говорил о ней. Вообще, не упоминал. Но хотя бы не холодно, а довольно мило с ней поздоровался.

— Моя двоюродная тётя Паулина Андреевна. Тётушка, позвольте представить, моя драгоценная жена, Вера Степановна.

— Святые угодники! Женился! Дождались мы святого дня, и ничего не написал, и словом не обмолвился… Какой ты у меня бука. Ну скорее проходите, проходите. Ваши комнаты на третьем этаже ждут. Всегда наготове. Сейчас распоряжусь подать ужин. Воды горячей для омовения. Ну какая красавица. Какая красавица. Надо же…

И тут я поняла, он из города сбежал от тётушки, она как радио не замолкает ни на минуту. Комментирует всё, говорит, не останавливаясь, и с небольшим акцентом.

Стоило двери за нами закрыться, и мы дружно выдохнули.

Я постеснялась сказать, что она излишне разговорчивая, а муж нет.

— Она меня вырастила, я совершенно не помню своих родителей. Но вырастила не то слово, отдала в пансион, как и тебя когда-то отдали, но заведение выбрала очень хорошее, не могу пожаловаться. И тем обязан ей своим великолепным образованием. Потом университеты, и хорошая должность. Этот дом наш с ней, но жить с такой чрезмерно говорливой и порой беспардонной дамой тяжело.

— Да, понимаю, вот откуда у тебя эта нелюбовь к женскому полу?

— Я бы не так выразился. Не нелюбовь, а опасение. Но ты совершенно иная. Она до сих пор притворяется наивной девочкой, но на самом деле очень хитрая. Так что лучше ей не знать о твоих проблемах. Для всех ты дворянка и помещица, наши земли смежные, и мы познакомились, и влюбились.

Я уже сняла унылую провинциальную шляпку и переобулась в домашние туфли. Муж начал разбирать вещи первой необходимости и скорее умываться, чтобы не заставлять тётушку ждать.

— Значит, у тебя тоже непростая семейная история. Давно хотела спросить, ты немец? Фамилия нерусская.

— Мой прадед из Пруссии, а все остальные родственники русские. Но европейские языки даются мне очень легко.

— А Паулина, она говорит с акцентом.

— Она неродная, некровная тётя. Да, немка, и за два года совместной жизни в самой юности натаскала меня на немецком, но в целом не усердно мной занималась, так как сама была молоденькой вдовой, и желала выйти замуж, а я был обузой. Но это в прошлом. У меня совершенно нет на неё никаких обид, она сделал гораздо больше для меня, чем была обязана, я теперь взрослый, серьёзный женатый мужчина, и в какой-то мере этим обязан ей. А теперь понимаю, что всё могло быть ещё хуже, если взять во внимание твой ужасный детский опыт. Но просто хочу довести до твоего сведения расстановку сил в нашем маленьком семействе.

— Ясно — понятно! Да, кто бы мог подумать, что в женском приюте правила жестокие, а в мужских — нормальные. Скорее всего, так воспитатели исполняют государственный заказ, сделать из девочек послушных женщин, забитых и затюканных.

— Смотрю на тебя и не вижу ни капли затюканности, как ты выразилась. Ты боевая, сильная натура…

Останавливаюсь посреди комнаты с полотенцем и вдруг решаюсь…

— Я не она!

— Как так? В каком смысле?

— Она умерла в ту ночь, когда добрела до твоего дома. Но волей высших сил, я вдруг очнулась в её теле. Я из другого мира. Совершенно другого. Технологического, индустриального, прогрессивного. Ты бы с ума сошёл от восторга, если бы попал туда… Прости, что скрывала.

Хорошо, что он стоял у диванчика. Так и плюхнулся, хорошо, что не на свой саквояж с книгами.

— Это шутка?

— Нет! Я в силу обстоятельств, совсем недавно, перед смертью в своём мире изучала периодическую таблицу Менделеева. (Умолчала про занятия с внучкой по химии, она у меня гуманитарий, я уж всё выучила наизусть и поняла, а она с трудом на четвёрки сдала точные науки). Смотрела твои записи и поняла, что вы, например, вообще не знаете понятия строения атома, и у вас нет этой самой таблицы элементов, и химия у вас зачаточная, как и физика, некоторых базовых законов не открыто. А где химия, там и новые материалы, топливо, и прочие чудеса. Я кое-что помню, из школьной программы, и могу тебе поведать. Надеюсь, из-за этого обмана, ты меня не разлюбишь. Мне искренне жаль девочку Веру, но увы, она не выдержала…

Его шокированный вид начинает меня пугать. Уже жалею, что сказала правду. Жил себе мужик счастливо, а теперь…

— Но почему теперь…

— Ты честно рассказал о себе, и я решила, что не могу обманывать тебя. Потому что искренне люблю и пришла к тебе в этот мир. Всегда хотела жить в нашей деревне, она и в моём мире существует, иная, но родная. И кое-что ещё…

Вот мы и подошли к тому самому моменту, который по-настоящему заставил меня откровенничать.

— Есть ещё что-то? Ты с другой планеты? Ты ангел или…

— Я мать твоего сына. Теперь уже точно, я беременная. И не могу тебе врать. Есть у меня такой недостаток, прямолинейность и честность. Потому и призналась.

Мои слова смели в его сознании тот ступор, какой я сама же и создала только что, своим признанием.

— Сын?

— Да, я его видела во сне, светленький как я, но похож на тебя. Ладный мальчик, крепенький, улыбчивый. Милый, я люблю…

Не успеваю договорить, как оказываюсь в его самых крепких объятиях.

— Ничего не важно, ничего. Пусть настоящая Верочка меня простит, дурака, мой грех, что принял её грубо. Честное слово не понял…

— Не ты виноват в том, что случилось, она дошла уже на автопилоте, как рыба вернулась туда, где родилась, и погибла. Меркуловы как вампиры высосали из неё все силы, ей бы остаться в столице, хоть немного окрепнуть духом после всего, но её век был короток. И в этом вина её мужа, а потом и его деток.

— И всё же это послужит мне большим уроком, не отворачиваться от ближнего. Я люблю тебя…

— Меня другую, тоже звали Верой…

Он улыбнулся и выдохнул:

— Люблю тебя, Вера, очень люблю. Но теперь тебе придётся…

— Всё, что помню, всё запишу. Потому, сделай милость, возьми простенькие книги по вашим естественным наукам, чтобы я могла пролистать их и понять разницу, сделаем из тебя академика, за такие открытия, на основе моих подсказок, на меньшее не соглашайся. Не думай, что всё будет на блюдечке, многое придётся тебе понять, переосмыслить и сформулировать, работа огромная, но ты справишься.

Мои последние слова утонули в жарком поцелуе мужа. Больше между нами нет секретов, ну разве только один, что я умерла уже взрослой женщиной. Но в этом я ни за что не признаюсь.

Дорогие друзья, спасибо большое за лайки, награды и комментарии.

Подписывайтесь на мой аккаунт, чтобы не пропустить частые, захватывающие новинки

https://author.today/u/diya/works

Глава 23

Суд

За два дня до разбирательства моего дела, оберегаемая мужем и его тётушкой, как хрупкая ёлочная игрушка, я прошлась по всем салонам модной одежды. И скупила всё необходимое для полноценного, стильного женского гардероба, чтобы не позорить красивого мужа деревенским видом.