Мысль о ночёвке в чужом доме и вечере среди незнакомых аристократов вызвала у меня внутренний протест. Я представляла себе ранний отъезд, возвращение в свою оранжерею, тихий ужин с Миртой… Но тут же сработал холодный, расчётливый ум Кати.
«Она права. Чем больше знакомств — тем больше потенциальных клиентов. Твой бизнес — это не только цветы, это связи. Ты должна стать частью этого круга, чтобы они покупали не просто цветы, а цветы у тебя. Это реклама. Инвестиция».
Мили Ирма, видя моё колебание, добавила:
— Право, не откажите мне в такой любезности. Будет очень неловко, если соседи узнают, что я отпустила вас одну в такую даль. Да и что скажет генерал, вернувшись, если узнает, что мы так бесцеремонно обошлись с его супругой?
Последняя фраза была мастерским ударом. Она намекала и на долг гостеприимства, и на возможные пересуды, и на мнение Райдена. Отказаться сейчас значило бы проявить не только неучтивость, но и враждебность. А мне нужны были эти люди как союзники, а не как сплетники.
Я ответила самой любезной, «светской» улыбкой, какой только смогла.
— Вы чрезвычайно добры, мили Флоренс. Я, признаться, не ожидала такого радушия. Если это не обременит ваш дом, то с благодарностью принимаю ваше приглашение.
На лице Ирмы расцвела победоносная улыбка.
— Чудесно! Линда! — она хлопнула в ладоши. — Распорядись, чтобы для мили Азалии приготовили комнату в восточном крыле. И предупреди повара об ещё одной персоне к ужину и завтрашнему вечеру.
Мили Ирма Флоренс
Глава 29
На следующий день вечер наступил слишком быстро. Я стояла перед зеркалом в гостевой комнате, поправляя складки своего лучшего (и единственного подходящего) платья. Оно было простого кроя из тёмно-синего бархата, но Мирта украсила его воротник и манжеты тонким кружевом, найденным в старом сундуке. Я выглядела сдержанно, даже скромно, но достойно. Главное — спокойствие и уверенность, я должна вести себя достойно, всё-таки это мой первый выход в свет.
— Это просто бизнес-мероприятие, — повторяла я себе. — Здесь можно расширить клиентскую базу. Только и всего. Улыбайся, будь вежлива, говори о цветах.
Сделав глубокий вдох, я вышла из комнаты и направилась в гостиную, откуда доносился гул приглушённых голосов и звон хрусталя.
Леди Ирма встретила меня у дверей, сияющая, в роскошном платье цвета спелой сливы. Она тут же взяла меня под руку с видом заботливой покровительницы.
— А вот и наша дорогая гостья! — возвестила она, ведя меня в центр комнаты. — Позвольте представить вам мили Азалию Райден, хозяйку «Чёрного Вереска». Вы, наверное, слышали — она совершила настоящее чудо, превратив ту старую развалюху в цветущий уголок! И выращивает она там такие розы… просто загляденье! Вы же привезли образцы, милая?
Она говорила нарочито громко, и все взгляды мгновенно устремились на меня. Я чувствовала, как под их пристальным вниманием краснею, но заставила себя улыбнуться и сделать лёгкий поклон.
— Вы слишком добры, мили Флоренс. Я просто стараюсь навести порядок в своём доме.
Меня начали представлять гостям. Были соседи-помещики с добродушными, любопытными лицами; их жёны, оценивающие мой наряд с профессиональной отстранённостью; пара офицеров из дренненского гарнизона в отпуске. Я улыбалась, кивала, отвечала на стандартные вопросы о здоровье, о дороге, о погоде. Всё шло, как по накатанной, хоть я и чувствовала себя выставленной на обозрение диковинкой. Леди Ирма не упускала случая ввернуть в разговор что-нибудь о моих «чудесных, совершенно не местных розочках» или о том, как «молодая хозяйка одна справляется с таким большим имением».
Именно в этот момент мой взгляд скользнул по комнате и наткнулся на знакомое, холодное лицо. Милорд Кадарен. Он стоял у камина, неприметно, но от его присутствия будто веяло лёгким морозцем. Он наблюдал за мной, держал в руках бокал с вином, и на его губах играла та самая едва уловимая, насмешливая усмешка.
Внутри всё съёжилось. Из всех людей… Он сразу заметил мой взгляд и, не торопясь, оторвался от камина и направился ко мне. Леди Ирма, заметив его приближение, просияла ещё больше.
— А, милорд Кадарен! Вы же знакомы с нашей гостьей? Вы же соседи!
— О, да, мы имели удовольствие, — произнёс Кадарен со скупой улыбкой. — Мили Азалия произвела на меня… неизгладимое впечатление при нашей встрече.
Он поклонился, формально вежливо, но в его глазах читалось одно: «Ну что, дурочка, как поживаешь?»
— Милорд, — кивнула я с ледяной вежливостью, надеясь, что на этом наше общение закончится.
Но Кадарен не был бы собой, если бы упустил возможность уколоть.
— Леди Ирма с таким жаром рассказывает о ваших сельскохозяйственных успехах, — начал он, делая глоток вина. — Оранжерея в Приграничье… смелое предприятие. Особенно в такое неспокойное время. Надеюсь, ваши… розы… не пострадают от суровости нашей зимы. Она, говорят, будет лютая.
Он сделал ударение на слове «розы», будто это было что-то смехотворно хрупкое и ненужное.
— Цветы, как и люди, милорд, бывают крепче, чем кажутся, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Главное — обеспечить им правильные условия и не мешать расти.
— О, конечно, не мешать, — согласился он с притворной искренностью. — Но иногда условия диктует сама жизнь. Или, скажем, текущие события. Не опасаетесь, что ваше увлечение могут счесть… легкомысленным? Пока мужья и отцы сражаются на границе? Тем более ваш муж. Может, надо было заняться чем-то более серьёзным.
Его слова были отравленной иглой. Он намекал на то, что мой бизнес — не только глупость, но и чуть ли не предательство. В ушах снова зазвучали его прошлые слова: « Моё впечатление, что вы либо полная дура, либо одна из самых отчаянных женщин, которых я встречал. Пока склоняюсь к первому. И предупреждаю — за вами теперь будут наблюдать. Многие. Одни — с надеждой. Другие — со злорадством, в ожидании провала ».
Эти слова я запомнила надолго. Каждое слово.
А Кадарен, видимо, был тем самым наблюдателем, пришедшим поглазеть на мой провал.
Внутри меня закипела ярость, но я сжала пальцами складки платья и мило улыбнулась.
— Я считаю, милорд, что поддерживать красоту и жизнь — это тоже форма борьбы с мраком, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — А мои цветы и травы идут, в том числе, и в лазареты для раненых. Так что я не вижу в этом легкомыслия. Вижу практическую пользу. Возможно, вам, привыкшему мыслить более… глобальными категориями, это неочевидно.
Лёгкий румянец тронул его скулы. Я попала в цель, намекнув на его затворничество и оторванность от реальных нужд.
— Практическая польза… от роз, — повторил он, и усмешка стала ещё холоднее. — Что ж, буду с интересом наблюдать за развитием вашего… полезного предприятия. Уверен, оно подарит нам всем ещё немало поводов для удивления.
Он отпил вина, кивнул леди Ирме и отошёл, растворился среди гостей.
В этот раз я одержала верх над ним. Это почувствовалось даже в самой атмосфере вечера. Взгляды присутствующих стали более благосклонными. Даже улыбки стали как будто более искренними.
— Не думала, что обычные цветы могут использоваться в медицине, — раздался позади меня голос мили Флоренс. — Так значит вы наша спасительница
Я обернулась и успела заметить её высокомерный взгляд, а на губах всё так же была приклеена дежурная милая улыбка. Мне тут же захотелось покинуть её дом.
— Я жена генерала Райдена, и просто делаю то, что умею. Думаю, если бы каждый занимался своим делом, а не проводил время в праздности проблем в мире стало бы меньше.
— Мили Азалия, не забывайтесь, — она попыталась меня осадить, но я никогда не умела быть приятной и играть роли.
— О, даже и не думала. У меня совершенно пропало желание тратить время на ерунду. Всем хорошего вечера.
Я развернулась и направилась к выходу.
Милорд Кадарен
Глава 30
(Райден)
