Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи (ЛП) - Снежина Алена

— Теоретически, — ответил он мерно, словно читал лекцию. — Магия душ — самая тёмная и наименее изученная область. Транспозиция сознания, переселение душ… В древних текстах есть упоминания. Но всегда как ритуал, требующие титанических сил и чудовищной цены. Или как следствие катастрофического магического коллапса. Почему вы спрашиваете, генерал?

Я повернулся к нему. Свет лампы выхватывал из полумрака его аскетичное лицо.

— Потому что, по словам моего дракона, это произошло с моей женой. С Азалией.

На лице Лоренцо впервые появился живой интерес. Он даже выпрямился.

— Ваш дракон… сообщил вам об этом? — уточнил он.

— Да. Он говорит, что общался с ней. Мысленно. Что она слышит его. — Я сделал паузу и продолжил уже тише. — И что она… «другая». Что её прежнего сознания нет. Что она из «другого мира». И что в ней есть «сила», которую он чувствует.

Лоренцо замер. Его пальцы медленно постукивали по поверхности деревянного стола.

— Это… беспрецедентно, — произнёс он наконец. Глаза его сузились. — Связь дракона и всадника закрыта для посторонних. Это аксиома. Если третье сознание может в неё вмешиваться… это говорит либо о невероятной силе этого сознания, либо о том, что между ними существует иной, неизвестный нам вид связи. Или… — он посмотрел на меня.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, чувствуя, как холод ползёт по спине.

— Ваша жена, генерал. Вы замечали в ней… изменения до отъезда? Необычные способности? Интерес к тому, чем раньше не интересовалась?

Я вспомнил её в кабинете. Её упрямство, её планы об оранжерее, её слова о «красоте для души». И то, как она отвечала на мой поцелуй… с дикой страстью, которую я никогда прежде в ней не видел и не чувствовал.

— Да, — хрипло признался я. — Она стала другой. Упрямой, целеустремлённой. Занялась хозяйством с такой энергией, которой у неё никогда не было. Говорила о вещах… как будто смотрела на мир другими глазами. Я списал это на обиду, на желание доказать мне что-то.

— А способности? — настаивал Лоренц. — К магии растений, к земле? Что-нибудь необъяснимое?

— Не знаю. Я… не интересовался, — ответил я. — Я был занят. А потом началась война.

Лоренцо кивнул и опустил глаза.

— Сила, о которой говорит ваш дракон… Если она реальна и связана с жизнью… это может быть проявлением очень древней и редкой магии. Магии «Алой Ленты». — Он произнёс это название очень тихо, как учёный, нашедший редкий артефакт.

— Я слышал это название, — нахмурился я. — От старых солдат. Но в военных кругах эти истории считаются ересью.

— Да, магия Алой ленты считается опасной, — согласился Лоренцо. — Потому что её нельзя контролировать привычными методами. Она исходит из души, а не заучивается из свитков. И связана с кровью рода. Именно маги золотой крови, пользуясь Алой лентой, привязывали драконов. И если в вашей жене действительно пробудилось такая сила… и если она может общаться с драконом… — Он замолчал.

— Что? — потребовал я ответа.

— Мне надо увидеть вашу жену. Глупо строить теории без доказательств.

Я сглотнул, ощущая, как тревоги заполняет грудь.

— Азалия сейчас в поместье. В «Чёрном Вереске». Далеко от фронта. Я не могу… я не могу бросить здесь своих людей и отвезти вас туда. Да и дракона рядом с поместьем не спрячешь.

Лоренцо лишь слегка покачал головой, и в его взгляде промелькнуло что-то, от чего по спине пробежал холодок.

Архимаг Лоренц медленно кивнул, его пальцы продолжали бесшумно выстукивать ритм на столешнице.

— Не беспокойтесь о том, как я туда доберусь, генерал. У магов... есть свои способы.

Эти слова, произнесённые спокойным, бесстрастным тоном, вызвали во мне ледяную волну отторжения.

Но отступать было поздно. Я сам впустил этого демона знаний в свою жизнь. Теперь оставалось только балансировать, чтобы не оказаться по ту сторону закона. Хотя император Кассиан был уверен в моей дружбе, всё же злые языки порой творят страшные дела.

— Лоренцо, — голос мой прозвучал довольно резко, нарушая тишину каземата. Я подошёл вплотную к столу, нависая над ним, заставляя его встретить мой взгляд. — Я не знаю, что вы там задумали, но хочу предупредить вас. Первое. Вы не причините ей вреда. Ни физического, ни... магического. Вы приедете как гость. Будете вести себя соответственно. Вы здесь не Архимаг Имперской Академии, вы — учёный, заинтересованный в местной флоре, или что-то в этом роде. Придумайте что-нибудь. Но ни один волосок не должен упасть с головы моей жены из-за вас или ваших действий. Я это почувствую кожей. Если с ней что-то случится...

— Не стоит угрожать мне, генерал. Я на вашей стороне.

— И второе, — продолжил я. — Прежде чем вы решите доложить о своих... находках... кому бы то ни было — императору, вашему совету, чёрту лысому — вы доложите мне. Лично. Мне. Я должен быть в курсе всего. Я принимаю окончательное решение о том, что делать дальше. Она — моя жена. Моя ответственность. И моя проблема. Вы поняли?

Лоренц смотрел на меня несколько долгих секунд, не сводя взгляда.

— Вы ставите жёсткие условия для человека, который сам пришёл просить о помощи в расследовании аномалии государственной важности, генерал, — произнёс он наконец.

— Я не прошу помощи, — отрезал я. — Я информирую вас о потенциальной угрозе. И контролирую её изучение. Вы либо согласны на моих условиях, либо мы заканчиваем этот разговор здесь и сейчас. А вы возвращаетесь к своим шарам и картам.

Тишина повисла между нами, нарушаемая лишь треском фитиля в лампе. Потом Лоренцо нехотя кивнул.

— Что ж. Принимаю. Никакого вреда. И полная прозрачность с вами. Но, генерал, — он поднял палец, — имейте в виду. Если в ней действительно есть сила, о которой говорит ваш дракон, и если она связана с древними практиками... то это уже не просто ваша личная проблема. Рано или поздно она перестанет быть таковой. Сила имеет свойство привлекать внимание. И не всегда дружелюбное.

Я понимал, что он прав. Но при этом чувствовал, что должен защитить её. Драконье чутьё подсказывало мне: Азалия не просто так появилась в нашем мире.

— Это моя забота, — буркнул я. — Когда вы планируете... отправиться?

— В ближайшие дни. Мне нужно закончить кое-какие расчёты здесь и подготовиться. Я сообщу вам.

— Хорошо, — я развернулся к выходу, чувствуя странную опустошённость и тяжесть на плечах. — Держите меня в курсе.

Выйдя из каземата обратно в шумную, пропахшую дымом и беспокойством ставку, я почувствовал, как будто сделал что-то не так. И как же я ненавидел это чувство. Оно преследовало меня с самого первого дня нашей свадьбы, когда я бросил Азалию и ушёл к Агнете.

Агат, почувствовав моё смятение, послал в разум тяжёлую, успокаивающую волну, подобную тёплому дыханию на затылке.

Решение принято. Теперь нужно ждать. И сражаться здесь.

Я глянул в узкое окно, на запад, где лежали мои земли. Там, в «Чёрном Вереске», росла не только оранжерея. Там росла загадка, которая могла изменить всё. И скоро к ней прикоснётся холодный, аналитический ум Архимага. Оставалось надеяться, что я только что не подписал ей смертный приговор, пытаясь разгадать, кто же скрывается за лицом Азалии. Но определённо новая Азалия мне нравилась намного больше.

Глава 32

Я возвращалась в «Чёрный Вереск» с чувством, что своей несдержанностью я всё испортила. В карете меня трясло не только от ухабов на дороге, но и от внутренней дрожи. Я нагрубила хозяйке дома, отвернулась от гостей и ушла посреди вечера. В мире, где репутация значила всё, я только что совершила социальное самоубийство. Теперь, думала я, от моих цветов отвернутся не только Флоренсы, но и все, кто узнает об этой истории. Сплетни в провинции расползаются быстрее лесного пожара.

Каково же было моё удивление, когда уже через два дня после возвращения Элиас принёс новые заказы. От аптекаря из Дреннена, увеличившего еженедельный заказ трав. От управляющего имением одного из соседей, присутствовавших на том злополучном вечере, с просьбой о «тех самых ароматных розах для миледи». И даже от незнакомого купца из соседнего городка, который «слышал о скандальной выходке мили Азалии на вечере у госпожи Флоренс».