Дикие Чащи (СИ) - Молотов Виктор

— Эх, Севка, кто ж так якорь крепит? — он сунул полупрозрачную голову прямо сквозь кладку и страдальчески сморщился. — Ты его к одному корню привязал, а корень, между прочим, живой. Подгрызёт его какая-нибудь дрянь, и вся твоя защита осыплется, как штукатурка с потолка. На три корня вяжи, на три! Я об этом, на минуточку, целую главу в седьмом томе написал.

— В седьмом томе у тебя глава о защите колодцев, — заметил я, переплетая узел заново.

— А ты, гляжу, читал! — дед расцвёл и тут же напустил на себя строгость. — Колодец, дом, какая разница! Принцип один. Вяжи давай, не отвлекайся.

Часть барьеров я ставил по науке Ярины, на её манер. А на ворота, на подъездную дорогу и на крыльцо санатория пошли обычные магические щиты из кристаллов.

В прошлой жизни я бы назвал это диверсификацией: когда не знаешь, с какой стороны прилетит, не держи всю оборону в одном инструменте.

Ночью, когда поместье уснуло, я сделал последнее, о чём на совете промолчал. Прошёл с корзинами от Тумалинской межи через свой лес, до границы мёртвой зоны, и проложил травяную дорожку к самым барьерам чужого логова. Духи прикрыли её от любопытных глаз палой листвой, и до нужного часа запах будет дремать под ней.

Когда вернулся в спальню, у меня гудела голова и подрагивали пальцы, зато оба здания стояли в три слоя защиты, а моя половина плана была готовой под листвой. Лиза, Павел, пациенты, Степан с Архипом, василиск в своей корзине — все мои домашние на время боя будут в безопасности. Эта мысль стоила любой усталости.

С раннего утра, ещё в серых сумерках, мы вместе с егерями и охотниками вышли к Тумалинской пещере.

Знакомые бароны уже собрались вместе со своими гвардиями: Куликовские стрелки в серых куртках разбирали позиции на правом фланге, гвардейцы Яролова деловито вкапывали в землю щитовые кристаллы, посыльные сновали между отрядами с последними распоряжениями, и над всем этим, верхом, с тростью поперёк седла, возвышался граф Бойков.

Полукольцо выстраивалось точно по утверждённой на совете диспозиции. Стрелки в два ряда, маги в первой линии, за спинами свободный коридор для отхода.

Я отыскал взглядом восточный край построения, ближний к моей меже. Оттуда до спрятанной под листвой дорожки было шагов триста через подлесок. Три минуты бегом, если никто не увяжется следом. Своих егерей я поставил именно на тот край, и старшим над ними на время моей отлучки встанет Виктор.

Кстати, вечерний разговор с ним прошёл коротко: охотник выслушал план, пожевал губами и сказал только, что три минуты он мне обеспечит, а дальше пусть я не обижаюсь.

Увидев нас, Бойков сразу направил коня ко мне. Лицо у графа было спокойное, только глаза смотрели внимательно.

— Принесли? — спросил он без предисловий.

— Обижаете, — я протянул ему корзинку с травами.

Бойков откинул холстину. Над прогалиной поплыл тяжёлый, дурманящий дух: болотная горечь багульника, приторная сладость волчьего лыка и кое-что ещё.

И в ту же секунду из пещеры раздался гул. Лошади заплясали, прижимая уши. Гвардейцы у кристаллов замерли, не разгибаясь.

— Чувствует, — сипло сказал кто-то из баронов за моей спиной.

А потом из чёрного зева пещеры послышалось шуршание. Сухое, шелестящее, словно по каменному лазу ползло что-то очень большое и очень терпеливое.

— Начинаем! Все по позициям! — скомандовал Бойков. Затем кивнул мне.

И я рассыпал приманку у пещеры.

Глава 11

Из чёрного зева пещеры выползла сначала тёмная тень. Сотканная будто из дыма. Причём дым этот не рассеивался на утреннем ветру, а тёк сам по себе, медленными жирными волнами, и внутри него ничего не было. Ни костей, ни мышц, ни тела. Только в верхней части горба горели два ярких зелёных глаза.

Записи пятисотлетней давности не соврали ни в одном слове. Я смотрел на сгусток тьмы и думал о солдате, которого за рассказ об этом заперли в лечебнице. Бедняге стоило посочувствовать.

По линии прокатился ропот. Лошади у коновязи рвали поводья. Молодой барон с напомаженным пробором, ещё вчера рассуждавший о бесхозных землях, мелко крестил воздух перед собой каким-то охранным жестом.

— Залп! — рявкнул Бойков.

Прогалина громыхнула. Полсотни винтовок ударили разом, и следом, не дожидаясь команды, ударили маги. Гвардейский маг Бойкова метнул в тварь копьё белого пламени, кто-то из Куликовских поднял каменный кулак, третий хлестнул через всю прогалину голубой плетью молнии.

Мои егеря били залпами, слаженно, и я слышал, как Кирсанов между выстрелами ровным голосом отсчитывает темп. Данила стоял за его плечом бледный как полотно, с прижатыми к бокам кулаками, и держал своё пламя на привязи. Парень помнил порядок.

Я тоже не остался в стороне. Местный лес отзывался легко, и ближайшая сосна обрушила на тварь тяжёлую нижнюю ветвь.

Однако с тем же успехом мы могли стрелять по настоящему утреннему туману.

Пули прошивали дым насквозь и щёлкали по камням за его спиной. Пламя пролетело сквозь тварь и подожгло куст на дальнем краю прогалины. Ветвь моей сосны провалилась в черноту по самое основание, не встретив никакого сопротивления, и тварь даже не повернула в её сторону своих зелёных глаз. Каменный кулак она просто обволокла, как вода обтекает валун.

Краем глаза я поймал движение справа. Виктор, пригнувшись за линией стрелков, неторопливо отступал к восточному краю прогалины и сыпал из второго мешочка травы. Тонкой дорожкой, шаг за шагом, в сторону подлеска. Туда, где под палой листвой дремала линия, начатая духами. Со стороны его возня выглядела так, будто охотник проверяет припасы. Никто, кроме меня, на него и не взглянул. Все смотрели на тварь.

А она уже выбрала себе первую жертву.

Дым качнулся и потёк вперёд. Молодой гвардеец из бойковской линии успел выстрелить дважды, прежде чем понял, что тьма идёт именно на него. Третий раз выстрелить он не успел. Чернота накрыла его по пояс, и парень закричал. Крик этот был страшнее самой твари.

Я влил силу в подлесок за его спиной. Две берёзы со стоном согнулись, и их ветви хлестнули тварь поперёк горба, пытаясь сбить её, оттащить, сделать хоть что-нибудь. Ветви прошли сквозь дым, как вёсла сквозь воду.

В тот же миг по твари в упор ударили стрелки второго ряда, и я увидел, как особые пули, заряженные магами ещё с вечера, взрываются внутри черноты крохотными вспышками света. На каждую вспышку тварь отзывалась короткой дрожью, и только. Вспышки гасли в дыму, словно искры в колодце. Не помогали и они.

Зато помог маг света. Худой гвардеец выскочил из строя на три шага, что для боевого мага почти самоубийство, и развернул перед собой сияющее полотно.

Тварь замерла. Зелёные глаза повернулись к свету, и я готов был поклясться, что в их ядовитом сиянии мелькнуло что-то похожее на голод. Свет она хотела сожрать сильнее, чем человека. Чернота нехотя стекла с кричащего парня, и того сразу же уволокли за линию двое товарищей. Правда, теперь на всю оставшуюся жизнь он седой, судя по мелькнувшей голове. Зато жив.

Худой маг пятился к строю мелкими шагами, продолжая держать полотно, и по его вискам катился пот. Долго такую приманку ему было не удержать. Впрочем, много времени и не требовалось.

Виктор выпрямился у восточного края прогалины, отряхнул ладони и нашёл меня взглядом. Короткий кивок. Готово.

Пора было и мне исполнять свою часть представления.

Я отступил за линию стрелков, перехватил повод и пошёл к лошадям. Со стороны это выглядело паршиво, и я это прекрасно понимал. В разгар боя барон уходит в тыл. Расчёт мой строился на том, что разглядывать меня сейчас некому, но Бойков на то и Бойков, чтобы видеть всё.

— Дубровский! — его голос перекрыл пальбу. — Куда⁈

— За другим оружием! — крикнул я через плечо, забираясь в седло. — Здесь обычная магия бесполезна, вы сами видите!

Граф что-то ответил, но слова его утонули в новом залпе. Разбираться, поверил он мне или нет, времени не было.