Сон Разума (СИ) - Француз Михаил

Пиздец, короче! Иначе и не скажешь. Вся разведка целой Империи пиздой накрылась… Хотя, когда ещё ей города и страны накрывались, так чего тут удивительного?

Семёнова вон, по Ларисиному примеру, в Москве Мамонта окучила. Пыталась, сперва, самого Князя окручивать, но там у неё что-то не так пошло, не получилось — батя мой, пассажир проблемный в личном плане. Уж, мне-то не знать!

Результатом этого «не так» стало рождение Маверика… причём, наивный Борис Аркадьевич, с которым у Марии Дмитриевны, потерпевшей неудачу с Князем, всё прошло уже безо всяких там «не так», до сих пор уверен, что Михаил носит отчество Борисович, а не Петрович… Но это история уже довольно давняя. А с появлением после войны в доме Московского Князя Джун Кобаяси, которая, хоть активного Ментального Дара не имела, но буквально нутром что-то чуяла и, конкретно Семёнову на дух не переносила, максимально стараясь не подпускать её и на пушечный выстрел к Петру Андреевичу, всё стало у них совсем сложно.

А тут ещё и Маверик, в смысле, Михаил Петрович Долгорукий, по прошествии больше, чем ста лет своей жизни, внезапно открыл в себе, пусть слабенький и хиленький, но Дар Земли…

В общем, у «хоспод и лядей» Разумников мгновенно созрел в головах хитрый (но, по сути, простой, как палка) план по их общей легализации и выводу из подчинённого положения: всего-то и надо, что сделать так, чтобы новым Московским Князем стал «представитель их вида».

Как это сделать? Элементарно: потихоньку, не спеша и не торопясь, перебить всех его законных Даровитых Наследников. Можно даже не маскировать устранения под несчастные случаи — никого не удивит очередное убийство Одарённого. Чего удивляться: любого и каждого из Одарённых, хоть малого, хоть старого, хоть единожды, а убить пытались. И будут пытаться. Ибо, сами они, блядь, не умирают… А начать они решили с самой лёгкой, на тот момент, цели — Матвея, использовав, как приманку меня. Потом, точнее, параллельно, у них в планах шёл Константин…

В принципе, это всё я и так уже, более-менее знал. Просто, с новыми штрихами, картинка получалась целостнее, логичнее и законченнее. Они объясняли те моменты, которым я раньше подобрать объяснения не мог. Например, с поведением службы безопасности Долгоруких во времена моей «травли», или то, насколько легко и быстро Маверик с матерью умудрились сбежать от Имперской «охранки». Удивляло только то, что они тут настолько сильно разоткровенничались со мной. Словно меня тут и нет, а говорят они с кем-то другим, кем-то, кто имеет право требовать от них отчёта, и кто не обидится на такой набор их действий, а только похвалит, поощрит нежно-отеческим поглаживанием по волосам за находчивость и инициативность.

Самое интересное, что, стоило мне об этом подумать, как рука поднялась и действительно погладила по голове сначала Ларису, а после и Семёнову.

И это поглаживание заставило женщин зардеться от удовольствия. Они буквально ластились к моей руке…

— Кто сохранил «иглу»? — задали совсем непонятный вопрос мои губы. Непонятный для меня, но, как оказалось, вполне ясный и конкретный для них. Женщины встрепенулись и посмотрели на Кобаяси.

— Я, Господин, — сделал шаг вперёд из-за моего плеча и легко почтительно поклонился, как это любят и умеют делать японцы.

— А почему только сейчас? — с прищуром посмотрел на него я. — Почему, не раньше?

— Раньше было нельзя: не было достойного. И Шальная могла помешать, — ничуть не смутившись и не дрогнув под моим взглядом, ответил дед.

— Катька? — непроизвольно вздрогнул и нахмурил брови я. — Где она? Что с ней?

— Она добровольно пошла на полное стирание памяти, — вместо Кобаяси ответила Лариса. Видимо, она в этом деле была гораздо более информирована, чем дед. — Люди Дмитрия внимательно отслеживали все её связи. Да и я сама десятки лет уже присматривала за ней по его поручению. Информация точная.

— «Стирание памяти»?

— Да, — кивнула Лариса. — Даже больше: скорее уж «стирание личности». Максимально полное и глубокое. Я лично не поленилась проверить: необратимо.

— То есть, вам известно, где она сейчас? — вернулся мой опасный прищур.

— Конечно, Господин, — поклонились женщины. — Прикажете убить? На всякий случай? Для гарантии?

— Нет! — резко ответил я и даже руку вскинул в останавливающем жесте. — Не вздумайте! — и, может я не прав, но, по-моему, в моём голосе даже страх проскочил? — Пусть остаётся, как есть. От этой… — пожевал я губами, подбирая слово, но так и не подобрал, оставив недосказанность, — всего можно ожидать. А ну, как попытавшись всерьёз её убить, напугав, вы «сорвёте блок», и её Сила вернётся?

— Там нечему возвращаться, — возразила Лариса. — Я проверила: очень качественная работа, хоть и слегка топорная…

— Не будем рисковать! — отрезал я. — Что б и пылинка на её голову не упала!

— Да, Господин, — синхронно поклонились женщины.

* * *

Глава 13

* * *

Увидеть ядерный «гриб» вблизи и уцелеть. Круто, наверное. Но, для затянувшегося кошмара — пожалуй, в порядке вещей. Да и, честно говоря, как-то… не впечатлило, почему-то он мне показался… знакомым, что ли? Словно, не настолько уж это и уникальное событие для моей жизни. Словно, нечто подобное в ней уже как-то происходило. И тоже, «красную кнопку» «нажимал» именно я… Да ещё и не один раз… Странное чувство, странные мысли. Странные и не ко времени.

Но, пожалуй, обо всём по порядку. Не будем забегать вперёд.

Сон продолжался. И с каждым часом становился всё более и более бредовым. Не могу сказать, сколько он уже длился на самом деле, в хоть сколько-то объективной реальности (учитывая мои очень сложные отношения со снами и временными потоками разных миров), но внутри него прошла уже целая неделя!

Не то, чтобы для сна это являлось такой уж огромной странностью, ведь время, как и почти всё во снах — понятие до крайности относительное. Я понимаю, что нет для его течения хоть сколько-то чётких правил: в дреме и мгновение может тянуться похлеще Голливудского «слоу-мо», и годы уложиться в один поворот головы. Но, даже так: неделя — как-то это… чересчур, что ли?

Чересчур подробно и детализированно для сна. Неделя жизни Императора: бесконечные совещания, какие-то приёмы, посещения каких-то важных официальных мероприятий, изучение важных бумаг, встречи, ещё встречи, ещё бумаги, ещё переговоры, ещё совещания… Постоянная спешка, нехватка времени и «цейтнот». К концу второго дня я уже даже не вдумывался в то, что вокруг происходит, в то, что читаю, в то, что говорю. И так голова от всяческих абсурдных новостей пухла. Тем более, что и особого-то толка в том не было — тело замечательно действовало само. На «автопилоте». Слова подбирались сами. Пусть, не такие, какие подобрал бы я, если бы вдумывался, но вполне адекватные ситуации. Порой даже, по моему сугубо субъективному мнению, даже более удачные и красивые, чем подобрал бы я сам сознательно. Реагировало на окружение само. Бумаги изучало само. Материлось над этими бумагами по-древнемангольски тоже само. И довольно-таки заковыристо. Когда никто его не видел.

Трахалось тоже вполне себе достойно. По крайней мере, те две женщины, которых я ночами на пролёт драл всю эту неделю, оставались вполне довольными и удовлетворёнными. Причём, Мари до сих пор ещё не знала о том, что она — вторая. Я, как-то, с достаточными лёгкостью и изяществом, не используя явной лжи и не применяя жесткого контроля Разума, умудрялся обходить эту тему, не оставляя у неё подозрений: «засыпал» рядом с ней, «просыпался» тоже. Откуда ж ей знать, что, при этом, я не спал вовсе? Тут, разве что, лишь пресловутая «женская интуиция» может сработать… со временем.

Что сказать? Ночи были приятными. Дни — скучными. До ужаса не хватало моих привычных тренировок и Артефакторики. Прямо внутренний неутолимый зуд нарастал, раздражая всё больше и больше.