Сломанная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина

Понимание.

— Он больше не дракон, — продолжил ректор, поворачиваясь ко мне. — Сейчас он — просто человек. Уязвимый. Смертный. И это… неестественно для него.

Я сжала пальцы на трости так, что костяшки побелели.

«Просто человек…»

Тот, кто поднял меня из оврага.

Тот, кто обнял меня, не требуя ничего взамен.

Тот, чьё сердце билось под моей ладонью, как будто я — не чужая, а своя.

— Есть ли у вас… предположения? — спросил ректор, и его взгляд впился в меня, как игла в плоть. — Что могло заглушить связь так глубоко? Это не просто подавление магии. Это… убийство. Кто-то не просто закрыл дверь. Он сжёг дом.

Я открыла рот.

Слова уже рвались наружу — горячие, отчаянные, полные правды.

«Это я. Я сыпала яд в его бокал. Я убивала в нём дракона, потому что боялась, что он станет палачом. Я верила мужу. Я лгала каждую секунду. Я предала того, кто мне доверился».

Но язык прилип к нёбу.

Потому что если я скажу — всё кончится.

Не только его жизнь.

Моя надежда.

Моё право смотреть ему в глаза.

Моё право быть рядом, даже если только в тени.

— Нет, — выдохнула я. — Я не знаю.

Голос дрогнул, но я не опустила глаза.

Пусть видит: я лгу. Но пусть не знает — зачем.

Ректор молчал.

Потом подошёл ближе. Так близко, что я почувствовала запах старых книг и лаванды на его мантии.

— Можно ли что-то сделать? — прошептала я, и в этом шёпоте — вся моя душа, обнажённая, как рана. — Есть ли шанс вернуть ему… его?

Он вздохнул.

— Я поищу в старых книгах. Быть может, уже было что-то подобное. Драконы — древние создания. Их магия обычно не исчезает бесследно. Где-то должна быть нить. Нужно только найти.

Он замолчал на миг, будто взвешивая слова.

— А пока… поддержите его.

Он посмотрел на меня — не как на гостью, не как на «жену Алуа».

А как на ту, чья рука — последняя опора в этом мире.

— Потеря дракона… это не просто потеря силы. Это потеря… себя. Он будет чувствовать себя чужим даже в собственном теле. Ему нужен кто-то, кто напомнит ему: он всё ещё достоин быть живым.

— Откуда вы это знаете? — вырвалось у меня.

И в этот миг — его глаза изменились.

Не полностью. Не надолго.

Но на мгновение зрачки вытянулись в тонкие вертикальные щели — чёрные, древние, полные боли, которую не стереть временем.

Он не ответил.

Просто кивнул — коротко, как будто сказал больше, чем хотел.

— Однако, прежде чем я уйду… позвольте осмотреть вашу ногу, — произнес ректор, глядя на мою трость. — Генерал писал о некоем проклятье, которое засело у вас в ноге. А я стал немного рассеянным. Старость.

Я замерла.

— Вы… вы можете что-то сделать? — шёпотом спросила я.

— Не обещаю, — ответил ректор тихо. — Но если в проклятии есть хоть малейшая трещина — я её найду. Давайте вернёмся в комнату.

Он пропустил меня вперёд. Генерал не спал, лицо — бледное, но спокойное. Я с трудом присела в кресло. Ректор подошёл ко мне, осматривая меня с ног до головы.

— Эх! — усмехнулся ректор. — Раньше, по молодости, я часто говорил это женщинам… Но весьма с другим смыслом. Мадам, не могли бы вы приподнять юбку?

— Конечно, конечно, — прошептала я, приподнимая юбку и показывая ногу.

Она ничем не отличалась от здоровой. Только адской болью, которая как бесконечная буря то понималась, то немного утихала.

Я стянула чулок. Под ними ничего, чтобы выдало ужасную боль.

Ректор положил ладонь на мою икру.

Из моей икры вырвалась не змея — а призрак змеи, сотканный из льда и чёрного дыма. Она шипела не звуком, а тишиной — той самой, что остаётся после крика, когда уже нечего терять.

И в тот же миг — его пальцы обожгло.

Старик с изумлением отдёрнул руку, как от раскалённого железа.

— Боги… — прошептал он, глядя на свои пальцы, на которых уже проступали чёрные прожилки. — Это не проклятие. Это это куда страшнее…

Он достал из мантии кристалл — чистый, как слеза. Положил на рану.

Кристалл потемнел. Потом лопнул.

— Я, конечно, попробую, — сказал ректор, и в его голосе зазвенела боль.

Он прошептал заклинание на древнем языке. Воздух задрожал. Свечи погасли. Над моей ногой вспыхнул свет — сначала золотой, потом алый, потом чёрный, как бездна.

Глава 60. Драконья сущность

Я закричала.

Боль ворвалась в кость, будто кто-то вырывает из неё душу.

Ректор резко оборвал заклинание.

— Простите, — выдохнул он, дрожа. — Я не могу.

— Почему? — прохрипела я, все еще не придя в себя от боли.

— Потому что проклятие… навсегда. Оно не имеет ключа. Тот, кто его наложил, не хотел оставлять шанса. Мне очень жаль.

Он посмотрел на меня — не как на пациентку.

Как на приговорённую.

— Даже я не смогу снять это. Мне бы хотелось вас обнадежить, но я не стану. Шансов очень мало.

Видимо, мне придется смириться с мыслью, что Лиотар никогда не собирался снимать проклятие.

Он знал: я останусь калекой.

Навсегда.

Ректор встал.

— Я, конечно, не из тех, кто так просто сдаётся. Но пока что с вашей ногой я ничего сделать не могу. Поддержите генерала, — повторил он, уже у двери. — Потеря дракона… это не просто потеря силы. Это потеря себя.

Дверь скрипнула.

Его шаги стихли в коридоре, как эхо уходящей надежды.

Я вернулась в комнату.

Генерал спал.

Лицо — бледное, но спокойное. Дыхание — ровное. Рука лежала поверх одеяла, будто ждала моего прикосновения.

Я подошла к столу, где лежали книги из библиотеки.

Раскрыла ту, что была в коже с медными драконьими чешуйками.

И стала читать.

Строка за строкой.

Слово за словом.

А внутри — всё холодело.

«Драконья сущность — не просто источник силы. Она — сердце дракона в человеческом облике. Она выбирает. Она чувствует. Она любит — не разумом, а инстинктом, древнее, чем кровь.

Женщина, которую замечает дракон, — не та, что красива или знатна.

Она — та, чья душа отвечает на его огонь.

Но если эта женщина предаёт…

Драконья сущность не прощает.

В истории известны случаи, когда дракон, вернув себе силу, убивал ту, что лгала ему в лицо — не из мести, а из боли, которую нельзя утолить иначе».

Я захлопнула книгу.

Сердце стучало где-то в горле — колючее, как осколок стекла.

Теперь я поняла всё.

Если я найду способ вернуть ему дракона…

Если я сумею нейтрализовать яд…

Если я спасу его…

Он посмотрит на меня — и узнает.

Не из слов.

Из запаха лжи на моей коже.

Из тени в моих глазах.

Из того, как дрожала моя рука, когда я сыпала яд в его бокал.

И тогда…

В лучшем случае он отвернётся.

В худшем — его дракон вырвется наружу… и убьёт меня.

Не как врага.

А как предательницу, которую он когда-то считал своей.

Я подошла к кровати.

Опустилась на колени.

Прижала ладонь к его щеке — тёплой, живой, настоящей.

— Прости меня, — прошептала я, и слёзы капали на покрывало, не оставляя следа. — Я хотела спасти тебя…

Дальше я не могла говорить. Я беззвучно прошептала:

— Но теперь понимаю: спасти тебя — значит потерять тебя навсегда. Только на этот раз — по своей вине.

Я прижала ладонь к его щеке — тёплой, живой, настоящей.

И в этот миг поняла: спасти его — значит умереть.

Ну что ж... Видимо, я заслужила.

Потому что если он узнает правду — его дракон не простит.

А если не узнает — я сама не прощу себе, что жила ложью рядом с тем, кто верил мне как святой.

Глава 61. Откровение

Огонь в камине потрескивал, будто шептал мне на ухо: «Ты не одна. Он рядом».

Но я не верила ни огню, ни себе.

Только ему — лежащему на постели, бледному, но живому.

Его дыхание было ровным, но в груди больше не чувствовалось того жара, что раньше согревал меня даже сквозь плащ. Теперь он дышал, как человек. Как смертный. Как тот, кого я сама сделала уязвимым.