Сломанная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина

Я сглотнула. Сердце колотилось в горле, как птица в клетке. Я почувствовала, что щеки покраснели, а я вздохнула.

— Он… простил меня? — выдохнула я почти не слышно.

В этот момент генерал замер. Он словно прислушивался к себе. К внутреннему огню, который умолк.

— Он ещё не знает, — вздохнул генерал.

— А если я скажу, что должна была всыпать весь яд, а остановилась только на половине? — спросила я, показывая пустые и полные камни браслета. — Лиотар был уверен, что я всыпала весь яд…

— И что же тебе помешало? — услышала я голос.

— Мысль о том, что ты вытащил меня из оврага, — прошептала я, — когда весь мир молчал… А потом… потом я поняла: я не могу убить того, кто первым назвал меня по имени, а не по титулу. Я не могу отравить того, чьи руки грели меня, когда я была пеплом.

— И всё? — спросил генерал.

— Я… я люблю тебя, — выдохнула я, и в этом слове — не мольба. Приговор себе.

Потому что теперь я знаю: если ты меня отвергнешь — я умру не от яда. От пустоты.

— Вот теперь дракон не уверен. Но считает, что ты заслужила наказания, — сказал он, и пальцы его сжали мои чуть крепче. — Но он обещал наказывать тебя долго и нежно…

— А ты? — спросила я, глядя в серые глаза. — Ты простил меня?

— Нет, я не просил. Я понял, — послышался шёпот. — Понял, что у тебя не было выбора. Что твой страх в какой-то момент оказался сильнее тебя. Но теперь тебе бояться нечего.

И в этот миг я поняла:

прощение — не слово.

Это — руки, что греют, когда весь мир замерзает.

Это — молчание, что говорит больше, чем клятвы.

Это — дракон, который выбирает тебя — даже после яда.

Я прижалась лбом к его груди.

И вдруг — почувствовала.

Не сердце.

Огонь.

Тот самый, что молчал, пока я сыпала яд в его бокал.

Теперь он пульсировал под кожей — не как угроза.

Как обещание: «Я вернулся. И больше не уйду».

За окном метель всё ещё выла.

Но в этой комнате было тепло.

Потому что он был рядом.

И дракон — тоже.

А я… я наконец-то дома.

В тот момент, когда его руки обняли меня, я почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы. Но на этот раз от счастья.

Эпилог

Дворец не изменился.

Те же золотые люстры, похожие на застывшие в воздухе хрустальные слёзы. Те же зеркала, что отражали не лица, а маски. Те же шёпоты за спиной — не сплетни, а клинки, точённые на моё имя и репутацию.

Но я изменилась.

Я больше не была женой Алуа. Я стала вдовой. А значит, свободной.

Поместье, титул, состояние — всё перешло ко мне. Не как награда. Как цена. Цена за то, что я выжила. За то, что не сломалась окончательно в том овраге. За то, что выбрала правду, даже когда она жгла хуже магии.

Теперь я была герцогиней Моравиа.

Рука Энгоранта лежала на моей талии — не как знак собственности, а как опора. Тёплая. Настоящая. Живая. Он был рядом. И этого было достаточно.

Мы вошли в тронный зал.

Король сидел на троне — старый, сухой, будто мумия. Его лицо было картой прожитой боли. Глаза были мутными, но в них ещё теплилась искра. Не драконья. Человеческая.

Он улыбнулся — едва заметно, словно даже улыбка давалась ему с трудом.

И я поняла: он знал. Знал, что его дракон мёртв. Что яд, который кто-то давал ему капля за каплей, уже сжёг всё изнутри.

Что никто не сможет вернуть ему огонь.

Потому что тот, кто сыпал яд, не остановился вовремя. Не пожалел. Его рука не дрогнула.

Позади трона стоял его высочество принц Алессар.

В короне. В мантии. В тишине, что была гуще крови. Его взгляд прикоснулся ко мне, и я почувствовала, как внутри всё неприятно переворачивалось.

Я невольно прижалась к Энгорану. Сердце колотилось — не от страсти. От страха. Того самого, что я думала: «Больше не вернётся».

— Герцог и герцогиня Моравиа! — прозвучал голос церемониймейстера.

Я опустилась в реверанс — плавно, с достоинством. Король кивнул. И в этот миг Алессар подмигнул мне.

Не насмешливо. Не злобно. А с той самой улыбкой, что я видела в глазах Лиотара.

Мир качнулся.

Я поднялась, держа голову высоко, но внутри был лёд. Король попросил Энгоранта остаться.

«Есть дела», — сказал он.

И я поняла, что я немного лишняя.

Мне разрешили прогуляться по залу.

Я шла по роскошному залу не как гостья. Как тень, которая боялась, что её снова назовут старым именем.

Остановилась у картины с драконами, что сжигали небо. Пальцы коснулись подсвечника — холодного, как мои воспоминания. И вдруг — голос.

Знакомый. Ледяной. С пряными нотками, которые раньше будили во мне нежность... а теперь — ужас.

— Нисса, да ладно...

Я замерла. Не обернулась. Не дышала. Это был сон. Близкий к кошмару.

В зеркале за спиной была фигура того, кого я видела мёртвым. Того, чьё тело упало у колонны, истекая кровью с искрами льда. Того, кто прошептал: «Ты никому не достанешься» — и бросил последнее заклинание.

Быть такого не могло! Я не верила своим глазам!

Стоял. В короне. С улыбкой.

— Ты… — выдохнула я, и голос сорвался, как верёвка, что не выдержала тяжести. — Ты как выжил?

— Ну, явно не твоими молитвами, — сказал он мягко. — Хотя… кто знает? Может, ты молилась не за мою смерть… а за то, чтобы я остался человеком?

Он сделал паузу. Смотрел прямо в глаза.

— Жаль. Не получилось.

Игра. Всегда игра.

— Если что, теперь я — его высочество принц Алессар. Очень приятно, — сказал он.

Я смотрела на него. На лицо, которое я знала как «мужа».

— Он сам виноват, — сказал он легко, будто рассказывал анекдот. — Нечего было отца травить, чтобы побыстрее усесться на трон. Так что папа, когда узнал… сделал небольшую замену.

Он усмехнулся.

— И самое смешное — разницы никто так и не увидел. Но это… государственная тайна.

Он сделал шаг ближе. Я отступила — не ногами. Душой.

— Так вот, у меня к тебе есть предложение… — его голос стал тише, почти интимным. — Как насчёт того, чтобы стать моей фавориткой?

Слово упало, как нож на мрамор.

— Нет, — выдохнула я. — Никогда. Ни за какие сокровища в мире.

Принц не разозлился. Он улыбнулся — той самой улыбкой, что резала сердце: красивой, безнадёжной, опасной.

— Если что — я подожду. Помни: моё предложение всегда в силе.

— Мой ответ тоже всегда в силе, — сказала я и повернулась.

Без дрожи. Без слёз. С гордостью.

Я пошла к Энгоранту. К тому, чьи руки вытащили меня из снега. К тому, чьё доверие я чуть не убила ядом. К тому, кто простил — не словами, а тем, что остался.

— Что хотел от тебя принц? — спросил он, когда мы вышли на улицу.

— Хотел сделать меня своей фавориткой, — ответила я мрачно. — Я послала его. Так что во дворец я больше не поеду! Никогда! Пока он сидит на троне — там нет места правде. А я больше не играю в игры, где ставка — моя душа и совесть.

Энгорант не улыбнулся. Он просто взял мою руку и поднёс к губам. Не как герцог. Как мужчина, который знал: что женщина должна быть самой капризной и избалованной на свете.

У меня это пока не очень получается. Но я очень стараюсь.

Самым сложным для меня было — простить себя. Казалось бы, прошло столько лет, а я грызу себя до сих пор. Накатывает иногда.

Я прижалась к мужу, и в этот миг — вспомнила ту, что лежала в овраге.

Напуганную. Сломанную. Уверенную, что мир не услышит её крик.

И я мысленно обняла её.

«Всё в порядке, — прошептала я ей. — Ты ошиблась. Все ошибаются. Но ты выбрала правду. Этого достаточно. Так что будь счастлива!».

За спиной дворец молчал.

А вперёди — был дом.

И новости по поводу принца. Я, конечно, понимаю, государственная тайна, но я обещала никогда не лгать. Особенно мужу.