Сломанная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина

И бросил букет на пол, наступил на него роскошным сапогом. Розы рассыпались по мрамору — алые, как кровь на снегу. Казалось, они покраснели, будто стыдясь, что верили в прощение.

Нежные лилии упали, будто головы предателей.

Омела — символ надежды — прошуршала под его сапогом.

— Что ж, — произнёс Лиотар, отряхивая руки, и в его голосе не было ни сожаления, ни раскаяния. Только лёд, отточенный до лезвия. — Вы правы. Извиняться я не умею. Говорят, искренности не хватает. Впрочем, я не вижу смысла извиняться.

Воздух в холле замер.

Слуги исчезли — не ушли, а растворились, будто боялись стать свидетелями того, что сейчас разыграется.

А я… Я почувствовала, как всё внутри холодеет, словно в душе поселилась зимняя стужа.

Я поняла.

Это не просьба.

Это ультиматум.

Взгляд мужа приковал меня к себе. Он смотрел не как муж, не как любовник, а как хозяин, чьё оружие осмелилось вырваться из ножен.

«Или ты идешь со мной, или я скажу генералу правду!» — шептала его улыбка.

И в этом «или» — вся моя жизнь.

Если я шагну к нему — я снова стану Нириссой Алуа: украшением трона, марионеткой в его руках, клинком, что он вонзит в сердце генерала или кого-то другого, когда придёт время.

Я снова буду лгать.

Играть.

Целовать его губы, зная, что за ними — не любовь, а расчёт. Веря в то, что однажды сумею растопить его ледяное сердце.

Я снова буду слушать, как он шепчет: «Ты мой меч», — и чувствовать, как душа превращается в пепел. Меня любят не просто так. А потому что я полезна. Пока я полезна. И в этом заключается горькая истина.

А в этом доме, в объятиях мужчины, которого держу за руку, я узнала, что меня могут любить просто так. Просто за то, что я есть.

Я знала. Если я останусь, будет битва. И генерал умрёт.

Потому что Лиотар — дракон. Я видела, как он умеет частично оборачиваться, когда за спиной вырастают крылья, а по красивому лицу проступает узор чешуи.

А Энгорант…

Энгорант — сейчас он просто человек.

Человек с раной в боку и пустотой там, где должно пылать пламя.

Я посмотрела на него.

На его профиль — резкий, как клинок.

На его руку, всё ещё сжимающую мою.

На его спину — широкую, сильную, ту самую, за которой я пряталась от метели, от страха, от самого себя.

И вспомнила.

Как его возлюбленная когда-то предпочла другого. А Энгорант…

Энгорант отдал ей сердце — и получил в ответ пепел.

С тех пор он не верил.

Не любил.

Не спасал.

До меня.

До той ночи, когда он услышал мой крик в метель — и остановил карету.

Он не знал, что я его гибель.

Он видел женщину, которая дрожала от холода и страха.

И он выбрал её.

А я…

Я всё это время выбирала ложь.

Но сейчас — хватит!

Я так устала от масок, что сердце уже не бьётся — оно трещит, как лёд под ногами. Рано или поздно оно не выдержит этой боли и просто разорвется.

И в этот миг я поняла: лучше умереть честной, чем жить лгуньей. Мне казалось, что меня опутывает липкая противная паутина, которую так и хочется скинуть с себя, но я не могла. Мне было слишком страшно признаться в содеянном. А теперь? Теперь уже поздно.

Я подняла глаза на Лиотара.

Будь что будет!

Прямо.

Без страха.

Без покорности.

— Я не поеду с тобой, — четко сказала я. — Никогда. Между нами все закончено. Поищи себе другую жену.

Его лицо исказилось — не от боли, а от ярости предателя, чьё оружие вдруг отказалось стрелять.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — прошипел он, и в его голосе — магия, готовая ворваться в мои кости, как в ту ночь. — Ты — моя жена. Моя собственность. Моя кровь. И я не позволю тебе стать чужой победой.

— Нет, — ответила я, и в моём голосе — не слабость, а сталь. — Я — Нирисса. И я больше не твоя игрушка. Хватит с меня этих игр! Я устала! Я не хочу играть! Я хочу жить! Просто жить!

Горло сжал спазм.

— Ты обещал снять проклятие, — прошептала я, и в голосе — не гнев, а боль. — Но оно не снимается. Потому что ты никогда не собирался это делать. Ты знал: я останусь калекой. Навсегда.

— Наивная, — усмехнулся Лиотар. — Давай ты вернешься домой, и дома я все исправлю. Как тебе такое предложение?

— Это просто твоя очередная ложь! — произнесла я.

Лиотар шагнул вперёд.

Воздух сгустился.

Мрамор под ногами покрылся инеем.

— Ты хочешь, чтобы он умер? — спросил он, указывая на генерала. — Ты хочешь, чтобы весь этот дом сгорел, потому что ты решила играть в любовь с цепным псом короны?

Генерал не шелохнулся.

Но его пальцы сжали мою руку крепче — не как предупреждение.

Как обещание: «Я не отпущу тебя. Даже если ты попросишь».

— Он не пёс, — сказала я, и в этом слове — вся моя боль, вся моя правда. — Он — человек. А ты… Ты даже не мужчина. Ты — тень, что прячется за троном и называет это любовью.

— Хорошо. Ты сама напросилась. — улыбнулся Лиотар. — Кстати, господин генерал. Моя дорогая супруга ведь не рассказывала, что ее браслет с секретом? Что каждый рубин — это капля яда, которую она подсыпала вам в бокал? Или… вы уже чувствуете, как ваш дракон молчит?

Глава 67. Правда

После этих слов стало тихо.

Не просто тихо. Так тихо, будто сам мир перестал дышать, чтобы не пропустить мой последний вздох.

Я стояла у двери с тростью в руке и ледяным комом в горле.

И вдруг — всё изменилось.

Не резко. Не с треском. А тонко, как нить, что наконец-то оборвалась.

Страх — тот самый, что жил в моих костях с тех пор, как я впервые высыпала яд в его бокал, — вдруг исчез.

Не ушёл. Не спрятался.

Рассыпался, как стекло под ударом правды.

Мне стало… легко. Не от облегчения. А оттого, что наконец-то кто-то сказал вслух то, что я не смела даже прошептать себе в темноте.

Я больше не должна притворяться. Больше не должна выбирать между ядом и поцелуем.

Между мужем и спасителем. Между ложью и жизнью. Потому что всё уже сказано.

Генерал медленно повернулся ко мне.

Не резко. Не с гневом.

С тихой, ледяной ясностью, будто только что вышел из тумана и наконец увидел дорогу.

Его глаза — серые, как сталь перед ударом, — впились в меня.

Не в моё лицо.

Не в мои слёзы.

А внутрь. Туда, где живёт ложь.

Я не отвела взгляд.

Не опустила голову.

Не сжала трость, как щит.

Я просто стояла.

Потому что впервые за всю эту боль я заслуживала быть увиденной.

— Это правда? — спросил ледяным голосом он.

Не «ты ли это?».

Не «как ты могла?».

А «это правда?» — как будто всё ещё верил, что за моей тишиной — не предательство, а страх.

Я сглотнула.

Горло пересохло.

Но голос вышел — чистый, хриплый, настоящий.

— Это было правдой… — сказала я, и в этом «было» — вся моя боль, вся моя вина, вся моя надежда. — До тех пор, пока я не приняла решение. Перестать быть марионеткой мужа.

Тишина.

Не пустая.

Тяжёлая.

Как гробовая плита над сердцем.

Лиотар вдруг рассмеялся.

— Только один маленький нюанс, — произнёс он, и в его голосе — не угроза.

Забота. — Я не позволю и пальцем её тронуть. И если хоть волос с её головы упадёт… я уничтожу тебя, Энгорант.

Он сказал это не как враг.

А как мужчина, который до сих пор считает меня своей. Даже сейчас. Даже после всего.

И в этом — вся его любовь.

Жестокая. Властная. Безжалостная. Но любовь.

Генерал не шелохнулся.

Но в просторном холле вдруг стало трудно дышать — будто воздух сгустился от его молчания.

Потом он посмотрел на меня. Прямо. Без прикрас. Без иллюзий.

— Иди в комнату, — хрипло сказал он.

Не «уйди». Не «беги». «Иди». В голосе — не гнев. Лёд.

Я не ответила. Не могла.

Потому что поняла: я заслужила этот лёд.

Это молчание. Эту боль.

Но лучше так, чем бесконечная ложь. Лучше быть отвергнутой за правду, чем любимой за маску.