Попаданка. Комедия с бытовым огоньком (СИ) - Саринова Елена

Священник, удивленно крякнув, развернулся на скамье:

— А-а?.. Ну, хорошо… — и замолчал. — Они все разные. Земля слухами полнится, и кто-то сам сюда пришел. Например, те прядильщицы. Они из разных деревень. Или Поликарп. Он из Карачарова, и его собственная мастерская разорилась. Марфа-кухарка — вдова, после смерти мужа не ужилась с прижимистой снохой. Ее толковая помощница Нина — калека с детства. Выболела и не разгибается рука. А вот Осипа уже я сам привез. Из Лисавина. У него пять лет назад изба и домочадцы там все сгорели… Про Емельяна, хм-м, Силыча вы знаете сама. А эти двое… — тут священник снова замолчал. — пропали бы, хоть и не Христовы души.

— А кто? — изумилась я, припомнив пару смуглых мужиков.

— Ёрш и Волк?.. Староверы, — развел мужчина снисходительно руками. — Однако, называют себя «злаковерами». Из тех, что верят в природное всеобщее естество. А почему пропали б? Потому как оставили под Выборгом свою родную общину и подались за лучшей долей. Они же каменщики. И довольно неплохие. Мне прошлой весной переложили дом. А в Карачарове их на одной из строек облапошили, да еще и побили… И ведь домой не возвращаются.

— Все ясно, — задумчиво почесала я переносицу рукой.

— Что именно? — заинтересованно выдохнул Отец Василий.

— Я могу предоставить нескольким из них, на тех же условиях, что и Емельяну Силычу, и Максимке, постоянную работу. Мне очень скоро для строительства новой пристани и усадебных теплиц понадобятся и столяры, и каменщики. И хорошая кухарка.

— А кухарка то куда?

— Кормить их всех. В людскую избу… И еще… Я планирую выделять на этот Дом трудолюбия регулярно деньги. Сегодня оставлю на расходы Зое пятьдесят рублей.

— А-а?

— Да. Они от моего уважаемого мужа. И насколько я знаю цены, хорошо помогут в заготовке на зиму муки там, соли, масла и пшена. Ну или пусть еще одну корову купят, я не знаю. А дальше… у меня в ридикюле квитанция из Московского губернского банка на сто пятьдесят рублей. И если вас устроят предлагаемые мной условия их выдачи, то деньги ваши. И перечисляться будут каждый месяц. Там и на новую избу, или к ней большой пристрой. Судя по усадебным бухкнигам, постройка новой, это где-то двести шестьдесят рублей. Так что, Отец Василий, вы решайте сами. Подробности у моего семейного нотариуса. И я вас приглашаю завтра на совместный ужин. Нотариус с супругой тоже будут у меня…

Глава 30

Умение изумлять…

В свои вокальные лихие годы, было дело, я, кроме прочих прелестей богемной жизни, познала и цветочный дзен. Цветы мне дарили часто, в самых разных видах, особенно не скупились на шабашках в модных кабаках… А, знаете, странное дело. При употреблении в тексте слова «прелесть», в голове черной рясой замаячил, вдруг Отец Василий. И всё почему? Локальное влияние! В православии «прелесть» значит ложь… Получается, я очень близко к основному смыслу подошла… Да чур меня! И вообще, не отвлекаюсь!..

Цветы… Уже намного позже, будучи директором ДК, я вместе с мамой своей школьной приятельницы, Тани (о Тане ниже и отдельно!), основала в собственном просторном холле небольшой цветочный магазин. Для бабушек из наших клубов влёт уходили капризные комнатные цветы, а букеты шли выступающим артистам. Своим и не своим.

Так вот, совладелица моя, Лилия Львовна, в прошлом заслуженный учитель биологии, обожала всякие эксперименты. Не миновали их и продаваемые в нашем «Лепестке» цветы. И-и всё на пользу! Простите, Лилия Львовна, всё теперь моё!

— И здесь лишь мизерная часть того, что можно со цветами сделать… Гости дорогие, почему же вы молчите?..

Скорее всего, это — перебор. Ну, с текущими объектами для изумлений. И ведь сначала на приглашенном ужине все было хорошо. Супруга Родиона Петровича, круглолицая, миниатюрная блондинка, Ольга Семеновна, на самом деле оказалась и хорошей, и приятственно красивой. А сам нотариус с Отцом Василием после положенных застольных «пригляделок» нашли общий язык. А что уж говорить о моем управляющем, интеллигенте первого поколения? Все было мило и прилично. Вначале. А потом…

О кетчупе сначала.

Да кто из вас не умеет его в череде заготовок на зиму творить?.. Да, мало кто. А кто в живейшем курсе, что привычный нам томатный кетчуп пришел из Америки в двадцатых годах прошлого века? А до того продукт сей на рынке сверкал из одних только грибов? Нет, я проверила! По двум меню из карачаровских, не последних рестораций и «полного собрания всех кулинарных достижений Матушки-Руси» за четыре императорских рубля! Под названиями: «кетчуп», «томатный кетчуп», «томатный соус» и даже «соус из любовных яблок» (так помидоры ранее звались)… ничего.

Свой «Соус из среднерусских помидор» мы с Параскевой приготовили еще вчера. Добавили в него, как в классическую версию, лук и чеснок. И всё. Приурочили к сочно зажаренному мясу утки.

О желудях теперь.

О своей прошлой приятельнице Тане, как обещала. Они на пару с мамой, честно… шандарахнутые обе. И пока Лилия Львовна ожесточенно замачивала в чем попало свежие магазинные цветы, дочь ее бодрой гончей рыскала по старой городской дубраве. Сначала нелегально, а потом уже хозяйкой новомодного «Эко-Дубравного кафе». Вот именно оттуда я о жизненно важной технологии обработки желудей и знаю. Однако, рецепт турецкого ракаута добыла исключительно сама! М-м-м, это непревзойденное по вкусу сочетание картофельной муки, корня круглой сыти, желудей, несомненно, и ванили… Словно горячий пряный шоколад. А дукка́? Измельченная душистая смесь из семян, желудей, орехов и приправ так многопрофильна и хороша.

Мы с кухаркой зафаршировали ею к ужину нежные баклажанные рулеты. А еще из молотых желудей сварили кофе. Хотя, получившийся напиток, слегка сладковатый, с привкусом ореха, на привычный кофе не похож. Надо по-другому его как-то впрок назвать. И это я еще кашу с измельченными желудями не варила! И с желудевой мукой не пекла лепешки и-и… Вот, с хлебами в прошлом только Таня — сама я не привлекалась, не грешна. Хотя во многом остальном… Так, что теперь, и…

— Гости дорогие, почему же вы молчите?

Мы всей представительной авторитетной компанией в это время уже в гостиной чинно сидели по диванам. Для мужчин закатили столик, выуженный с чердака. А что? Вполне, только отмыли и украсили подносом с троицей графинов. Ольга Семеновна в это время цедила желудевый кофе. Да это не кофе вовсе! Надо думать. Потом подумаю. И ей больше варианта с молоком понравился второй, приправленный корицей. В общем, супруга моего нотариуса первой обсуждение всего продегустированного и увиденного начала:

— А вы знаете, Варвара Трифоновна, мода на цветы как украшение мероприятий и эм-м, романтичный способ выражения чувств, в столице лишь набирает обороты. Вот, например, на именинах нашего губернатора, по слухам весь холл его и зал были украшены белоснежными крымскими лилиями и португальской пурпурной гвоздикой. Говорят, Анна Валентиновна, достопочтимая жена Его сиятельства, угрохала на эти цветы, а также услуги специалиста по украшению целое состояние. И потом, через два дня, все помойки вокруг были завалены увядшими цветами… А ведь ваши…

— Ну, — скромно потупилась я на коробочку в аккурат перед собой. — они не вечны, конечно. Однако срок годности можно значительно продлить… До года.

В это время с дивана напротив сдавленно крякнул Отец Василий. Нет, надо Батюшке должное отдать — он продержался долго. Я протяжно выдохнула. И в этот момент, брякнув бокалом о поднос, с ненаблюдаемой ранее бесшабашностью улыбнулся мне Родион Петрович Осьмин:

— Варвара Трифоновна, милая моя, думаю, внутри нашей маленькой, но, уверен, надежной компании тайн не должно быть. Это я о вашей сути. И вы ведь приняли уже… наследство.

Вот это поворот со цветов и помоек.

— Да-а.

— Я понял это по своему, сработавшему в прошлое ваше посещение амулету.

— Амулету?

— Ну да. Специфика службы, — пожал плечами нотариус. — Да и наш уважаемый Отец Василий… — упомянутый, усмехнувшись, вновь толи хмыкнул, толи крякнул. — Мы, как люди здравомыслящие судим по делам. — уточнил Родион Петрович. — Я ведь прав?