Тактик 12 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar"

Когда мы наконец пробрались мимо каких-то грязных складов, перед нами открылся вид на город.

Монт был огромен. Он вырастал из темноты нагромождением башен, шпилей и массивных стен.

Собственно, Монт и его размеры и были глобальной проблемой этого этапа войны.

Город разделён на девять районов, каждый отделён от другого стеной, которая после начала войны была отремонтирована и приведена в боевую готовность комендантом города, старым, лысым подозрительным аристократом Льгеро Фкнихтом, который со своей педантичностью сидел у всех в печёнках, но дело своё знал хорошо.

Монт в терминологии Земли был бы назван не городом, а скорее агломерацией, множеством районов, скреплённых между собой внешней стеной и единой властью. Монт был одним из самых больших городом Гинн, не сколько по населению, сколько по размеру, часть районов была расположена на холмах, что препятствовало его взятию, часть в низинах.

Доминантой пейзажа были, безусловно, Хомцвишские ворота.

Это было крепкое фортификационное сооружение, окружённое чёрной водой. Подъёмный мост был поднят, обнажая железные зубья решётки.

На стенах горели редкие огоньки. Парочка часовых брела по парапету. Магические кристаллы на башнях пульсировали тусклым фиолетовым светом, создавая вокруг ворот невидимый, но ощутимый купол защиты.

Мы засели в кустах, я достал из сумки подзорную трубу.

Камень к камню. Ни трещин, ни выступов. Ровное, крепкое, приземистое строение из широких каменных блоков.

— Впечатляет, да? — прошептал Тогрим, подбираясь ко мне.

Он смотрел на стены не как солдат, оценивающий укрепления, а как мастер, любующийся работой коллег. В его голосе звучала профессиональная гордость, смешанная с грустью.

— Чёрный гранит из карьеров Приталья, — продолжил он, указывая пальцем на основание башни. — Скреплен раствором на магической основе. Прочный как башка моего деда. Магия от него отскакивает, как горох от щита.

Я перевёл взгляд на главную башню.

Ворота были частью системы обороны. В стену встроена небольшая крепость, круглая, прочная, полуавтономная, которая контролировала ворота и те впускали во внутренний двор, где обычно хозяйничала стража, а оттуда вели ещё одни ворота. При этом внутренний двор простреливался с превосходящих позиций, сверху.

То есть, выбив ворота, ты не решал проблему, она только начиналась.

— И как это вскрыть? — спросил я, не отрываясь от окуляра. — Тараном? Магией?

— Что там должен быть за таран, генерал? Ворота собраны из шестнадцати частей, крепятся на десяти петлях и весят больше, чем золотой запас Бруосакса до начала войны. Магия стечёт по желобам рунической защиты, — Тогрим покачал головой. — Строили на века, ещё при дедушке нынешнего короля. Строили так, чтобы внуки гордились.

Он замолчал, теребя бороду.

— Но любой камень имеет душу, герцог. И у любого камня есть память.

Лиандир бесшумно возник рядом.

— Командор, патруль по стене прошёл. Если мы хотим подобраться ближе к внешнему периметру, сейчас самое время.

Я кивнул.

— Веди. Только осторожно. Магические сенсоры могут засечь ауру.

Мы двинулись ползком через открытое пространство перед рвом.

Мы залегли в пятидесяти метрах от кромки рва, за скоплением каких-то гнилых досок. Отсюда стены нависали над нами, закрывая звёзды.

Тогрим достал из-за пазухи небольшой молоточек и приложил ухо к земле. Он закрыл глаза, словно прислушиваясь к сердцебиению земли.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде появилась хитринка.

— Я знаю, где слабое место, генерал. Я знаю, куда ударить.

— Говори, — потребовал я.

Но Тогрим не спешил. Он медленно убрал молоточек и посмотрел на город.

— Там, за стенами, живут наши, — произнёс он тихо. — Гномы. Ремесленники, торговцы, семьи. Там квартал Детей Грозы. Он примыкает к восточной стене.

Гном повернулся ко мне всем корпусом:

— Наш клан с ними не был дружен и всё же они хоть и дальняя, но родня… Если ваши солдаты ворвутся в город, опьянённые кровью… Мой народ пострадает.

В воздухе повисло напряжение.

— Чего ты хочешь, Тогрим? — спросил я прямо.

— Клятву, — твёрдо ответил мастер. — Клятву перед богами. Что гномий квартал будет неприкосновенен. Что ваши люди не тронут ни одного гнома, который не поднимет против вас оружия. Что вы дадите гномам коридор для выхода, если в городе начнется резня.

Я смотрел в его глаза. Глубокие, тёмные, как штольни. В них не было страха, только забота о своих.

Так вот зачем он попёрся сюда? Гномы — это сделки. Он знал, что я так или иначе придумаю, как взять ворота, но в предложенным им условиях он сможет навязать мне свои условия или потребовать оплаты.

Гномы — это часть моей собственной армии, лояльность гномов и к гномам, вытатуирована у меня на передней части плеча. Это инженеры, кузнецы, банкиры.

— Лиандир, — позвал я. — Будь свидетелем. Я, Ростислав Голицын, герцог Кмабирийский и Газарийский, клянусь. Квартал Детей Грозы будет зоной безопасности. Во время штурма и в качестве контрольных частей туда войдут сапёры. Жизнь и имущество гномов, не поднявших оружие против нас, будут неприкосновенны. Клянусь перед лицом богов.

Тогрим на мгновение замер. Потом кивнул и протянул мне руку. Наши ладони встретились в крепком рукопожатии.

— Принято, — сказал он. — Камень слышит. Камень помнит.

Он отпустил мою руку и развернулся к стенам. Теперь в его движениях не было колебаний.

— Смотрите туда, генерал, — он указал пальцем на одну из башен в сотне метров от ворот. Она казалась такой же монолитной, по крайней мере, я никакого отличия не видел.

— Основной комплекс Хомцвишских ворот построен на здоровенном камне. Грубо говоря, они стоят на скале, для большей прочности, — стал объяснять мне старый гном.

Я кивнул, хотя и не понимал, куда он клонит.

— Часть стены тоже на этой же скале, пусть она и не торчит над уровнем земли. Но стоит прочно. А дальше у строителей были проблемы.

— Что за проблемы?

— Фундамент. Для такой махины нужны фундаменты и как правило, они есть. Но стену строило множество бригад и не одновременно. Не все работали на совесть и не все из них были гномами. Та башня построена на хорошем фундаменте, но людьми…

— Тааак. И?

— Фундамент был хорош семьдесят лет назад. А потом прорыли ров, а кое-где его даже пробивали через скальные породы.

— Размокание почв? — предположил я.

— Да, генерал. Кое-где фундаменты обработали магией, чтобы укрепить, но магия может не всё. И тут её не было. Старые фундаменты трещат, как гнилые зубы. Башня прочная, но толкнуть её, она упадёт. Природа берёт своё. Грунты просели, камня под башней нет.

Он начертил прямо на земле схему.

— Если ударить точно в основание, в точку сопряжения старой кладки и скалы…

Он посмотрел на меня.

— Башня рухнет, причем вперёд, на ров. А ещё она потянет за собой секцию стены. Это откроет брешь шириной в сотню саженей. Прямой проход в эти районы города, минуя ворота.

Я смотрел на схему. Это было гениально. И просто.

— Но удар должен быть чудовищной силы, — добавил Тогрим. — И мгновенным. Осадные машины не подойдут — их разобьют раньше, чем они сделают первый выстрел. У Ваших магов есть такая сила?

— Найдётся, друг-гном.

Когда я участвовал в заседании Генерального штаба, то подозревал, что среди холёных морд найдётся одна-две продажные холёные морды, которые «сдадут» информацию о скором нападении Штатгаля на Хомцвишские ворота бруосакцам.

Судя по тому, что защитники Монта привели на стену дополнительные несколько тысяч ополченцев, а за самими воротами выставили тысячу панцирников, мой пессимистичный прогноз сбылся.

Но — деваться нам было некуда.

Мы не ждали оговорённые с Назиром три дня, а атаковали уже утром.

Мурранг и Новак устроили у главных ворот отличное представление. Грохот барабанов, крики сотен глоток, демонстративное выдвижение осадных лестниц.