Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Виднелось всего полметра, но мне хватило и этого. Тщательно прицелившись, я попал в шланг. Тот дёрнулся, но не поддался. Тогда я выстрелил ещё раз, буквально кожей чувствуя, как уходят драгоценные секунды. И только с третьего попадания почти в одну и ту же точку шланг не выдержал и начал стремительно раздуваться. Вот в этот-то пузырь я уже не промахнулся.

Пар вырвался со свистом, окутав ближайшие дома белым облаком и напрочь перекрывая зону видимости. Увы, противникам не нужно было целиться и выискивать, где мы, — слишком большая дура. А вот мне, с учётом оружия и медленной перезарядки, приходилось рассчитывать каждый выстрел.

Конечно, можно было отсиживаться в бронемобиле до второго пришествия. Ну или пока у нас не кончатся вода и уголь. Так что вроде мы даже в выигрышной позиции. Если у них не найдётся второго орудия, или если они, под покровом плотного тумана, не оттащат первое и не перезарядят его где-то за углом.

— Вперёд! Трогай медленно, обходи вон тот дом между частоколом и избой, — приказал я, не собираясь торчать на одном месте. Вот только водитель лишь трясся, обхватив себя за плечи. Пришлось отвлечься от поля боя и растормошить его: — Эй! Ты мужик или кто! Соберись и дёргай рычаги. Вперёд, говорю!

Вместо того чтобы выполнять команды, он затрясся ещё сильнее и попытался скукожиться. А Егор, сидевший по другой борт и не прекращавший стрелять, глухо, но длинно выругался.

— Толку от тебя… — морщась, проговорил я. — Охотник, ты водить умеешь?

— Нет, ваше благородие, не научен, — тут же ответил Егор, подтвердив мои худшие опасения.

— Ладно, отстреливайся, как бы эта консервная банка нашим гробом не стала, — буркнул я, за шкирку вытаскивая нерадивого водителя и сам садясь на его место. Меня учили управлять любым видом транспорта, и, хотя это был явно не болид «Формулы-1», пока мы сюда добирались, я примерно разобрался в его устройстве.

Зажал на рукоятях сцепление, включил переднюю передачу на правой, на левой — заднюю и, дождавшись, пока машина развернётся на месте, обе утопил в полный ход. И мы помчались со скоростью километров пять в час, постепенно ускоряясь. В задницу нам тут же забарабанило десяток пуль. Со стороны домишек даже послышались радостные вопли и крики о победе, но я не обращал на них внимания. Вывел машину за частокол и тут же свернул, прикрыв её борт брёвнами.

— Всё. Сиди здесь, отстреливайся и не смей никого подпускать, — сказал я, выбираясь с водительского кресла и навешивая на себя жилет с патронами для пневматики. Получалось что-то около пятисот выстрелов — с такой скорострельностью их хватило бы на сутки. — Как вернусь, ты меня узнаешь, остальных вали. Понял?

— Понял, не дурак. Дурак бы не понял… — пробурчал Егор, недовольно глядя, как я ползу к люку в крыше.

Дальше я его уже не слышал. Откинул крышку, выпрыгнул и, захлопнув её, тут же скатился на землю. Можно было теперь ползком вернуться в деревню, но я не отказал себе в маленьком удовольствии и, активировав каменную кожу, вошёл в распахнутые ворота в полный рост.

Вероятно, противники такой наглости от меня не ожидали, а потому открыли огонь с заметным опозданием, когда я уже положил двоих особенно рьяных, бежавших к воротам не скрываясь. Одному прострелил шею, второму угодил в незащищённую голову — тот рухнул в траву и задёргался.

Остальные такой намёк поняли отлично: со всех сторон на меня посыпались пули и мат. И если к сквернословию я был совершенно безразличен, то вот к первому… Помимо мягкого свинца, на который мне было наплевать, прилетали и тяжёлые стальные пули, оставлявшие на броне длинные расходящиеся трещины, вынуждая её частично осыпаться, а меня — безостановочно концентрироваться на поддержании формы.

Чтобы не перегружаться, я вернулся к старой проверенной тактике. Двигаться от укрытия к укрытию короткими перебежками, не позволяя врагу выиграть позиционку. Они меня постепенно окружали, это было понятно и тупому. Двигались на удивление слаженно, что напрягало, команды хоть и звучали, но редко и чётко. И вот, минуты через четыре пряток, бандиты решили, что пора.

— Пли! — раздался приказ, и разом десятка три людей высунулись из своих — как раз в тот миг, когда я уже ретировался в ближайшую избушку.

Оглядевшись, сразу оценил остановку: домик оказался совсем небольшой. Печка в центре делила его на две комнаты и кухню, если можно было так назвать тесный закуток между ними, где стояла заслонка. Три крохотных окна, затянутых мутным, не до конца прозрачным стеклом, искажающим происходящее снаружи. И две перепуганные бабы неопределённого возраста.

— В погреб живо! — приказал я, и те, не спрашивая, сдёрнули одну из шерстяных дорожек, открыли полуметровую дверцу и скрылись под ней. Похоже, давно готовились, раз заняло это не больше тридцати секунд. Как раз столько, чтобы осмелевшие противники, решившие, что я проиграл и спасаюсь бегством, не бросились за мной.

Первым ворвался в комнату бандит, сжимавший в правой руке уже знакомую модель пистолета с широким цевьём, в котором прятали баллон. В левой у него была не то короткая сабля, не то длинный изогнутый кинжал. Я не стал особо разбираться, а просто прикрыл корпус окаменевшей рукой и, дождавшись выстрела, ударил правой.

— Привет, — усмехнулся я, когда ошарашенный враг, смотрел, как я вытаскиваю окровавленную каменную руку из его груди. С такой дырой он явно был не жилец, так что я не стал отвлекаться и слушать предсмертные хрипы, а просто отобрал у него пистолет.

Второй бандит оказался немного умнее, пропустив вперёд валяющийся на полу труп, он встал прямо у входа, поднял винтовку наизготовку и, как только линия стрельбы освободилась, влепил мне пулю прямо в лицо. Хорошо так, качественно, что почти все слои каменной кожи осыпались, оставляя меня беззащитным.

Но противник не учёл скорости. Пока он перезаряжался, дёргая затвор, я поднял ствол пистолета и выстрелил, почти не целясь. Мелкая пулька ударила противника в щёку, он взвыл, я же передёрнул затвор, досылая пулю в ствол, и нажал на спуск ещё раз. А затем ещё, посылая свинец навстречу следующему придурку.

Ну а как их ещё назвать, если, только потеряв пятерых, до них дошло, что нужно заходить и в окна. Стёкла со звоном вылетели, и бандиты начали палить со всех сторон, стараясь попасть в меня.

Была лишь одна проблема: пока они соображали, я затушил свечи, а лучину кинул в печь, так что в избе стало совершенно темно. На улице хоть горели какие-то фонари и светила луна. Тут же — хоть глаз выколи. Так что палили они наугад, а вот я, наоборот, дожидался, пока в проёме не появится вражеский силуэт, и только после этого жал на спуск, тут же меняя позицию.

К моему великому сожалению, идиоты быстро закончились. Буквально через несколько попаданий, не все из которых оказались смертельными. Больше в дом никто не совался, и это было подозрительно. Ровно до того момента, пока я не увидел яркие мерцающие отсветы снаружи. А затем в окно влетел камень, обёрнутый горящей тканью, и сомнений, не осталось. Враги решили спалить меня вместе с жильцами.

— Ах-ха-ха! Трусливые твари! — как можно громче рассмеялся я, подхватил камень и выкинул его обратно, затоптав начавшую тлеть половицу.

— Я не трус! — раздался возмущённый голос, в сторону которого я, не прицеливаясь, выстрелил и, судя по последовавшему мату, даже попал. Но в тот же миг в хижину влетело уже с десяток дымящих головёшек, факелов и прочего. Мгновенно стало светлее, чем на улице, и стоило мне сунуться к горящим предметам, как в меня дважды попали. Каменная кожа опять спасла, но рисковать бесконечно было нельзя.

Отбросив самые яркие, я поднял крышку погреба и тут же получил пулю в лицо. Правда, больше испугался, чем пострадал, каменная кожа сработала и тут. А вот наличие бандита, ждущего меня у лестницы, не радовало и означало только одно — туда можно забраться с улицы. А значит, и выход контролируют.

Врагу своему я ответил достойно. Пнул высунувшуюся голову, словно футбольный мяч, от души. Но получилось плохо. Каменная ступня банально пробила черепушку, войдя до середины носка. Так ещё и товарищи его, забравшиеся в погреб, начали палить. Пришлось спешно стряхивать с подошвы падаль и захлопывать крышку. Подумав, надвинул на неё сундук со всяким шмотьём.