Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Ситуация выходила аховая. Даже если все, в кого я попал, мертвы, у противника оставалось от двадцати до тридцати человек. Пусть у большей части лёгкие пневматические винтовки и даже луки с арбалетами, есть у них и тяжёлые образцы ружей, которыми меня вполне можно прикончить. Враги дежурят снаружи, контролируя окна и двери. И с готовностью сожгут дом вместе со мной. Вон сколько факелов летит в окна.

Не повезло, как ни посмотри. И это чертовски радовало, ведь если сейчас удача не на моей стороне, потом обязательно даст отыграться. Мне же, всего на всего, нужно найти выход из, казалось бы, безнадёжной ситуации. Благо, я и сам это умел, и получил очень хорошую школу от лучших тактиков и стратегов. Если противник пытается диктовать тебе условия и выход — проломи стену!

В моём случае всё было несколько экстравагантней. Ведь стены бандиты тоже контролировали. Так что пришлось забраться на кирпичную печку, активировать полную боевую форму, выпуская магию камня наружу, и аккуратно, чтобы не поднимать излишнего шума, выворачивать доски из потолка.

Силушки в боевой форме мне хватало, доски были тонкие и старые, я справился меньше чем за пять минут. А дом тем временем начал стремительно разгораться, даже пятки припекло. Пришлось рискнуть, снять каменную форму, чтобы не провалился жиденький настил, и, закинув винтовку, выбраться на чердак.

Отсюда деревня была как на ладони. Противники натаскали факелов и фонарей, поставив их так, чтобы высветить дом по кругу. Ещё один факт в пользу Али-Ахмету, и в минус аргументации, что передо мной обычные бандиты. Не сообразили бы они так быстро, что нужно обеспечить контроль периметра.

Одного, правда, не учли. Уж слишком хорошее освещение, плюс позиция на высоте. Я будто в тире оказался, пусть и поджариваемый на медленном огне. Первым делом начал отстреливать тех, кто подставлялся больше всего, кто держался на открытой местности или недостаточно хорошо укрылся. Таких оказалось трое, и уже после второго трупа начали доноситься приказы откуда-то из темноты.

Это оказалось для меня неприятным сюрпризом, но в принципе схему не ломало. Я просто сменил цели на источники света, разбивая лампы, ломая шесты, на которых качались фонари и факелы. Постепенно зачистил один из флангов, когда стало совсем припекать. И дождавшись логичной реакции, бросился к противоположному краю.

— Лови шайтана! — услышал я ломаный русский, но останавливаться и спрашивать, кто тут такой умный, но неграмотный, не стал.

Отпрыгнул в темноту — спасибо своей же догадке закрыть правый глаз заранее, чтобы он успел привыкнуть — и бросился наутёк. В этот раз победных криков слышно не было. Зато отчётливо свистели пули, пару раз меня клюнуло, в плечо и в спину. Причём во второй раз кожа не выдержала, и я почувствовал, как стальной шарик проходит по боку, разрывая ткани. Едва сдержал крик, продолжил бежать и остановился, только оказавшись за ближайшим зданием.

На перевязку времени не было. По-хорошему нужно было обеззаразить рану. Наложить марлевую повязку и вколоть кровоостанавливающее и обезболивающее. Да только где их взять? Аптечку я с собой не захватил. Неожиданно в голову пришла кристально чистая мысль — камень не кровоточит.

Это было так странно, что я даже не испугался такой перспективы. Просто отпустил магию камня, тщательно контролируя, чтобы она не распространилась на всё тело и захватила лишь бок. Несколько мгновений и опасная рана превратилась в кусок пожёванного гранита, с которым можно было разобраться позже. Ни боли, ни крови.

Только топот ног обходящих меня врагов.

Это они зря. Глаза мои совершенно привыкли к лунному освещению. Руки были тверды как скала, а оружие достаточно точно, чтобы я не переживал, в ту ли сторону стреляю. Больше я противникам окружать себя не позволил. Уходил всё дальше, пока не замечал очередного врага, стрелял на поражение, и возвращался.

Перестрелка превратилась в биатлон. Только вот я не уставал, не сбивал дыхание и в целом был хорош в этом. На семь из десяти. Пробежка, поймать цель, выстрелить. Смена позиции.

Если бы не полыхающий в центре деревни дом-факел, мне бы пришлось туго. Но противники, дезориентированные в темноте, не могли адекватно координировать свои действия. Всё чаще они ошибались, сталкиваясь лбами друг с другом, паля в темноту — туда, где я был, по их мнению — и не слушая команды.

Да и главарь их тоже уставал. Правда, ему постоянно удавалось скрываться и не попадать мне на мушку. И это безумно раздражало. Ладно я, меня учили, но он-то откуда мог знать продвинутые тактические манёвры? Где научился? А главное, неужели он настолько лучше меня, что я ни разу не сумел его даже заметить?

Это било по нервам и самолюбию, тем более что ставкой были наши жизни. И всё же я выигрывал. Медленно, пуля за пулей, разрывая дистанцию и меняя позиции, но я умудрился прикончить ещё десятерых, прежде чем оставшиеся сообразили, что их тактика совершенно не работает и нужно действовать иначе.

— Ко мне! — приказал Али-Ахмет, и ждавшие только этого враги сломя голову помчались к стоящему чуть на пригорке дому. В отличие от остальных в деревне, он был сделан из камня, а крыша его покрыта не соломой или досками, а глиняной черепицей. По-богатому, а главное, не сожжёшь просто так.

Но я и не собирался. Ведь одно дело — бегать за врагами по всей округе, и совсем другое — знать, где они находятся. Теперь мы поменялись местами, и из дичи я стал охотником. Трёх попаданий хватило, чтобы враги отбросили последнее благородство и перед окнами поставили женщин и детей. Вернее сказать, девочек. И мне совершенно не хотелось думать, как их использовали, и почему даже мальчиков в селе не осталось.

— С этим разберёмся позже. Обязательно, — пообещал я себе и направился в низину, туда, где перед разворочёнными воротами до сих пор торчало орудие. Правда, сейчас меня интересовало не оно, а броне-пояс, защищавший персонал от пуль и осколков. Убедившись, что просто так его не снять, я поволок к дому, в котором бандиты укрылись за пушку. Те это заметили и начали обстреливать меня из-за заложниц, но я грамотно укрылся и лишь сжимал зубы.

— Не подходи ближе! Иначе мы их прикончим! Всех их! — выкрикнул всё тот же голос, что отдавал приказы.

— Что за мужчина прячется за женскими и детскими юбками⁈ Ты трус! Поганая вошь, а не мужчина! — громко ответил я, проверяя, что заряжен пистолет и винтовка. В пылу сражения мне явно будет не до того. Сейчас нужно было разыграть последнюю карту, рискованную, но необходимую.

— Боишься, тварь? Ты не джигит, ты слизняк! — продолжил я поливать грязью противника. — Я же, в отличие от тебя, сейчас ввойду в двери, и ты ничего не сможешь мне сделать! Ничего!

— Стреляйте! — раздался приказ, едва я выбил дверь ударом каменной ноги, и бандиты с удовольствием выполнили команду. В открывшийся проём палили все и из всего, что было. Перезаряжались и снова палили, оглушая сами себя звоном металла.

А потом первый из них вскрикнул, теряя оружие. Второй осел, держась за лопнувший глаз. Третий заорал, лишившись указательного и среднего пальца на правой руке. Они продолжали палить, даже не понимая, что меня нет за пушечным щитком.

Сконцентрировав всё внимание только на двери, я обошёл здание и бил через узкие окна, чуть ли не засовывая ствол внутрь. Большая часть из бандитов полегла там, так и не сообразив, что происходит. Остальные, ругаясь и сквернословя, схватили заложниц и потащили их на второй этаж.

И вот тут я вошёл в здание. Одной рукой тяжёлую винтовку не удержишь. И в отличие от ликвидаторов, с которыми мне пришлось сражаться буквально два дня назад, эти люди не умели драться с настоящими монстрами. Хотя людьми я их, пожалуй, назвал зря. Твари. Как они есть.

Нацепив каменную кожу, я шёл по лестнице и стрелял. Ловил пули в лицо, плечи, торс, а сам выцеливал только головы. Потому что остальное трусы пытались прятаться за женщинами и детьми.

— Стой, не приближайся! — на ломаном русском крикнул последний, окруживший себя заложницами в два ряда. — Или они все подохнут! Все!