Последний Начертатель Пустоты (СИ) - Ло Оливер

Заметив Мина, она прищурила янтарные глаза и улыбнулась:

— А я уж боялась, что знаменитый мастер Лу проспит до самой весны. Чжао поставил два медяка на то, что ты пойдёшь пешком, но я в твой здравый смысл верю больше.

Мин подошёл к ближнему коню, проверил подпругу и заглянул в перемётные сумы. Внутри лежали запасные верёвки, фляга с водой и свёрток вяленого мяса.

— Откуда узнала, что я иду на перевал? — спросил он, ставя ногу в стремя.

— Обижаешь, Деревенщина, — Сонг легко вскочила в седло второго коня и подобрала поводья. — Мои ребята стерегли этот подвал вместе с кузнецом. К тому же тропы к северной седловине мы облазили вдоль и поперёк ещё три дня назад, когда вели сюда обоз Му Кая в обход серых разъездов. Ученицы Павильона знают только верхний тракт, а я проведу тебя по старому рудному жёлобу под самый бок этому твоему Ключнику.

— И сколько Секта Девяти Добродетелей берёт за работу проводника? — шутливо произнес Мин.

Сонг тронула коня пятками, поравнялась с ним и повела плечом:

— Для тебя — сущие пустяки. Тайная прогулка верхом с главным начертателем, о котором сегодня с утра гудит вся Долина. Должна же я поддерживать репутацию девушки, которая выбирает только самую дорогую добычу!

Мин усмехнулся, разворачивая коня к северной тропе. Дорогу она и впрямь знала лучше любого стражника, а главное — рядом с Сонг не требовалось подбирать бережных слов или объяснять, почему на твоих руках чужая кровь. С ней было легко.

К северному перевалу они выбрались через час с небольшим.

Узкий каменный жёлоб, по которому когда-то спускали руду со старых выработок, вывел их на заснеженный карниз ниже главной седловины. Лошадей оставили в расщелине за валунами и последние сто шагов поднялись пешком. Чжао и Ли с дюжиной людей и вьючными мулами шли следом: Сонг велела им ждать у старых выработок, пока она не подаст знак. После боя предстояло забрать обоз Ключника.

Над головой, перечёркивая свинцовое зимнее небо, висела рваная белёсая щель. Здесь пролегал северный узел старого купола Долины. Даже снизу было видно, как по краям разрыва змеятся тусклые серые прожилки: вбитые в скальную породу пепельные иглы удерживали рану открытой и мешали древнему массиву стянуться обратно.

В самой седловине под трещиной раскинулся лагерь.

Место выбрали с умом, с двух сторон лагерь прикрывали скалы, а оба прохода через седловину лежали на виду. У южной тропы стояли двое загонщиков с пепельными бичами на поясах. Каждый достиг вершины Формирования Потока. Их ци стелилась над снегом, прощупывая подступы к стоянке.

У коновязи трое практиков снимали дорожные тюки с взмыленных лошадей. На серых плащах серебрились звёзды Дворца. Мэн Ци перенёс старших мастеров с собой, а эти добрались до перевала своим ходом, вместе с отставшим обозом. Мин различил три ранних Ядра.

Шестым был Ключник. Сгорбленный старик сидел перед шатром, держа над жаровней руки в железных перстнях. Между кольцами тянулись тонкие серые нити ци. Время от времени он поглядывал на южную тропу, ожидая гонца.

Мин посмотрел за шатёр и крепче сжал посох.

У промёрзшей стены стояли четыре повозки с железными клетками. За прутьями теснились люди в драных полушубках. Босые ноги прятали под чужие подолы, растёртые запястья прижимали к животам. На шеях чернели следы ритуальных надрезов. Ключник полгода питал пролом их кровью и теперь держал у перевала тех, кто ещё мог пережить дорогу.

Худенькая девчонка у крайней решётки натягивала полу тулупа на старика с побелевшими губами. Тот заваливался набок, а она подтягивала его к себе, удерживая голову на коленях.

Сонг сомкнула веер. Некоторое время она смотрела только на эту клетку.

— Всадников бери себе, — тихо сказала она, доставая латунные диски с насечками. — Клетки и оба выхода я закрою.

— Жди моего знака, — ответил Мин. — К пленникам их не подпускай. Старик у жаровни тоже мой.

Он коснулся Кляксы у себя на плече. Лис стёк по камню узкой чернильной полосой, прячась в трещинах. У крайней повозки осталась первая метка. Вторую он поставил за шатром, затем пополз вверх по скале. Последний якорь лёг на выступ под самой прорехой в куполе.

Мин дождался, пока тонкая связь с верхней меткой окрепнет, и кивнул Сонг.

Латунные диски скользнули в снег у выходов. Девушка натянула между пальцами шёлковые нити. Над седловиной дрогнуло золотистое марево, скрывая клетки за пустой стеной скалы. Южная тропа раздваивалась, северная упиралась в каменный завал. «Золотой мираж» замкнулся.

Загонщик у тропы вскинул голову. Его духовное чутьё упёрлось в чужую ци.

— На нас напали!

Мин начертал «Перенос» и вышел из чернильной метки у повозок. Клетки остались за его спиной, пятеро практиков стояли впереди, между ним и коновязью. Шатёр Ключника находился правее, под скалой.

Ближайший из людей Мэн Ци сразу поднял обе руки.

— Вместе! Давите его!

Загонщики рванули бичи с поясов. По железным звеньям вспыхнули багровые знаки, и над лагерем взвились пепельные петли. «Силки Мёртвой Своры» охватили Мина с боков. Одна петля хлестнула по скале, вырезала в камне глубокую борозду и снова метнулась к нему, целясь в горло.

Оба загонщика упёрлись ногами в землю. Петли сомкнулись на предплечьях Мина и натянулись. Серое свечение поползло под рукава, пытаясь вдавить его ци обратно в меридианы.

Трое практиков Ядра уже соединили ладони перед собой. Сила каждого вливалась в общую печать; над ней вытянулся звёздный клин. Его остриё смотрело Мину в грудь. Снег под клином смело до камня, ближайшую пустую телегу протащило боком к коновязи. Лошади захрипели и порвали поводья.

Ключник вскочил с табурета. Пока пятеро держали начертателя под ударом, старик выхватил из-за пазухи серый талисман и сунул угол в жаровню. Киноварные знаки вспыхнули фиолетовым. Горящий свиток свернулся в стрелу и взмыл к разрыву над перевалом.

Мин поднял глаза на огонь.

— Куда смотришь, щенок⁈ — рявкнул загонщик, дёргая бич обеими руками.

«Звёздный Клин» сорвался с печати.

Воздух перед Мином взвыл. Сонг на карнизе вцепилась в шёлковые нити: от напора её мираж шёл рябью, сквозь ложную скалу проступали железные прутья. Пленники попадали на дно повозок, закрывая головы.

Мин свёл два пальца правой руки. Петля на предплечье затрещала, когда по каналам прошла ци.

Он провёл перед собой короткий горизонтальный штрих.

Чёрная линия пересекла натянутые силки. Кольца пепла разом раскрылись, концы бичей хлестнули по рукам хозяев. «Единая Черта» вошла в остриё звёздного клина, и вдоль всего сгустка чужой силы проступил узкий просвет.

Клин раскололся. Обе половины рассыпались в воздухе, едва отделившись друг от друга. До повозок долетела горсть холодного пепла.

Черта шла дальше.

Трое у коновязи разом побледнели. Старший вскинул перед грудью защитный диск; остальные влили ци в пепельный заслон, прикрывая и себя, и загонщиков. Серый щит успел сгуститься в несколько слоёв.

Чёрная линия прошла сквозь него. На диске появился тонкий разрез, верхняя половина соскользнула с нижней. Практик ещё держал перед собой обрубок артефакта, когда Черта рассекла его грудь и прошла сквозь стоявших рядом товарищей.

Мин оборвал Черту у дальней скалы. Пятеро рухнули на снег. За ними сдвинулся рассечённый коновязный столб; тяжёлая перекладина упала поверх брошенных тюков.

Сонг ослабила натяжение шёлковых нитей. Над лагерем оседал снег, из клеток доносилось испуганное дыхание.

Высоко над шатром свистнула огненная стрела.

Мин уже вписывал знак «Переноса» в воздухе. Под его сапогами мелькнул верхний уступ. До разрыва в куполе оставалось несколько шагов; талисман летел прямо к нему, вытягивая за собой фиолетовый хвост.

Юноша провёл пальцем поперёк горящей бумаги.

На этот раз «Единая Черта» легла на киноварную вязь. Знаки дальней связи исчезли вместе с написанными между ними строками. Пламя погасло. Мин поймал чистый серый лист за обугленный уголок и посмотрел вниз.