Последний Начертатель Пустоты (СИ) - Ло Оливер

Ключник стоял у жаровни, запрокинув голову. Рот у него приоткрылся. Через мгновение старик попятился к шатру — и едва не наткнулся спиной на Мина, вышедшего из второй метки.

Начертатель бросил пустую бумагу ему под ноги. Ключник обернулся и замер: костяной наконечник остановился под кадыком. Сонг уже сбегала к клеткам.

— Не убивай! — сипло выдохнул Ключник, рухнув на колени в талую кашу у жаровни. — Мастер… господин начертатель, не бейте! Я всего лишь ремесленник, меня пригнали сюда силой указа! Если убьёте меня, вы никогда не узнаете, как устроена охота на вашу кровь! Я всё скажу! Всё до последнего слова!

Мин оставил остриё у дряблой кожи на шее старика:

— Говори. И без сказок про принуждение — клетки за твоей спиной я уже видел. Что именно известно Дворцу о моей матери?

Ключник сглотнул:

— Дворец не знает, где она! Клянусь своими меридианами, не знает!

Старик вскинул глаза на Мина и осёкся. Наконечник по-прежнему упирался ему под кадык. Пришлось продолжать:

— В Главном зале стоит большая звёздная карта, но она показывает пробудившиеся метки рода Хань только слепыми красными точками! По ней видно лишь край материка — что печать вспыхнула где-то здесь, у восточных хребтов, когда треснул ваш купол! А точную дорогу к человеку, вплоть до улицы и дома, даёт только малая костяная игла вблизи, за три-четыре дня пути! Одна такая игла была у загонщика Цюй Че, вторая лежит у меня в сумке! В какой долине стоит ваш город и как зовут травницу, знали только Мэн Ци, Цюй Че и я!

Упомянув сумку, Ключник скосил глаза к своему бедру. Мин чуть приподнял остриё, заставляя его снова смотреть на себя.

— Откуда у Дворца эти иглы? — спросил он. — Почему они тянутся к родовой метке Хань?

— Из родовых табличек! — затряс головой старик. — Когда клан Хань ещё существовал, каждому признанному ребёнку в роду ставили на левое запястье печать на крови, чтобы связать его с храмом предков! Имя вырезали на главной табличке из духовного дерева, и пока человек жив, табличка держит с его печатью неразрывную нить! Много лет назад, когда Дворец разгромил род Хань, все таблички из их храма предков вывезли целиком в наше святилище! Из них мы и вырезаем костяные да пепельные иглы.

Ключник перевёл дух и подался вперёд, но, наткнувшись горлом на посох, замер.

— Пока таблички стоят во Дворце, каждая признанная печать рода Хань будет светиться для наших ищеек, куда бы человек ни бежал!

Мин прищурился.

Вот почему ни в Чияне, ни в Разломе, ни вчера на улице Яньлу ни одна поисковая игла Дворца даже не дёрнулась в его сторону, хотя в его жилах текла та же самая кровь матери. Юйлань родила его уже в бегах, за барьером Долины Серого Пика. Никаких обрядов признания в храме предков над ним не проводили, родовой печати на его запястье не было, а значит, для древних табличек Хань Лу Мина попросту не существовало. Зато мать оставалась на виду у этой сети, пока целы сами таблички во Дворце.

— Кто научил ваших артефакторов резать поисковые иглы из чужих родовых святынь, не обрывая кровную нить? — спросил Мин. — Для мясников Пепельной Звезды работа слишком тонкая.

Ключник вздрогнул, оглянулся по сторонам, будто боялся, что его услышат сквозь горный камень, и понизил голос до хриплого шёпота:

— Это не наше ремесло, господин… Десятки лет назад способ передал нашим старейшинам старый господин из Нижнего зала. Я видел его только раз в жизни, издалека, когда носил угли в нижние мастерские. Кто он такой и сколько лет там сидит, не знают даже Первые Посланники!

«Старый господин из Нижнего зала, значит…»

— Я всё сказал! — Ключник снова ткнулся лбом в грязный снег у сапог Мина. — Господин, отпустите меня! Мне семьдесят зим! Я уйду через южные пустоши, сменю имя, вырву себе язык, если прикажете, но во Дворец не вернусь! Там за потерю отряда Мэн Ци с меня живьём сдерут шкуру! Вот, возьмите — тут вторая костяная игла и все мои расчёты по вашему барьеру!

Старик снял с плеча кожаную сумку и протянул её Мину левой рукой. Правая скрылась в складках одеяния.

Мин подхватил ремень сгибом левой руки.

Железные перстни со щелчком соприкоснулись. Ключник влил в них ци, и из-под рукава вырвался пучок серых игл. Они полетели прямо в грудь начертателя, оставляя в воздухе рваные пепельные следы. Одновременно старик вскинулся с колен, отталкиваясь в сторону шатра.

На раскрытой ладони Мина вспыхнул «Знак Отторжения».

Золотая волна смахнула иглы обратно и ударила Ключника в грудь. Под одеянием лопнул защитный талисман. Старика оторвало от земли и швырнуло спиной на жаровню; медные стенки смялись, угли разлетелись по снегу.

Ключник захрипел. В груди у него торчали собственные иглы. Пепельная ци прошла по шее серыми прожилками, руки в перстнях дёрнулись и замерли.

Мин снял сумку с локтя, проверил её духовным чутьём и достал деревянный пенал. Внутри лежала костяная игла длиной с мизинец. Остриё подрагивало, указывая на Яньлу.

Мин обернул пенал, начертал поверх малый «Запрет» и дождался, пока дрожь прекратится. Затем убрал находку в кольцо вместе с тетрадью Ключника. В шатре остались сундуки с припасами и серебро; деньги он забрал для дороги освобождённым.

У клеток Сонг уже сдвинула засов на первой дверце. Девчонка в рваном тулупе держала старика за плечи и смотрела на открытый проход, боясь пошевелиться.

— Выходите, — сказал Мин.

Он открыл остальные клетки, вернулся к первой и протянул руки. Пленники спускались один за другим. Люди переступали босыми ногами по снегу, хватаясь за колёса, и Сонг торопила их к огню.

Мин провёл духовным чутьём по седловине. Все шестеро слуг Дворца были мертвы. Только в скале над головами гудели семь пепельных игл.

Сонг подала знак людям у старых выработок. Пока те поднимались, Мин вернулся на верхний уступ.

Вокруг вбитых игл темнели круги засохшей крови. Серые жилы тянулись от них к краям небесной трещины. Мин раскрыл тетрадь Ключника, сверил рисунок с расположением игл и присел у ближайшей.

Он обвёл её пальцами, стягивая ци в узкий ободок. Чужие письмена на пепельном стержне гасли по мере того, как ободок спускался к камню. Игла задрожала и попыталась втянуть силу из соседних узлов. Мин перехватил этот поток, стиснул стержень и выдернул его из породы.

По скале пробежала дрожь. Из пролома потянуло холодным ветром.

Следующую иглу он сперва отсёк от остальных и только потом вынул. С каждой извлечённой иглой гул становился тише. Когда последняя упала к его ногам, серые жилы над перевалом погасли. Пепел посыпался с краёв разрыва. Мин собрал иглы, завернул в плотную ткань, запечатал свёрток «Запретом» и убрал в кольцо.

Брешь осталась открытой. Своей силы у старого купола едва хватало, чтобы удерживать уцелевшие части. Зато теперь Мин видел, как проходят его главные жилы: Ключник отметил в тетради места, где древняя защита оказалась ему не по зубам, и обошёл их, вбивая иглы в ослабленные узлы.

Мин провёл пальцем по одному из рисунков, затем сверился со скалой. Под хребтами сохранились опоры. Заново искать каждую уже не придётся.

«Неплохо, — одобрительно хмыкнул из Чернильницы Гу Лань. — Скелет у здешней черепахи ещё крепкий. Когда добудем нормальных камней и туши, сможешь переделать этот купол заново на свой лад».

Внизу Чжао и Ли раздавали тулупы из обозных запасов. Их люди поставили над кострами котлы с просяной похлёбкой, отнесли к огню слабых. Те, кто уже согрелся, помогали устилать телеги попонами. Мин закрыл тетрадь и спустился в лагерь.

— Я заберу их с собой, — сказала Сонг, подходя к Мину и вытирая руки чистой тряпицей после того, как перевязала плечо той самой девчонке из крайней клетки. — В Яньлу им делать нечего, только лишние рты на пепелище, а домой за хребет в таком виде они сами не дойдут. Мои ребята знают тайные звериные тропы. Секта Девяти Добродетелей умеет прятать людей на дорогах так, что ни одна ищейка следа не возьмёт. Доведём каждого до родной деревни.