Последний Начертатель Пустоты (СИ) - Ло Оливер

— Возьми обозные телеги и припасы Ключника, — кивнул Мин, доставая из кольца тяжёлый мешочек с серебром, найденный в шатре старика, и перебрасывая ей. — На подкормку в дороге хватит.

Чжао и Ли оставили своих людей готовить обоз к дороге и поспешили в Яньлу.

Обратно по горному жёлобу Мин и Сонг спускались вдвоём, ведя коней в поводу до развилки, где тропа расходилась на юг к Яньлу и на запад к перевальным обходам.

У старой кривой сосны на развилке Сонг остановилась, оперлась локтем о луку седла и с лёгким прищуром посмотрела на него:

— Кстати, Деревенщина. Мой батюшка Сяо Байшань в Фэнси до сих пор при каждом удобном случае велит всем называть себя твоим Отцом. Стоит ему выпить за ужином — сразу начинает стучать кулаком по столу и рассказывать, какой у него зять-начертатель растёт. И то предложение, за которым ты тогда обещал вернуться «позже», он всё ещё бережёт.

Мин улыбнулся, вспомнив бородатого гиганта на шкурах в Зале Небесной Истины:

— Передай Патриарху Сяо, пусть меньше налегает на крепкое.

Сонг тихо хмыкнула, глядя ему в лицо. Пальцы её легли на поводья:

— Возьмёшь меня с собой, когда уйдёшь из Долины? Только не говори, что останешься здесь тихо стареть у травной сушилки. Видно ведь, что уйдёшь.

Мин посмотрел в её янтарные глаза. Юлить перед Сонг было бы глупо, да она и сама раскусила бы любую отговорку за секунду.

— Я пойду один, Сонг, — честно ответил он. — Там, куда я собираюсь, прятаться на дорогах не выйдет.

Девушка секунду изучала его лицо, а затем запрокинула голову и звонко рассмеялась. Эхо её смеха прокатилось по заснеженным соснам.

— Ну и демон с тобой! — она легко вскочила в седло и сверху вниз посмотрела на него с прежней дерзкой ухмылкой. — Дороги на материке большие! Еще встретимся. Хотя бы для того, чтобы ты не забывал, кто тебя однажды на Нижнем рынке обворовал!

Мин открыл было рот, чтобы ответить, но Сонг наклонилась с седла, перехватила его за ворот халата и быстро, горячо поцеловала в щёку.

Прежде чем он успел сказать хоть слово, она щёлкнула поводьями, развернула коня на месте и карьером унеслась по боковой тропе к своим людям, взметая подкованными копытами сухой снег.

Мин провёл ладонью по щеке, покачал головой и с тихой усмешкой повёл своего коня вниз, к Яньлу.

* * *

В Яньлу Мин вернулся до темноты. А к ужину двор Лу Юйлань гудел так, словно в городе справляли праздник урожая.

Му Кай распорядился сдвинуть во дворе четыре длинных деревянных стола под сшитым Ру-Ру белым шёлковым «Пустым знаменем», которое трепалось на вечернем ветру над воротами с широкой чёрной чертой посередине. Соседи, вернувшиеся из верхних пещер в свои уцелевшие дома, несли миски с квашеной редькой, горячие луковые лепёшки и тушёную баранину. Кузнец Бай Сянь выкатил из своих запасов пузатый бочонок старого зернового вина, а остальные уже вовсю хозяйничали у жаровен, переворачивая куски кабанятины и попутно пытаясь выиграть в кости у молодых учениц Павильона.

У забора, прикрыв глаза, развалился бронированный Тянь Ба. Огромный медведь зажал между когтистыми лапами целую баранью тушу и с хрустом перемалывал кости. Рядом за столом восседали Бао Ту и Горн, чьи перевязанные после вчерашней схватки плечи ничуть не мешали им сгребать с блюд самые большие куски мяса. Напротив устроились Тай Цзин и Дэ Шен, а у края стола Ру-Ру увлечённо показывала Юйлань чертёж новой самострельной трещотки.

Когда первые чаши были наполнены и шум за столами немного улёгся, Мин рассказал о том, где пропадал эти два года.

Говорил он без лишних подробностей, только о главном, про серое Дно под перевёрнутой башней, где само небо давит с такой силой, что без защиты ломает хребты; про слепых тварей из кости и пепла; про старого одноглазого загонщика Цюй Тао, который пятьдесят зим ждал случая переселиться в чужое тело, и про то, как пришлось выбираться наверх через закрытые врата.

Когда соседи разошлись и за столом остались только свои, Мин опустил ладонь на тёмную макушку девочки, сидевшей рядом, и рассказал о Ши Эр. Су Лин, Тай Цзин и Бао Ту ещё в Разломе слышали, как она называла себя Девятой Пастью. Теперь Мин объяснил остальным, кого привёл в дом.

Сама Девятая Пасть Пожирателя Звёзд в эту минуту меньше всего напоминала древнее бедствие, которым пугали старейшин. Одетая в роскошную черно-красную одежду, которую ей еще днем подобрала Юйлань, девочка болтала ногами под столом и уплетала медовое печенье, предварительно обернув каждый коржик в два ярко-жёлтых талисмана, которые Мин по уговору нарисовал для неё сразу после возвращения с перевала. Бумага с густой земляной тушью хрустела на зубах вместе с песочным тестом.

За столом никто даже не отодвинулся. Правда о Девятой осталась здесь, внутри двора под Пустым знаменем.

Бао Ту посмотрел, как девочка хрустит исписанной бумагой, пожевал губами, а затем с грохотом опустил тяжёлый кулак на доски стола:

— Папой ты рисовальщика ещё в Разломе звала. А мы с ним братья по оружию, выходит, ты моя племянница! — Варвар обвёл застолье свирепым взглядом и ткнул себя пальцем в широкую грудь. — И если хоть одна серая крыса во всём мире посмеет косо посмотреть на мою племянницу и сказать, что она какая-то не такая, — я этой крысе лично башку откушу! Держи, племяшка, дядя Бао плохого не подсунет!

Он придвинул к ней блюдо с зажаренным до хруста кабаньим ребром.

Сидевший напротив Дэ Шен молча сунул руку за пазуху, вытащил свой гладкий серый точильный камень и положил его на стол перед Ши Эр.

Ши Эр с любопытством отложила недоеденный коржик, взяла брусок обеими руками, обнюхала его со всех сторон и куснула краешек передними зубами. На сером сланце осталась свежая белая царапина. Девочка поморщилась и аккуратно положила брусок обратно перед мечником:

— Камень невкусный. Пустой совсем. Но спасибо.

Дэ Шен серьёзно кивнул, принимая оценку, а за столом грохнул такой дружный хохот, что даже Тянь Ба у забора удивлённо вскинул лобастую башку.

Позже, когда застолье разбилось на шумные кучки, Му Кай подсел к Мину на край скамьи с целым кувшином подогретого вина.

В этот вечер наследник Дома Семи Дорог пил куда больше обычного. Его купеческая улыбка пропала; он долго крутил глиняную плошку в пальцах, глядя на тёмную поверхность вина, а потом глухо выговорил то, что жгло его весь вечер:

— Это ведь я привёл их сюда, Мин. — Му Кай поднял тяжёлый взгляд. — Прошлой зимой, когда семь серых плащей сели нам на хвост после Чияня, я решил перехитрить ищеек. Нанял местных горных охотников у северных отрогов, велел им путать следы и караулить проходы, пока я уводил обоз на запад. Я думал, мы оторвались. А гончие поймали одного из тех охотников, выбили из него всё про светящуюся нить над перевалом и нашли Долину. Моя собственная хитрость привела их к порогу твоей матери.

Мин молча взял кувшин из его руки и до краёв наполнил опустевшую чашку купца. Потом налил себе.

— Твоя хитрость, Му Кай, почти целый год гоняла семерых всадников Дворца по пустым западным трактам, — спокойно сказал Мин. — Год. Знаешь, где я был прошлой зимой? На дне, без ядра, с каналами, которых не хватило бы даже на то, чтобы поцарапать щит Мэн Ци. Если бы ты тогда не увёл их за своим обозом, они бы вскрыли этот перевал на десять лун раньше. И я бы вернулся к пепелищу. Без твоего года я бы опоздал.

Му Кай замер с чашкой в руке. Он смотрел на Мина так, будто не сразу поверил его словам, а потом шумно, всей грудью выдохнул.

— А раз тебе всё ещё хочется загладить вину, — добавил Мин, усмехнувшись краем губ, — у меня для тебя есть дело. В Долине полно крепких бойцов, но дальше собственных застав они ничего не видят. Пусть твой Дом Семи Дорог станет глазами и ушами Долины. Держи своих менял, обозников и трактирщиков на всех больших трактах. Слушай, где появятся люди в серых плащах, куда идут их караваны, и первым передавай вести сюда, Шань Яо.