Последний Начертатель Пустоты (СИ) - Ло Оливер

Она чуть улыбнулась и кивнула. Мин посидел рядом с ней, затем натянул две оставшиеся струны. Проверив лады, он спросил:

— С чего начнёшь?

Су Лин начала рассказывать о первых делах, которые ждут её дома: как перепишет устав закрытого зала, используя полное наследие деда Су Хэ, как проверит старые счета, которые вели старейшины при Шао Хэне, и как перестроит внутренний круг защиты. Понемногу она увлеклась. Мин слушал её всерьёз, время от времени вставляя короткие дельные замечания о звуковых формациях, и ей становилось легче.

Под конец она даже предупредила с прежней горделивой улыбкой:

— Так что учти, Лу Мин, при следующей встрече тебе придётся обращаться ко мне как к главе секты.

Мин усмехнулся и вернул починенную пипу ей в руки:

— Договорились, глава Су.

Су Лин попробовала струну, поправила на плечах старый тёмный халат и добавила:

— А его я оставлю себе. Сам отдал.

— Я и не просил возвращать, — ответил Мин.

Она улыбнулась, хотя глаза ещё щипало, и снова коснулась струн. Некоторое время они сидели рядом на краю башни, слушая, как чистый звук разносится над опустевшей улицей.

Глава 11

Павильон Тихих Вод

Мин придержал горного коня на повороте. Позади постукивали колёса крытого возка, мёрзлая колея петляла вдоль берега.

За скалами открылось озеро Тихих Вод. Его ледяной покров растрескался, белёсые торосы вздыбились у берега, а между ними колыхалась вода. Дальше, за полосой разбитого льда, озеро отливало свинцовой синевой.

Внутри повозки Юйлань меняла повязки Шань Шэнь. Матриарх терпела дорогу молча, стиснув зубы. На каждой выбоине она вздрагивала, толчки отдавались в стянутом золотыми штрихами Ядре, а посиневшие губы шевелились, сдерживая стон.

Рядом с травницей сидела Ши Эр. Всю дорогу девочка вертела головой, разглядывая сосны и скалы, а теперь следила за руками женщины. Юйлань растирала мазь по треснувшей коже на запястьях старшей госпожи, придерживая её руку на коленях.

У массивных лазурных ворот Павильона процессию уже ждали.

Два десятка старших учениц в дорожных плащах выстроились вдоль каменной лестницы. Девушки растерянно поглядывали на возок, но, едва Шань Яо спрыгнула из седла, разом ударили кулаком в ладонь. Яо выпрямилась перед ними, несмотря на то, что левое плечо под плащом туго стягивала повязка.

Она сразу велела четырём наставницам перенести носилки с матерью во внутренние покои, в Ледяную Беседку. Природная стужа там помогала удерживать остатки ци.

— Матушка, идите с ними, — негромко сказал Мин, помогая Юйлань спуститься на снег. — Госпоже Шань сейчас нужно тепло травяного отвара и покой.

Ши Эр мгновенно уцепилась за край фартука Юйлань:

— Я с бабушкой! Я буду дуть на воду, чтобы чашка не обжигала!

Юйлань погладила девочку по тёмной макушке, кивнула сыну и поспешила вслед за носилками. Мин задержался у входа во внутренний двор. К Шань Яо уже подбежала распорядительница внешних палат с охапкой деревянных бирок. Она зашептала девушке на ухо и указала на Главный зал.

Яо выслушала её, устало взглянула на Мина и направилась к высоким ступеням:

— Совет соберётся через четверть часа. Зови всех, кто носит пояс наставницы.

Мин повернул к крытой галерее. Сейчас Яо предстояло самой усмирить наставниц и старейшин. Стоит ему вмешаться, и те решат, что власть в Павильоне держится на нём. Ей придётся доказывать своё право при каждом споре. Он зашагал к покоям матери, по пути оценивая толщину льда на внутренних протоках. Уцелевшие узлы защиты ещё держали ци; юноша присматривался, какие из них выдержат новый удар.

В Главном зале Павильона Тихих Вод наставницы перекрикивали друг друга, словно торговки на птичьем рынке.

За длинным столом собрались двенадцать наставниц и три старейшины внешнего круга. Обычно одного взгляда Шань Шэнь хватало, чтобы унять любой спор. Теперь её место пустовало. Купол над Долиной рухнул, по горам рыскали чужаки, а решать, что делать секте, приходилось самим.

— Мы обязаны запечатать нижние галереи! — кричала старейшина Фэн, худая женщина с узким желчным лицом. В её пальцах щёлкали нефритовые чётки. — Снять всех дозорных с перевалов, увести людей в глубину пещер под скалу и завалить проходы! Если эти убийцы из большого мира вернутся, нас просто перережут поодиночке!

— И бросить внешние сады⁈ — перебила её наставница Цзин, отвечавшая за сбор снежного лотоса. — Там созревает урожай семилетних трав! Если перекрыть шлюзы и бросить террасы, мороз погубит корни за три дня! На что секта будет жить следующую зиму? Чем платить ремесленникам? Нужно стянуть всех мечниц к внешнему валу и стоять насмерть!

— Какой вал, безумная⁈ — взвизгнула Фэн. — Матриарх при смерти! У нас нет практика на вершине Ядра, способного держать удар Зарождения Духа! Мы должны спасать сокровищницу и закрыть Врата Водопада!

Шань Яо толкнула резные створки и вошла в зал. За ней ворвался холодный ветер.

За криками почти никто не расслышал её шагов. Женщины тыкали пальцами в разложенные карты, обвиняя друг друга в трусости и глупости.

Яо остановилась во главе стола и оглядела спорящих.

Выждав несколько мгновений, она глубоко вдохнула. В даньтяне повернулось недавно выкованное Ядро Нефритовой Зимы.

Хрусь!

Волна морозной ци разошлась от её сапог по всему залу. По полу пополз белый пар, ясеневый стол покрылся колючим инеем. Чернильницы зазвенели, а чай в чашах старейшин промёрз до самого донышка и вспучился ледяными буграми.

Яо со стуком поставила на мёрзлое дерево тяжёлую нефритовую печать главы Павильона.

Крики оборвались. Женщины вжали головы в плечи и отодвинулись от стола, спасая руки от стужи. Фэн застыла с открытым ртом. Чужая ци покалывала ей пальцы; старейшина сжала чётки, глядя на печать перед Яо.

— Спор окончен, — сказала Шань Яо. Её голос слышали даже у дальнего конца стола. — Моя мать жива. Её раны тяжелы, но дух не сломлен. Пока она восстанавливает силы, воля Павильона Тихих Вод сосредоточена в моих руках. Тот, кто сомневается в моём праве, может выйти на середину зала прямо сейчас.

Она по очереди посмотрела на наставниц. Те сидели неподвижно. От молодого Ядра Нефритовой Зимы исходила такая плотная ци, что прежняя сила Шань Яо казалась рядом с ней слабым дуновением.

— Слушайте мои приказы, — продолжила девушка, не повышая голоса. — Первое. Внешний периметр бросить. Сады и террасы законсервировать по зимнему уставу. Камни и сосны никуда не денутся, пока живы люди. Всех младших учениц, раненых и запасы зерна немедленно перевести во внутренний круг, под защиту ядра центрального массива.

Наставница Цзин открыла рот, собираясь возразить про лотосы, но встретилась взглядом с Яо и прикусила язык.

— Второе, — девушка положила ладонь на рукоять меча. — Дозоры на перевалах не снимать. Напротив: удвоить число постов. Сменить пароли, выставить сигнальные трещотки через каждые пять сотен шагов. Слепая секта долго не живёт. Если враг появится на тропах, мы должны знать об этом за полдня, а не тогда, когда чужие бичи начнут крушить ворота.

Шань Яо замолчала, дожидаясь, пока наставницы осмыслят приказ.

— И третье. Если я услышу хоть одно слово паники в коридорах или замечу, как кто-то пытается делить посты и кладовые за спиной раненой главы секты — Яо слегка прищурила синие глаза, и мороз на столе затрещал сильнее. — Я лично сорву с виновной пояс наставницы и выставлю за ворота без ранга и права на возвращение. Мне плевать на прошлые заслуги и родственные связи. Время мирных бесед кончилось. Павильон переходит на военное положение. Вопросы есть?

Старейшины переглянулись. Они помнили, как эта девушка тренировалась на террасах под надзором матери. Теперь Яо стояла перед ними с печатью главы и говорила так, что ни у кого не возникло охоты проверить её угрозу.