Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

– Ну и? – Фальк не выдержал. – Чего мы тут, качаться на бревне будем, как три дебила?

– В общем и целом да, ты прав, – ухмыльнулся Рей с таким видом, от которого у Фалька по спине прошел холодок. – Больд, толкай нас! Вот прямо к стволу!

Фальк открыл рот, чтобы возразить, но Больд уже уперся лапищами в заднюю стенку, крякнул негромко, и домик тронулся с места. Точнее не тронулся, а рванул, потому что когда Больд толкает, у него нет режима «потихоньку».

Конструкция подпрыгнула на первом бревне, перескочила на второе, загрохотала по третьему, и Фальк вцепился в подвешенное бревно обеими руками, потому что больше хвататься тупо не за что. Рей прижался к полу и, кажется, ухмылялся, а Тарн ругался сквозь зубы, но слов за грохотом было не разобрать.

Домик мчался по бревенчатой дорожке, подскакивая и раскачиваясь, и Фальк успел подумать только одно: если он выживет, то убьет Рея собственными руками, а Больда попросит подержать.

Тяжелый глухой удар швырнул их вперед, лязгнули зубы и что‑то хрустнуло то ли в стене, то ли в позвоночнике. Домик врезался в ствол лиственницы и замер, а сверху тут же обрушился град ветвей. Они молотили по крыше, скребли по стенам, но половинки бревен держали, крыша не проламывалась, и скаты отводили удары вбок, как, видимо, и задумано. Снизу заскрежетали корни, пытаясь подцепить пол, но тот оказался слишком плотным, бревна пригнаны без щелей и поддеть нечем.

Фальк сидел, вжавшись в пол, и слушал, как лиственница пытается их уничтожить. Скрежет и треск сливались в сплошной гул, и где‑то в глубине этого хаоса тихо позвякивало подвешенное на веревках бревно, которое все еще покачивалось от удара.

А Рей уже вскочил на ноги, насколько позволяла крыша, схватился за подвешенное бревно и потянул его на себя, назад, к заднему торцу домика. Кончик бревна, обтесанный и покрытый рунами, тускло засветился, и вот тут Фальк наконец понял, что это за конструкция.

Мелкий построил осадный таран, засунул его в бревенчатый домик без колес, притащил к дереву посреди леса и сейчас собирается бить лиственницу в ствол. Ну а чего, нормальный план, ничего необычного.

– А ну навались! На таран! – рыкнул Рей и отпустил бревно.

Кончик сверкнул импульсом Основы и врезался в черную кору с таким ударом, что земля под ногами вздрогнула, а из ствола брызнула мелкая щепа. Лиственница содрогнулась всем телом, ветки на мгновение замерли, будто дерево не поняло, что произошло, а потом обрушились с удвоенной яростью.

– Чего стоим? Еще! – Рей уже тянул бревно обратно.

Фальк переглянулся с Тарном, и оба, не сговариваясь, вцепились в бревно рядом с Реем, потому что когда вокруг тебя трещит дерево‑убийца, а единственное, что тебя от него отделяет, это бревенчатый сарай и сумасшедший подросток с планом, вариантов остается немного. Либо помогай, либо сиди и жди, пока сарай развалится, а Фальк ждать не любил никогда.

Глава 6

– Удар! – рыкнул я, и спустя мгновение острый конец бревна врезался в изрубленный ствол, из которого и так лился рекой черный сок.

Сверху удары, снизу скрежет, вокруг треск и хруст, летят щепки. Бревно врезалось в ствол, отпружинило, и снова удар!

Импульс Основы прокатился по бревну, устремился к острию, и следующим ударом оно впилось в плоть лиственницы с коротким звонким лязгом, от которого у меня заныли зубы.

– Еще удар! Сильнее!

Таран качался маятником, и каждый такой взмах вырубал в толстом стволе новую зарубку, но до конца еще ой как далеко. Лиственница стоит, машет ветками, и ей хоть бы что. Бьем, бьем, а ствол только мокнет от сока и поблескивает, будто смеется над нами.

– Неправильно делаешь! – вдруг рыкнул Фальк. – Смотри, как надо.

Он перехватил бревно поудобнее, и когда мы делали следующий замах, из его рук вырвалась Основа. Она ударила в накопитель, начала там собираться, и буквально за мгновение до удара выстрелила вперед, прямо перед острием бревна. Снопы искр, щепа, брызги черного сока, и наш таран впился в дерево на добрых десять сантиметров.

– Вот так! – радостно заголосили охотники.

– А теперь я! – заорал Тарн.

И следующий взмах сделал примерно то же самое, вот только его импульс пошел немного иначе, растекся по лезвию тарана, если можно так выразиться. Результат получился не хуже, а может даже и получше, потому что срез вышел шире и ровнее.

Разный подход к подаче импульса Основы, и это скорее всего потому, что у этих двоих разный путь. Или просто разное оружие? Фальк же лучник, он привык вбрасывать Основу в снаряд и запускать подальше, потому и отправляет ее в полет одним направленным толчком. Тогда как Тарн свои дела делает при помощи копья, и Основа у него ложится вдоль лезвия, обтекает его, усиливает режущую кромку.

Ну, мне остается только смотреть и учиться. Несколько раз попытался повторить, внимательно разглядывал, каким именно образом правильно стрелять Основой. Получалось плохо, но мне так‑то простительно, потому что я строитель, а не охотник. И вообще, для меня Основа это инструмент точной работы, а не боевой снаряд. Такая себе отговорка, но она есть, и с ее помощью мое настроение пока еще не портится окончательно.

Кстати, накопитель в нашем случае даже помогает, принимает Основу и копит ее перед ударом, хотя я не видел никаких рун на оружии этих охотников. Видимо, не доросли, да и вообще руны в этом мире явление довольно редкое. Потому и особые материалы настолько ценны, ведь зачастую руны в них встроены от природы, и любой практик может этим пользоваться, пусть и в основном интуитивно.

– Удар!

Бревно ходило туда‑сюда, ствол дерева заметно повреждался, но лиственница пока еще даже не начала терять силы и била ветками со все той же яростью. Что хорошо, мы стоим прямо у ствола, и достаточно крупными ветками она до нас дотянуться не может, только хлещет мелкими плетьми по крыше и стенам. Из которых я потом корзинки сделаю, конечно.

Задумался вдруг, а почему когда я сплел корзинку из таких вот плетей и даже не нанес на нее никаких рун, она все равно получила особые свойства? Ладно, почему так произошло, понятно, материал особый и все такое. Но почему свойство консервации, а не какая‑нибудь пластичность или упругость, чем эта древесина и славится?

Пришлось хорошенько приглядеться, и ответ пришел сам собой. Это как с пиявкой ведь! Само существо обладает одними свойствами, верхняя его часть воняет и жрет, а вот корешки уже совсем другая история, из них клей вышел прекрасный, да и сами они вон какие липучие.

Так и с лиственницей, ветки при ударе оставляют едва заметный мокрый след, скорее всего какой‑то консервирующий фермент. Собственно, потому корзинка из веток и получила свойство консервации, а не только гибкости, потому что ветки несут в себе именно это вещество. А вот ствол – это да, тут уже гибкая прочная пружинистая сердцевина, именно то, что нужно для плеч баллисты. Разные части растения, разные свойства, и каждая часть передает изделию то, чем богата.

Ну ладно, возьмем эту теорию как рабочую, отбросим мысли и продолжим бить.

– Не достаем! Сильнее! – рыкнул Фальк, и мы принялись раскачивать бревно.

Очередной замах, но мы задели ствол лишь едва и оставили на нем мелкую зарубку. Пока рубились, нашу будку незаметно оттащило назад, и я не сразу понял, как это произошло. Лиственница работала одновременно и сверху, и снизу, ветки молотили по крыше и толкали стены, а корни внизу подлезали под пол и упирались, проталкивая конструкцию подальше от ствола. Получилось всего‑то на пару ладоней, но этого хватило, чтобы острие перестало доставать до свежей зарубки, да и прорубились мы тоже довольно глубоко, рабочая поверхность отдалилась сама по себе.

*Крак!*

Удар сотряс весь домик и дальний от лиственницы край крыши домика заметно просел, а по половинкам бревен побежали трещины. Вот, накаркал… Говорил же, что вблизи толстые ветки не достают, а теперь откатились и получили хорошенько. Сколько таких ударов еще выдержит конструкция тот еще вопрос.