Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Выйти и подтолкнуть не получится, там снаружи корни и ветки буянят так, что высунуться страшно.

– Берем топоры! – крикнул Тарн и схватился за инструмент, но у меня появилась мысль получше.

– Погоди! – высунулся сзади и махнул Больду, который бегал по краю полянки и болел за нас всей душой, но подойти никак не мог. – Больд!

– Да! Что такое? Срубить эту дрянь? Так я сейчас ее так сломаю! – рыкнул он.

– Нет, просто подтащи нас ближе, и все!

– Да как? Подбежать? Я могу! – Больд теперь уже прыгал на месте от нетерпения.

– Да зачем? Вон сосна стоит, сруби ее, и концом как раз дотянешься. – указал на довольно высокое дерево, как раз должно дотянуться до нас, – Просто подтолкни нас вперед, дальше мы сами!

Больда отправлять валить лиственницу рискованно по двум причинам. Во‑первых, он может выйти из себя и сломать весь лес вместе с нами. Но так как совсем недавно он выпустил из себя излишки силы, сейчас контроль хотя бы есть, небольшой, но имеется.

Но есть и другая проблема, Больд сильный, но не неуязвимый. Ему точно так же как и любому из нас хватит удара по голове толстой веткой, а с уклонением у него беда. Одно дело бульдозером нестись по лесу и уничтожать все на своем пути еще до того, как оно что‑то предпримет, и совсем другое дело бежать к буйной лиственнице, которая уже разозлилась и машет всем, чем может.

– Сделаю! А где топор? – схватился за голову Больд и забегал кругами, – Топор топор топор топор… Нету! Да и насрать! – Он махнул рукой, подошел к ближайшей сосне и выдернул ее из земли вместе с корнями. Как раз метров пятнадцать в длину.

– Больд! – окликнул его Фальк. – Только сначала…

Договорить он не успел. В наш домик уперлась крона сосны, и нас потащило к лиственнице. Внутрь полезли колючие ветки, шишки, иголки, и нас приложило к полу так, будто туалетным ершиком великана решили пройтись по внутренностям нашего убежища.

– … обломай ветки на дереве, – закончил свою фразу Фальк, но уже тихо, выплевывая хвою.

Крона, наконец, убралась, и мы увидели в заднем проеме довольное лицо Больда.

– Сделал! – махнул он рукой. – Рубите, если что, снова подтолкну!

– Ты настоящий друг, Больд! – махнул ему в ответ и выплюнул шишку.

Фальк молча вытряхивал иголки из‑за шиворота и выглядел так, будто заново переосмысливает все решения, которые привели его в этот лес, к этому дереву и к этим людям. Тарн оказался практичнее и просто стряхнул с себя все лишнее, перехватил таран поудобнее и вопросительно посмотрел на меня.

– Ну что, достаем теперь вроде?

Проверил расстояние. Больд подвинул нас вплотную, острие тарана упирается прямо в свежую выбоину на стволе. Даже не надо раскачивать на полную, короткие мощные удары сейчас эффективнее длинных замахов.

– Достаем… – вздохгул я. – Фальк, дай Основу на следующем ударе.

– Да я и сам собирался, – буркнул охотник, стряхивая с плеча последнюю шишку.

Фальк вбросил Основу, накопитель на мгновение засветился, и таран вошел в ствол с хрустом, от которого даже корни под нами дрогнули. Черный сок снова брызнул сквозь щели в стенах, и кто‑то из нас выругался, потому что попало прямо в лицо.

Еще удар, Тарн на этот раз подал импульс, и лезвие тарана прошло глубже, расширяя пропил. Лиственница заскрипела так, что звук пробрал до костей, низкий протяжный стон, от которого захотелось бросить все и убежать. Не убежал, конечно, во‑первых некуда, а во‑вторых, этот стон означает, что мы ей все‑таки причиняем боль, а значит все работает как надо.

Вдарили еще раз, и еще, вгоняя орудие в ствол все глубже. Фальк и Тарн чередовались, подавая Основу через раз, и я наконец начал улавливать разницу.

Ладно, ничего, вроде бы примерно запомнил как они это делают, а потом на утренних зарядках буду пробовать. Кстати, научиться стрелять тоже лишним не будет, все‑таки это тело не отличается крупными габаритами и ближний бой мне вообще противопоказан. Плюс, я что, зря башни строил что ли? Когда будет сражение, я займу самое почетное место на них! Если пустят, конечно…

– Удар!

Лиственница к этому моменту рассвирепела по‑настоящему. Ветки колотили по крыше с такой яростью, что сверху посыпалась древесная крошка, а одна из половинок бревна на правом скате окончательно треснула и начала расходиться. Корни внизу скребли пол, пытались подцепить, перевернуть, сдвинуть, но вес конструкции держал нас на месте, и это было одним из немногих моментов, когда я порадовался, что не стал экономить на материале.

– Сколько еще? – Тарн мотнул головой, стряхивая пот.

Присмотрелся к зарубке. Мы прорубились сантиметров на тридцать, может чуть больше, и пропил уже приличный, но ствол в два обхвата, так что до середины добираться еще столько же, потом еще сантиметров тридцать и возможно, дерево начнет падать.

На нас, кстати, и вот этот момент тоже стоит учитывать, главное вовремя покинуть укрытие. Ну, или как‑то оттащить таран, и подкатить его уже с другой стороны для продолжения рубки. И делать это быстро надо, а то лиственница ведь живая, и регенерация у нее наверняка есть, хоть и не мгновенная. Если бросим на полдня, зарубка затянется, и все придется начинать заново.

– Долго еще. – Я вытер пот с лица. – Но мы на верном пути.

– Утешил, – хмыкнул Фальк, но бревно не отпустил.

Ударили снова, все‑таки больше ничего не остается делать, и в какой‑то момент я заметил, что лиственница перестала просто защищаться и начала пытаться нас выковырять. Две толстые ветки, каждая толщиной с мое бедро, спустились по стене и начали нащупывать щели между бревнами, как пальцы, которые пытаются вскрыть ракушку. Пока не получалось, подгонка плотная, но долго это не продлится, потому что дерево живое и учится, а мы нет.

– Фальк, слева! – крикнул Тарн, и охотник мгновенно среагировал. Выхватил нож и полоснул по ветке, которая просунулась между бревен и тянулась к его ноге. Нож скользнул по коре и оставил неглубокий порез, из которого тут же выступила маслянистая жижа. Ветка дернулась, отползла, но через минуту вернулась и полезла снова, уже с другой стороны.

– Они через стены лезут! – Тарн рубанул топором по другой ветке, которая пыталась поддеть пол.

Нехорошо… Если лиственница просунет ветки внутрь, нам тут станет очень неуютно. Надо ускоряться, пока стены держат, а для этого нужно бить сильнее и чаще.

– Навались! Не останавливаемся!

Фальк бросил нож и снова схватился за таран. Три пары рук раскачали бревно, Основа вспыхнула на острие, и удар вышел такой, что домик подпрыгнул, а из зарубки вылетел кусок размером с ладонь. Ствол дрогнул, крона на мгновение обмякла, будто лиственница перевела дыхание, и мы тут же вбили еще один удар в открывшуюся рану.

Вбили еще несколько ударов подряд, и каждый вгрызался в ствол все глубже.

Руки горели, плечи ныли, пот заливал глаза, но останавливаться нельзя. Пропил уже глубокий, сантиметров сорок, и я видел, как с каждым ударом из глубины выбивает не только черный сок, но и светлую щепу, и это хороший знак, потому что значит мы добрались до сердцевины.

– Все, передышка! – Фальк отпустил бревно и согнулся пополам, упираясь ладонями в колени. – Минуту хотя бы…

Не стал спорить, потому что и сам уже еле стоял. Минута так минута, лиственница за это время далеко не убежит, а вот мы, если продолжим в таком темпе, свалимся раньше, чем она.

Присел на пол, вытер лицо рукавом и посмотрел на результат. Широкий глубокий пропил, и если смотреть спереди, ствол выглядел так, будто в него кто‑то загнал гигантский клин. Черный сок уже не брызгал, а тек ровной густой струей, и лужа под стволом успела натечь приличная.

Лиственница тоже притихла. Ветки все еще шевелились, скребли по крыше и стенам, но уже не с прежней яростью, а как‑то лениво, устало, будто и ей передышка не помешает. Хотя, скорее, она просто экономит силы и ждет, когда мы снова полезем в атаку.

Фальк дышал тяжело, но выглядел скорее злым, чем уставшим. Хорошо, злость для охотника – это топливо, и пока она горит, охотник не остановится. Ну, по крайней мере мне так кажется, а как оно на самом деле все равно никто не расскажет.