Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

— Здесь не знаю, но недалеко за Ареной можно снять небольшой дом за две сотни. Если на двоелуние, — пояснил он.

— Послушай, Юмай, а господин Залхрат до какого места приказал меня сопровождать? — она продолжила путь к дому Сорохи, но у нее начинали складываться иные планы на остаток дня. Совсем не такие, как были с утра. И визит к Лурацию она, все-таки решила перенести на завтра.

— Приказал, пока вы сами не отпустите, госпожа Аленсия, — телохранитель теперь чувствовал себя более вольготно и шел рядом с ней.

— Прекрасно. Возможно, я задержу тебя до ночи, — сообщила стануэсса, для себя отмечая: «Оказывается, я для него Аленсия. Так сказал ему Залхрат. И, наверное, другим своим людям он говорит так же. Это хорошо. Очень хорошо! Боги, помогите мне!».

Когда Эриса вошла в дом, Нобастен явно ждал ее с очень хорошей вестью: глаза его сияли.

— Госпожа моя! От Дженсера письмо и вещи! И деньги! — выпалил он. — Недавно посыльный доставил! Долго извинялся за господина Мархара — это торговец какой-то ихний. В общем, как я понимаю, не забывал о тебе Дженсер и деньги отправил, только дошли они с задержкой на двенадцать дней.

— Значит, деньги к деньгам, — Эриса прошла к столу и уронила на столешницу тяжелый кошель Кюрая. — А еще значит все это, что зря я злилась на Дженсера по поводу денег.

— Увы, госпожа, и то письмо мы ему написали очень зря. Вот, почитайте, — он протянул ей еще запечатанный свиток с первым письмом мужа.

— Не сейчас, — Эриса опустилась на табурет. — Какая же я сука! — всхлипнула она, и закрыла лицо руками, понимая, что ей очень-очень не хочется читать это письмо сейчас.

— Ну, что ты, девочка моя! — пытался успокоить ее, старый слуга. Обнял, прижимая к себе.

— Ты очень много не знаешь… — Эриса вздрагивала от рыданий. — Так, все! Все! — она вскочила, размазывая слезы и отстраняясь от старика. — Я должна развестись с Дженсером.

— Что ты такое говоришь? — изумился Нобастен.

— Ты не представляешь, что происходило и происходит со мной! Только, пожалуйста, не надо об этом сейчас. Не спрашивай ни о чем! Вот, лучше посчитай пока деньги, — она указала на кошелек Кюрая. Заметила еще холщовый мешочек, видимо с деньгами от мужа. Его она тоже придвинула к слуге, принявшемуся перебирать монеты.

— Да здесь много золотых гинар! — изумился Нобастен, складывая мотеты кучками.

Эриса отошла к окну, глянув на Юмая, ожидавшего ее распоряжений у лестницы. Вернулась к столу, распечатала письмо Дженсера, но читать все-таки не решилась, чувствуя, что не вынесет этого и снова заплачет. Открыла шкатулку, стоявшую на столе. В ней была массивная заколка из слоновой кости, инкрустированная серебром. Несколько разноцветных камешков. И серебряная брошь с ярко-желтой яшмой. «Для моей любимой Эрисы» было написано явно рукой Дженсера на кусочке кожи. Хоть и не стала читать письмо, но пришлось снова пустить слезы.

— Огромные деньги, госпожа! — оповестил слуга, закончив счет. — Тысяча салемов от вашего мужа. И вот вы что принесли… Тут тысяча сто салемов плюс двести гинар.

— Двести гинар это примерно тысяча четыреста салемов, — быстро прикинула Эриса. — Всего три тысячи пятьсот.

— Нобастен, тебе сейчас придется сходить кое-куда. — Эрисе очень хотелось побыть одной и был хороший повод отправить старого слугу из дома: — На улице ждет мой телохранитель, с ним поднимешься выше подгорного рынка и походите, посмотрите там жилье на сдачу. От Сорохи мы завтра уйдем. Нам нужен хороший, ухоженный домик не менее четырех комнат со своим двориком, а лучше садом, — она на миг задумалась, борясь с мыслями о Дженсере и стараясь вернуться к вопросу о новом жилье. По-хорошему, ей нужно было идти самой. И лучше это сделать утром, чтобы больше времени осмотреться и выбрать домик на свой вкус. Но, нет, ей сейчас хотелось кусочек тишины, одиночества. Такая важная штука как жилье становилась чем-то второстепенным. — Если с садом, так чтобы тень от деревьев, цветочки, как было бы хорошо, — добавила она, в наставлении старому слуге.

— Это правильно, госпожа, — согласился Нобастен, он и прежде был недоволен, что Дженсер выбрал такие нищие трущобы. — Вам, стануэсса негоже жить в плохом доме. Я постараюсь найти самое лучшее.

— Рассчитывай на пятьсот-шестьсот салемов за двоелуние. Или не слишком больше. Вот, — она положила пустой кошелек. — Отсчитай сюда деньги. Их возьмешь с собой.

— И еще важно, — проговорила Эриса, провожая слугу к двери. — Того человека, — она указала на телохранителя, подведя на миг Нобастена к окну. — Его звать Юмай Омлат. Он ни в коем случае не должен знать мое настоящее имя и мой арленсийский титул. Для него я просто Аленсия из Арленсии. Понял, да?

Слуга растерянно кивнул: — Аленсия из Арленсии, — повторил он, чтобы ненароком не перепутать.

— Верно. Удачи в поисках жилья, — госпожа Диорич открыла двери, выпуская старика на лестницу. — Еще, Нобастен, можешь потратиться на себя. Пусть с этой суммы сто салемов будут твои. Тем более, я же задолжала тебе за эль.

— Не обижай, госпожа Аленсия. Разве я не могу угостить тебя от души, а не за деньги. Ель еще куплю и вино впрок, — проговорил слуга и начал спускаться к ожидавшему воину.

— Купи себе на голову платок от солнца или тюрбан! — крикнула в след стануэсса.

Когда они ушли, Эриса легла на кровать, прихватив письмо Дженсера. С первых строк госпожа Диорич поняла, что это самое первое письмо, волею богов дошедшее до нее с огромным опозданием. И эти дни такой обидной задержки должны стать роковыми в ее отношениях с мужем. Прочитав далее, стануэсса узнала, что Сульга, о которой так часто упоминал Дженсер, вовсе не жена ему, а любимая сестра. И Сульга так же причастна к наследству, поэтому тоже следует в Фальму.

— Какая же я дура! И какая я дрянь! — простонала госпожа Диорич, письмо выпало из разжавшихся пальцев на пол.

Когда Эриса пришла в себя, то села за письмо и написала всего три строчки:

«Дженсер, дорогой мой человек! Я очень, очень, очень виновата перед тобой! Знаю, простить такое нельзя, поэтому я ни о чем не прошу. Мы разведемся сразу по прибытию в Арсис. Эриса». Несколько слезинок упали на бумагу рядом с ее именем, заменяя те слова, которые она не сказала. Еще ей хотелось исправить холодное «Эриса» хотя бы на «Твоя Эриса», но это было бы слишком большой ложью.

Глава 13. Мой старый мальчик

Дом, который лишь к позднему вечеру, выбрал Нобастен, условно относился к Верхнему кварталу. Хотя он не располагался на улице Ключей, серпантином поднимавшуюся к самым дорогим особнякам, все равно он держался на возвышенности. С окон второго этажа виделись как на ладони Арена, живописные аллеи, ведущие к ней, и Оливковый тракт. В доме было пять комнат: просторная обеденная вместе с кухней, обставленная добротной мебелью; одна совсем пустая комната; одна с удобным диваном, креслом и ореховым шкафом. Две спальни наверху. Большую из которых тут же облюбовала Эриса. Стануэссу мигом пленила огромная кровать и вид из окон, выходящих на юг и восток.

И сад при доме, конечно, был. Прекрасный сад. Начинался он двумя клумбами с цветами вдоль дорожки. Справа небольшая лужайка, отделенная подстриженными кустами олеандра. Слева апельсиновые, гранатовые деревья, смоква и очень высокая пальма. Но главное, что привело Эрису восторг и мигом изменило ее мрачное с утра настроение было то, что через участок протекал ручей. Чистая, прохладная вода журчала между камней и наполняла крошечный бассейн, выложенный мраморными плитками. Нобастен намеренно умолчал об этом, желая приятно удивить хозяйку. И удивил. Так, что она взвизгнула от неожиданности, в порыве благодарности смяла старика в объятиях. Обошлось это чудо в пятьсот двадцать салемов после недолгих торгов. Правда сегодня же требовалось оплатить сразу за три двоелуния. Но теперь разве это проблема? Пусть так, хотя госпожа Диорич не была уверенна, что задержится в Эстерате на столь длительный срок: слишком неопределенным становилось ее будущее.