Истинная ведьма (СИ) - Ломанова Евгения "Сказочница Ена"

“Твоя правда, Яринушка. Сколько смотрю на них, а все не пойму. Вот и Вороней этот. Ну хоть и не клялся тебе ни в чем, а все одно. Рази ж так можно? И что, небось, еще тебя обвинил, что это ты его в соблазн ввела? Одурманила ведьмиными чарами?”

— Не видала я его больше.

“Как так?”

— А вот так. От самого себя ему противно сделалось, что на меня позарился и сил не было глядеть. За него все невеста его драгоценная сделала. Слова его мне передала. И того довольно.

“Так это она передала, что он так сказал? И ни разочка не пришел?”

— Ни разочка.

Вася надолго замолчал, а потом башкой замотал и говорит:

“Вот хоть режь меня, Яринушка, хоть каленым железом жги, а только нечисто тут что-то”.

— Да разве я не понимаю того? — удивилась я. — Видать большая нужда была у Василиски, раз она не побоялась самого князя околдовать. Не ведьма она, но черным заговором пользовала. Только зачем то ей надобно было, я не ведаю. Да только так же, по незнанию видать, дорожку ей перешла, глаза ему открыла, глупая.

“Тут ты права, — метнул хвостом в нетерпении Василий. — Да не о том я”.

— О чем же тогда?

“Ты только не серчай, я все как мыслю скажу”.

— Говори уж. Когда это я на тебя серчала вообще?

“Вороней тот, по всем приметам судя, давно чародейку ту подозревал. И не было у него веры ей. Потому и свадьбу откладывал и холоден с ней был. Не мог он через себя переступить, душа к ней не лежала”.

Не хотелось мне про то говорить. И так уж душу всю растревожила. Да это ж не кто-то, а Вася мой. Раз уж начали, на том и закончим, да забудем. Как рану от гнили очистить надобно, чтоб она зажила.

Вздохнула, да крепко задумалась над словами котика.

— Тут мне возразить нечего. Мне и тогда показалось чудным многое. Так уж ее хвалили, так расписывали. А князь на нее прохладно смотрел. И вроде на людях не отталкивал, да только и не привечал слишком, как ни ластилась она к нему.

“Вот и мне так мыслиться. Не зря говорят, что со стороны виднее. Но не то главное”.

— А что же?

“Не все просто между вами с князем. Совсем не просто. Ты послушай, хоть и тяжело это тебе. Я ж добра тебе только хочу”.

— Понимаю я, Васенька, понимаю. Ты не переживай, да дальше сказывай.

“Князь энтот, мужчина серьезный, народ уважал его не зря. Сама ж говорила. То как он к тебе пришел… Ну, не верю я, что он развратник! Никак не поверю. Про тебя и разговору нет. Но и ты ж ему неспроста откликнулась. Ох, неспроста это!”

— Да ты к чему ведешь, никак не пойму, — что-то мне тревожно совсем сделалось.

“Любовь то, Яринушка. И вспыхнула она у вас почитай с первого взгляду. И слушая тебя, мне подумалось — уж не пара ли вы предназначенная?”

— Да ты что ж такое говоришь?! — я аж вскочила на ноги. — Не может такого быть! Ведьма я! Ведьма истинная! Тебе ли того не ведать?

“Ведаю, да только допрежь того что ты ведьма, ты все же человечка. Может ты и позабыла, что ты девица, да только ничего от того не поменяется”.

И прав он, только мне-то как с той правдой быть? Не любят ведьмы, замуж не выходят. Так уж испокон веку повелось.

“Ты ж сама подумай. Так-то рассудить, никто не запрещал ведьмам любить. Нету такого закону”.

И тут Васенька прав бы, только как же это? Всегда мы одинокие. Мудрость наша глубока, но она же и сердце остужает. Даже баек среди нас не было, чтоб какая-то ведьма бросила все и замуж пошла, семью завела.

— Ты ж сам знаешь. Невозможно то.

Села я на сундук, чуть не плача. С болью душевной на котика своего смотрю. Ну что за разговор он завел, зачем меня мучает?

“И мне не понятно, как так вышло. Все что мыслишь, да не говоришь, я и сам понимаю. Ведьмовство вас хранит от многих бед, но и от любви тоже. Только вот мыслю я так. А что ежели вы с князем все ж предназначенные? Коли вы связанные, то тут может и то что ты ведьмой стала не помеха, выходит?”

Ох… Редко, но бывает. Боги пару будто с рождения отмечают, по своему какому-то умыслу. Словно нить между ними, неразрывная, что тянет их друг к другу и никак ее не разорвать. Обязательно они встретятся и обязательно полюбят друг друга. Да так крепко, что один без другого жить не сможет. Слыхала я от наставницы притчу такую. Хоть она и говорила, что редкость то большая, она сама не видала, да наставнице ее довелось. Вот насколько редко такое случается. И что же — я и князь, такая пара и есть? И ведьмовство мое тому не помеха?

— Да как поверить в такое, Вася!

“А чего нет-то? Чего ты так взъерепенилась? Не нашего ума то дело, так Боги распорядились. Хотя, чего уж теперича. Может и случилось чудо такое, да только горевать о нем теперь незачем. Было, да прошло, быльем поросло”.

— Чей-то? — в смятении я вся спросила.

Вася на меня уставился в большом изумлении:

“Ох, растревожил я тебя, Яринушка. И правда стар стал, чуткость растерял. Не надо было мне то говорить тебе. Теперича уж все равно. Забудь, да не вспоминай”.

— Да как же забыть-то теперь? — я снова на ноги вскочила, заметалась в волнении великом. Сердце бьется, дыхания не хватает. Зубами и ногтями бы стену грызла, да царапала, лишь бы вырваться из этой душегубки!

“Да, что с тобой, Ярина? Охолони!”

Тут я только и припомнила, что не все еще коту рассказала:

— Да, как же охолонуть, коли он в сей час, в дому у меня почивает?!

Вася на меня уставился, даже рот раскрыл.

“Чего это ты такое говоришь, Яринушка? Либо умом пошатнулась? Кто он-то?”

— Князь! Кто ж еще-то? — сызнова плюхнулась я на сундук. Так же, и правда, в стену лбом биться начну, пока не расшибу. — Я вот в теле этом очнулась. Свершилось чудо великое. А через пару деньков он в мой дом явился. На горе мне. Он не он, не ведаю. Да только на лицо, голосом, по стати — один в один, как две воды капельки. И как мне теперь понимать сие? Ты мне скажи, вот как?

“ Не шуткуешь ты. Вижу. Да. Чего это делается-то? Ох. Пододь. Дай в себя приду”.

Теперь котик мой забегал по темнице, в волнении. Еще чуток и по стенам поскачет.

“Так уж он?” — наконец сел он у ног моих, в глаза вглядывается. — “Не ошиблась ты?”

— Да как тут ошибиться? Он ко всему прочему, пред людьми — муж мой!

“Муж?! Да как же это… Да что же…”

— Да, говорю ж, не знаю я! — закрыла я лицо руками, чтоб опять слезами не закапать.

“Охо-хонюшки… Чего ж это твориться? Но ты погодь. Погодь… Может оно и к добру, а не к худу? А что ежели я прав? Связанные вы, вот и случилась встреча? Сила великая тебя сюда перенесла, а может и его заодно?”

Я между пальцев на кота моего взглянула.

— Да разве такое возможно?

“Много чего на свете белом разуму нашему не подвластно. Тебе ль не знать? Так-то рассудить, а ведь прав я! Связанные вы!”

Руки я опустила и глядя в глаза кота своего, спросила, помертвевшим голосом:

— А как же с Василиской тогда? Ведь и ее, проклятую, я тоже повстречала.

Замер кот мой, будто и дыхание у него пресеклось. Тронь и на бок завалится, как идол каменный.

Тут сверху заскрежетало, через крышку солнечный свет брызнул.

Глава 21

Только плакалась, что смерть почитай встретила, а тут и не рада вроде как, что освобождение пришло. Чудны люди и помыслы их.

Вниз, зашуршав, сползла лоза дикая. Чего уж там, схватилась за нее, она меня в единый миг оплела, Вася на руки мне прыгнул, в зубах перышко и вытянуло нас наверх.

Я-то думала — леший к нам пришел, да только не было его. Видать еще не было у него мочи самому сюда явиться. Проклятые места они такие, долго смердят черной ворожбой. Ну и на том спасибо, что подмогу прислал.

“А сундук-то, Яринушка?”

Лоза мне не подвластная была, что я могла сделать? Своими силами нам его не вытянуть.

— Позже за ним придем, — решила я и лаз закрыла и не поленилась забросать его сором.

“Куда ж нам теперь?”

Засиделся мой котик совсем, заскучал. За тыщу лет небось каждую елку-иголку, кусточек-листочек в этом лесу наперечет знает.