Как организовать праздник для дракона и (не)влюбиться (СИ) - Эйхен Елена

Однако в этом году тишину гор прорезало странное, почти забытое чувство. Глядя на то, как его подопечные в очередной раз пытаются поймать хвостами снежинки, Ирбис ощутил лёгкое покалывание в чешуе. Предчувствие, тонкое, как первая нить инея на стекле, шептало ему: в это Первоночье всё обязательно изменится.

Глава 4

Метель на улице решила, что наше знакомство с Лордом прошло недостаточно бодро, и припустила с новой силой. Снежинки, крупные и колючие, летели горизонтально, норовя залепить глаза, стоило только выйти за порог уютной, пахнущей сеном конюшни.

Эфирис, довольный жизнью и полной кормушкой, остался хрустеть овсом, а мы с Дамианом двинулись обратно к замку.

Лорд молчал. Он шёл чуть впереди и сбоку, и я не сразу заметила одну странность. Ветер дул с левой стороны, швыряя горсти снега нам в лица, но до меня долетали лишь редкие крупинки. Широкая спина в тёмном пальто из дорогой шерсти служила отличным щитом. Я хмыкнула в шарф. Надо же. Ледяная глыба, а с понятиями о джентльменстве. Или он просто боится, что его новый декоратор замёрзнет и не отработает аванс?

— Вы слишком громко думаете, Элиза, — его голос почти терялся в завывании ветра.

— А вы слишком громко молчите, Ваша Мрачность. — Я старалась не отставать, но сапожки то и дело проваливались в глубокий снег.

— Прекратите меня так называть.

— Как скажете.

Мы подошли к широкой каменной лестнице, ведущей к парадному входу. Ступени здесь обледенели так, что превратились в идеальный каток. Я схватилась за перила, покрытые инеем, и осторожно сделала шаг. Дамиан же поднимался с грацией хищника, привыкшего к любым поверхностям. Он обернулся на верхней ступеньке, видимо, собираясь выдать очередную колкость по поводу моей медлительности.

— Надеюсь, вы не планируете ползти так до самого…

Он осёкся. Я подняла голову, стряхивая снег с ресниц, и встретилась с ним взглядом. Фонарь над входом мигнул, выхватывая из темноты его лицо — бледное, скульптурно-красивое и сейчас почему-то растерянное. Его взгляд скользнул по моим губам, задержался на мокрой от растаявшей снежинки щеке. В его глазах, обычно холодных, как воды северного моря, мелькнуло что-то живое. Тёплое. И в этот момент потомок драконов и хозяин замка совершил ошибку. Он отвлёкся.

Каблук его ботинка поехал по льду. Дамиан взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но сила притяжения была неумолима. Я среагировала быстрее, чем успела подумать. Инстинкты, отточенные годами лазания по стремянкам и ловли падающих декораций, сработали безупречно. Я рванула вперёд и вцепилась обеими руками в лацканы его пальто.

Рывок вышел сильным. Нас качнуло, развернуло на скользких камнях, и мы с глухим стуком впечатались в массивную дубовую дверь. Только вот я оказалась прижата к двери, а Лорд Дамиан — ко мне.

Мир сузился до размеров одной ступеньки. Мы стояли непозволительно, возмутительно близко. Я чувствовала тяжесть его тела, жар, исходящий от него сквозь слои одежды. Его руки, чтобы не упасть, упёрлись в дверь по обе стороны от моей головы, заключив меня в ловушку.

— Вы… — выдохнул он. Облачко пара коснулось моего лица.

— Я, — прошептала в ответ, забыв, как дышать.

Сердце забилось быстрее.

Но самое удивительное происходило с ним. Зрачки расширились, взгляд стал почти осязаемым. Казалось, ещё секунда — и он наклонится и тогда... Ледяная маска дала трещину, обнажая усталого мужчину, который давно забыл, каково это — когда рядом женщина.

— Благодарю, — голос его прозвучал хрипло, низко. Он моргнул, словно сбрасывая наваждение. Осознание ситуации накрыло его волной. Он резко отпрянул, словно обжёгся и мгновенно выпрямился, одёргивая пальто. Лицо снова окаменело, а в глазах вспыхнул гнев — защитная реакция, такая понятная, что мне даже стало его жаль.

— Впредь будьте осторожнее, Элиза. — Он не смотрел на меня.

— Но это вы чуть не упали!

— Я не нуждаюсь в спасении.

— Конечно, милорд. — Вместо спасибо. Я перевела дыхание, чувствуя, как горят щёки. — Понимаю.

Гордец. Лучше свернуть шею, чем признать, что кто-то — тем более я — помог ему устоять. Интересно, он вообще способен произнести слово «спасибо»? Или это физически больно для таких, как он?

Он проигнорировал мою колкость и распахнул двери. Темнота холла поглотила нас.

А ведь на секунду там, у двери, мне показалось… Нет. Глупости. Просто игра света и моё дурацкое воображение.

— Сюда, — коротко бросил Дамиан, ведя меня по бесконечным коридорам.

Мы оказались в комнате, которую он гордо именовал «Переговорной», хотя больше она походила на склеп для важных документов. Тёмные панели, массивная мебель, и — о ужас — плотно задёрнутые тяжёлые портьеры. Воздух здесь был спёртым, пахло пылью и тоской.

Лорд прошёл к столу и начал перекладывать какие-то свитки.

— Итак, к делу. Бюджет не ограничен, но сроки… Что вы делаете?

Я не слушала. Я решительно направилась к окну.

— Здесь невозможно дышать, не то что планировать праздник!

Схватившись за пыльную бархатную ткань, я с силой рванула портьеры в стороны. Ткань поддалась с жалобным треском. Облако вековой пыли взвилось в воздух, затанцевав в потоке зимнего света, который, наконец, прорвался в эту темницу.

— Кха-кха! — Дамиан закашлялся, махая рукой перед лицом.

— Вы что творите?

— Я люблю свет! — возразила я, чихая. — И свежий воздух. Как вы тут работаете? Здесь же можно плесенью покрыться от тоски!

Он посмотрел на меня как на умалишённую, но промолчал. Пылинки медленно оседали на полированный стол. Солнечный луч упал прямо на лицо Лорда, и я заметила, как резко пролегли тени под его глазами.

— Оставьте шторы в покое, — устало произнёс он. — Давайте обсудим сына. Александр… он сложный ребёнок.

— Дети не бывают сложными, — я подошла к столу и села напротив, уперев подбородок в ладони. — Они бывают недолюбленными или одинокими.

— Он не недолюбленный! — вспыхнул Дамиан, и в его голосе лязгнула сталь. — У него есть всё. Лучшие учителя, игрушки из столицы…

— Но у него нет праздника.

Дамиан замер. Его пальцы, лежащие на столе, сжались в кулак так, что побелели костяшки. Он смотрел куда-то сквозь меня, в одну точку на стене.

— В последний раз настоящий праздник в этом доме был при Лилиане. Моей жене. Она любила Первоночье, — продолжил он тише, и я увидела, как дрогнул его кадык. — Она сама украшала залы. Смеялась… Алекс не помнит её, но он чувствует. Потом была няня. Но она вышла замуж.

В комнате стало тихо. Я смотрела на него, и внутри всё перевернулось. Его жена умерла. Вот почему он такой. Не тиран — раненый человек. Глубоко раненый. Возможно, навсегда.

— Мы это исправим, — тихо, но твёрдо сказала я. — Не прошлое. Но настоящее. Где сейчас Александр?

Глава 5

Я нашла Александра в небольшой гостиной на втором этаже. Мальчик сидел на ковре, перебирая какие-то серые кубики. В комнате было сумрачно, камин не горел.

Дамиан остался в дверях. Он хотел войти, но я остановила его жестом. «Не сейчас. Дайте мне попробовать», — говорили мои глаза. Он колебался секунду, но кивнул и отступил в тень коридора.

Я вошла и опустилась на ковёр рядом с мальчиком, не заботясь о чистоте платья.

— Привет. Строишь крепость?

Александр поднял на меня глаза. Печаль и недетская усталость.

— Нет. Это просто камни. Серые и скучные. Как всё здесь.

Я улыбнулась и порылась в кармане кардигана.

— Знаешь, когда я была маленькой, у нас не было замков и золотых кубиков. Мы с мамой жили в крохотной комнатке над пекарней. Денег вечно не хватало даже на свечи.

Мальчик заинтересованно склонил голову набок.

— И у вас не было праздника?

— Был! Самый лучший. Мама покупала один-единственный первоночный лучик. Мы съедали его по дольке, растягивая удовольствие, а шкурки… — я заговорщически понизила голос. — Шкурки мы клали на горячую печку.