Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

Я лежала на чем-то невероятно мягком. Проведя рукой по поверхности, ощутила под пальцами гладкий прохладный шёлк. Осторожно повернула голову. Комната была огромной и роскошной. Стены задрапированы тяжёлыми тканями с золотым шитьём. На полу лежал толстый ковер с замысловатым узором. Всюду резная мебель из тёмного дерева, инкрустированная перламутром и слоновой костью, подушки всех размеров и расцветок, бронзовые светильники причудливой формы.

Где я? Что это за место? Голова немного кружилась, в висках тупо стучала боль. Я попыталась вспомнить, что произошло… КамАЗ… удар… темнота… Но как я оказалась здесь? Это больница? Какая-то очень странная элитная палата? Да ну… Вряд ли даже элитные так выглядят.

Шелест ткани раздался ближе, и в поле моего зрения появилась женщина. Она была одета в яркое многослойное одеяние, которое очень напоминало сари. На её смуглых руках звенели многочисленные браслеты, в ушах покачивались массивные серьги. Лицо у незнакомки было доброе, но встревоженное. Она склонилась надо мной.

— Налини, доченька, ты очнулась? — мягко проговорила она на каком-то певучем, совершенно незнакомом мне языке. Но что самое странное, я поняла её! Каждое слово.

Налини? Какая Налини? Меня зовут Людмила… Людмила Викторовна Катаева. Я попыталась это сказать, но из горла вырвался лишь слабый стон.

Женщина встревоженно посмотрела на меня, приложила прохладную ладонь к моему лбу.

— Не бойся, все хорошо. Ты упала с лестницы, сильно ударилась головой. Вайдья* сказал, что нужно время, чтобы ты пришла в себя. Не говори пока, отдыхай.

Упала с лестницы? Что, чёрт возьми, здесь происходит⁈ Я снова попыталась что-то сказать, но губы не слушались, а в голове был полный туман. Кто эта женщина? Почему она называет меня Налини? И почему я понимаю этот странный язык?

Паника ледяной волной уже подкатывала к горлу, готовая захлестнуть меня с головой, но я с невероятным усилием воли сумела её подавить. « Спокойно, Людмила, спокойно, — твердила я себе. — Сейчас не время для истерик. Ты умная, образованная женщина. Ты всегда находила выход из самых сложных ситуаций. И из этой найдёшь.». Я сделала несколько глубоких, насколько это было возможно, вдохов и выдохов, притворяясь, будто снова погрузилась в сон. Но сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. А мир вокруг, похоже, действительно сошёл с ума. Или это я свихнулась?

Женщина ещё немного посидела рядом, тихонько поглаживая мою руку. Я слышала, как она что-то шептала, её голос был полон нежности и тревоги. Потом она тихо встала и вышла из комнаты.

Я осталась одна, напряжённо вслушиваясь в звуки за резной дверью, которая, кажется, была неплотно прикрыта. Вскоре я услышала приглушённые женские голоса. Один принадлежал незнакомке, которая только что была здесь. Другой, более молодой, с какими-то визгливыми недовольными нотками. Они говорили на этом же певучем языке. И к своему бесконечному удивлению, я продолжала их понимать.

— Хвала богам, что хоть лицо не повредила, — прозвучал молодой резковатый голос. — И так не красавица, куда ещё шрамы на видном месте перед свадьбой…

— Тише ты, Пари! Услышит! — шикнул на нее более мягкий голос. — Язык твой — враг твой! Главное — жива осталась. А красота… не в ней одной счастье. Вайдья сказал, память может не сразу вернуться, так что будь с сестрой поласковее, не обижай лишний раз!

— Да уж, ласковее… — фыркнул молодой голос, который, как я поняла, принадлежал некой Пари. — Почему ей так везёт⁈ Почему не я выхожу замуж за Великого Могола?

— Потому что ты младшая, Пари! — раздражённо ответила ей женщина. — Ты мне надоела, займись лучше чем-нибудь полезным!

Я ничего не понимала. Кого-то собирались выдать замуж? Голова раскалывалась от боли, а к горлу подступала тошнота.

Я снова сосредоточилась на звуках снаружи. Послышались шаги. Медленные, тяжёлые.

— Как она? — раздался низкий глубокий голос.

— Вайдья говорит, что сильный ушиб. Нужно время, — ответила женщина.

— Могол прислал весть. Он желает видеть Налини до новолуния. Свадьбу назначат скоро. Она должна прийти в себя.

— Она очнулась ненадолго, но потом снова уснула. Очень слаба.

— Следите, чтобы никто посторонний к дочери не приближался. И пусть Пари не докучает ей своим нытьем, — распорядился мужчина.

Я лежала, и каждый звук, каждое слово впитывалось в меня, как губка. А потом почувствовала, что в комнате не одна. На мою руку легла тёплая мягкая ладонь.

— Налини, дитя моё… Приходи в себя скорее. Твоя судьба ждёт тебя.

* Вайдья — древний индийский семейный врач.

Глава 3

Я снова попыталась пошевелиться, и тело отозвалось тупой вязкой болью в затылке. Мои пальцы легонько прикоснулись к нему и нащупали шершавую грубую повязку. На запястье что‑то звякнуло. Я осторожно поднесла руку к глазам и увидела тонкие браслеты — не безделушки, а из чистого золота. На них даже виднелись едва заметные вмятины. На пальце блеснул тонкий ободок с зелёным камешком, поймавшим солнечный луч.

— Налини? — снова прозвучал женский голос — Воды?

Я кивнула и с трудом приподнялась на подушках. Сидящая рядом незнакомка быстро поднесла к моим губам чашку. Вода была прохладной, с лёгким привкусом меди. Делая небольшие глотки, я боялась, что желудок восстанет. Но он смирился. Хороший знак.

— Спасибо, — выдавила я и испугалась. Мой голос звучал чуть ниже, чем я привыкла.

— Доченька… — тепло произнесла женщина, гладя меня по голове. — Слава богам.

— Где… я? — спросила я, решившись рассмотреть её получше. На вид незнакомке было лет сорок с небольшим. Красивая, с добрыми глазами и мягкой улыбкой.

— В доме твоего отца, где же ещё? Ты напугала нас, Налини. Я до сих пор не могу в себя прийти.

— Как долго я спала?

— День и ночь. Хорошо, что очнулась. Вайдья скоро придёт и осмотрит тебя, — женщина какое-то мгновение поколебалась, а потом сжала мои пальцы. — Послушай меня. Прибыл гонец из Фатехпура. До новолуния нужно подготовиться. Ты не переживай, всё успеем, только силы береги.

— Можно зеркало? — я почти не слушала её, желая лишь одного — побыстрее покончить со своими страхами. Столкнуться лицом с новой реальностью. Буквально.

Женщина поднялась и вскоре принесла бронзовую пластину, отполированную до блеска. Волнуясь, я взглянула на своё отражение и глубоко вдохнула, чтобы не закричать. На меня смотрела молодая девушка с чёрными глазами и густыми длинными ресницами. Крыло носа украшало небольшое золотое кольцо. Это чужое лицо нельзя было назвать красивым, но в нём жила какая-то своеобразная притягательность. Скуластое, почти мальчишеское, с упрямым подбородком и ямочками на смуглых щеках. Некрасивое, но запоминающееся. Я провела пальцем по щеке — отражение повторило.

— Налини, — женщина забрала у меня зеркало. — Я знаю, что ты боишься… Но ты сильная. Ты всегда была сильной.

Она говорила так, будто убеждала не только меня, но и себя.

— Говорят, падишах справедлив. Даст Бхагаван — он не обидит тебя. Могол верит в Аллаха, но это ничего… Небо одно, доченька… А божьи имена — как разные дороги к одной горе. Быть женой Великого Могола — большая честь.

Но мне сейчас было не до философии. Какой, к чёрту, падишах? Какая жена? Мне бы разобраться, что я вообще такое!

— Кто вы? — наконец задала я самый главный вопрос. Нет, ну а что? Если что, скажу, что ничего не помню.

— Я твоя мама, — женщина смотрела на меня взволнованно, с глубоко затаённым страхом. — Неужели ты не помнишь меня?

— Нет, не помню, — я отрицательно покачала головой. — Вообще ничего не помню.

Она всхлипнула, прижав руку к груди, и в этот момент в комнату вошёл сухонький старичок в белоснежных шароварах. У него была полностью лысая голова и окружённые тонкими морщинками глаза. В руках незнакомец держал небольшой мешочек.

— Вайдья, Налини ничего не помнит!