Рыжая Акула для черного ворона (СИ) - Леденцовская Анна

— Тварь и есть! Настоящая Сколопендра, — поддержала ее другая, явная инопланетянка с сиреневочешуйчатой кожей и зелеными волосами, торчащими как ирокез.

Эта самая экзотическая девушка, Иитеа, стала лучшей подругой Алины, опорой и поддержкой во всем. В противоположность взрывной и энергичной Акуличевой она всегда была по-философски рассудительна и спокойна, как, по ее словам, все представители расы леми-эр.

И именно эти две подружки смогли хоть как-то сберечь приют и помочь остальным пережить трудности, когда мейссу Биядль арестовала городская стража.

До взятия их под опеку графом Нейрандесом тогда надо было еще дожить. Главным шоком для Алины стало не наличие разных рас, а магия, принесшая в жизнь обычной девушки немало сложностей.

Глава 2

Городская стража увела директрису на четвертый день пребывания Алины в приюте. Старожилы, которые провели здесь уже несколько недель, успели поведать ей все отвратительные реалии ожидающего ее ближайшего будущего.

Сколопендра, по слухам имеющая покровителей среди власть имущих, банально торговала попавшими в ее заведение девушками и женщинами.

— Прав у нас, считай, нет. От государства помощи той после выпуска — комнатенка в клоповнике да с десяток монеток, — делилась с Алиной разбитная худощавая Варника. — Так что лучше попытаться из предложенного выбрать вариант поприличнее. Может, хоть как-то судьба сложится.

Что там можно выбрать, Акуличева даже представить себе не могла. Путей после выпуска у попаданок было аж четыре, но все, за единственным исключением, были один хуже другого.

Самый замечательный был выйти замуж, только вот попасться на глаза приличным женихам у девушек не было ни шанса. Мейделада Трисендовна следила за своим «имуществом» как коршун. Ее не интересовало мнение каких-то бестолковых дамочек, в глазах алчной тетки они стоили ровно столько, сколько за них могли заплатить. А случись появиться женишку — и все. Добыча, а соответственно и прибыль, тут же бы утекла из цепких ручонок предприимчивой директрисы.

Впрочем, шанс выйти замуж еще имелся, но только за подсунутого Сколопендрой старикашку. Правда, и он был невелик. Богатые извращенцы преклонного возраста желали иметь бесправных временных игрушек, а не связывать себя узами брака, дающими женщинам защиту закона.

Варника как раз мечтала о замужестве и надеялась, что если ее выкупит у мейссы какой-нибудь пожилой богатей, то уж она-то доведет его до алтаря.

— А что? — Красуясь перед мутным зеркалом в общей умывальне, Варника пыталась принимать томные позы и строить глазки сама себе в качестве тренировки. — Я девушка в самом соку. Ну не в бордель же подаваться? Одного, да еще возрастного, как-нибудь вытерплю. Жить буду в роскоши. К тому же, глядишь, и вовсе до конца жизни себя обеспечу, если постараюсь.

Женщина была не так молода и привлекательна, как воображала, но густые белокурые локоны, чистая кожа и красивая форма груди, соблазнительно выставленной в вырезе не до конца затянутого ворота блузки, давали ей надежду привлечь к себе внимание.

— Не слушай ее. Говорят, они сюда все время ходят за новыми, а куда прежних девают, никто не знает, — потом поймав Альку за руку, предостерегала ее Гарти, фигуристая женщина средних лет с каштановой косой. — Вот бы Жильку мою кто удочерил. Девчонок забирают, кажись, в подружки своим, мода у вельмож, я слыхала, такая. Глядишь, и меня бы с сестренкой вместе увезли. Хоть в няньки, хоть просто в работницы. Я никакого труда не боюсь, лишь бы отсюда подальше.

Больше всего же обитательницы приюта опасались и ненавидели роскошно одетых дамочек, временами заглядывающих сюда. Это были содержательницы веселых домов, присматривающие себе работниц.

Одна из таких и обратила внимание на пышногрудую рыжую новенькую, когда та по поручению кладовщицы таскала во двор на просушку зимние пальто, больше похожие на побывавшие в боях старые шинели.

Первые два дня Алину никто не трогал. Лекарь велел лежать. Ей мазали лицо с распухшим от удара фингалом какой-то белесой мазью. На третий день, когда синяк стал желтоватым пятном, в спальню притащилась похожая на крысу тетка и потребовала от Альки заняться делом.

— Ишь разлеглась, королевишна. Задарма тебя кормить никто не будет! На вас грошей почти не выделяют, а жрете-то небось за троих, — развопилась она, тряхнув Алинку за плечи. — Подымайся и иди вещи перебирать. Невелик труд, да большего тебе и не доверят пока. Давай-давай, шевелись!

То, чем их кормили, и с большой голодухи есть было сложно. Каша на воде, серый, какой-то влажный и тяжелый, как сырая замазка, хлеб и жидкий суп, похожий на мутную воду от мытья тарелок, с остатками овощей. Работали в приюте все. Персонал состоял из, собственно, директрисы, кладовщицы, пары охранников и повара, так что всю работу попаданки делали сами. Был еще учитель, читающий лекции по адаптации, по устройству мира и населяющим его расам, но он являлся приходящим сотрудником.

Спорить у Акуличевой сил не было, да и лежать, когда другие трудятся, она не хотела.

Серое, лоснящееся от времени, мятое, местами в латках сукно с пришитым по вороту облезлым мехом неведомого зверя изрядно пованивало мышиным пометом и плесенью. Алина радовалась, что сейчас не зима и ей не придется носить сию прелесть. Вставая на цыпочки и стараясь не дышать, она развешивала одежонку на специально прибитой к столбам палке.

— Эту мне оставьте, мейсса. Рыжая такая как раз нужна, — услышала она громкое от крыльца и, покосившись туда, поняла, что говорят про нее.

Коротконогая, ярко накрашенная мадам цыганистого вида, с высокой, как башня, прической, вся в блестящих цацках, тыкала в нее пальцем, проявляя явный интерес. Ощущение от подобного внимания было максимально мерзкое, как будто она, Алина, скотина на ярмарке.

Постаравшись побыстрее скинуть оставшиеся зипуны на вешалку, Алька поспешила скрыться в здании, краем уха уловив, как довольная Сколопендра начала набивать цену, напирая на то, что сейчас такая рыжая в приюте всего одна.

Товарки по несчастью, узнав об этом происшествии, горячо ей посочувствовали. Кто-то искренне, как Иитеа, а кто-то не очень, радуясь, что не они удостоились внимания содержательницы борделя.

Алинка старалась быть оптимисткой, продержаться до выпуска. На адаптацию дам давалось ровно два месяца. Словно отвечая на ее молчаливые молитвы, судьба внезапно устроила сюрприз всему приюту. Буквально на следующий день после приснопамятного визита бандерши к ним вдруг ворвались стражники с расспросами и требованиями. Набежало их так много, что на каждую попаданку для беседы нашелся персональный представитель власти.

Акуличевой достался крупный лысоватый дядечка с одышкой. Несмотря на не сильно соответствующий вид — не такими представляла Алина служителей закона, — мужчина оказался умным и внимательным. Он не только расспросил девушку обо всем, что его интересовало, вплоть до мельчайших подробностей, которые она могла слышать или видеть, но и согласился сам поделиться крохами дозволенной информации. А напоследок, закончив беседу, даже дал ей бумажку со своим именем и адресом стражи, куда можно было прийти, если потребуется помощь.

Это был первый местный житель, который отнесся к попаданке по-хорошему. Алина была ему очень благодарна. Зайл Махторкис вернул ей веру в людей и в удачу.

Оказывается, стражу вызвал какой-то важный господин, приехавший за одной из девушек.

— Графов секретарь ведь не человек, как и его сиятельство. Ну вот он и учуял неладное, — не вдаваясь в подробности, просветил Алину служитель закона. — На вас оказались запрещенные артефакты, а пособия не настоящие. Учили, опять же, не тому. Теперь проверки пойдут. Тех, кто почти готов к выпуску, наверное, отправят на вольные хлеба. Пособие-то на самом деле нешуточное назначаться должно, десять золотых. Если экономно жить, так и полгода можно не работать. Жилье, опять же, отдельной статьей.