Рыжая Акула для черного ворона (СИ) - Леденцовская Анна

Подбирая охрану в приют, командование городского управления поступило на редкость дальновидно, во избежание эксцессов и кривотолков в обществе назначив туда глубоко женатых мужчин с репутацией подкаблучников. Каждый житель их небольшого городка точно знал, что тот же Цурин нипочем не рискнет перечить благоверной, у которой был взрывной характер и тяжелая рука.

Алинка в отчаянии сжала ладони в кулаки, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Она понимала, что теперь, даже решившись идти, они одни в стражу не попадут. Их с Иитеа просто не выпустят из приюта.

— А скажем, передать вашему начальству, что мы хотели бы поговорить с кем-то из них? — Иитеа смотрела на парочку сменившихся стражей, словно гипнотизируя. Ее взгляд не давал им просто так завершить разговор и, обойдя женщин, отправиться восвояси.

— Передать-то, оно, конечно, невелик труд, — пожал плечами старший страж. — Да только, сдается мне, не с руки будет им сюда на разговор идти, у начальства дел и там уйма.

— Ваша-то эта... — открыл рот молодой, но тут же осекся, получив чувствительный тычок под ребра от напарника.

— Молчи, Чекуло, поменьше балабонь, — сердито буркнул ему Цурин. — Мамзелям тех дел знать не следует. Мы, барышни, пойдем. Служба у нас. Просьбу передадим. Все, прощевайте.

Мужчины обошли девушек и уже почти вышли за ворота, когда Алина со всех ног метнулась за ними.

— Стойте! Погодите минуточку, — попросила она, ухватив за рукав форменного кителя старшего городского стража Цурина.

— Да что тебе еще-то, девка? — уже осерчал он. — Сказали: не возьмем! Начальству доложим. Или ты думаешь, мы тут у вас на посылках?

— Нет, конечно. Простите. Просто я вспомнила... — Акуличева стушевалась перед нависшим над ней мужчиной, раздраженным ее поведением. — Я подумала, что можно же не начальству. Вы знаете Зайла Махторкиса? — Она вытащила из кармана две смятые бумажки. На одной красовался адрес управления и имя стражника, а на другой — интересующие приютских женщин вопросы.

— Это того, что ли, Махторкиса, из ищеек? — Стражу Чекуло стало любопытно, что еще придумала эта такая настойчивая, упрямая как баран барышня. — Ну допустим. А он-то вам зачем?

— Вот! Он мне сам адрес оставил, сказал, что можно обращаться. — Алина сунула парню в руки лист с вопросами. — Вы эту бумажку только ему передайте и скажите, что если ему некогда к нам идти, так пусть хоть ответы напишет. И с вами обратно передаст. Это же не сложно? Пожалуйста, мы очень просим.

Уже уставший от надоедливой попаданки старший хотел отмахнуться, но его напарника разжалобило несчастное лицо девушки. Стражник убрал писульку в карман, пообещав тут же просиявшей рыжей отдать ее послание адресату.

— Смотри, как бы твоя Мадинка тебе волосенки не повыдирала, ежели прознает, что ты тут с девками любезничаешь, — не преминул съехидничать Цурин, когда они пошли по улице в сторону городского управления.

— Да брось, дядько Цурин, один-то раз передать бумажонку. Даже вон не заклеили ничего. Без секретов все. Жалко же этих. Попали вон сюда — и что с ними будет? — отмахнулся от шутливого подкола Чекуло. — К таким даже моя не приревнует. Им только милостыню просить при храме, куда попечители-то смотрели? Тьфу, срамота!

— Так по слухам, — понизил голос до шепота его напарник, — они все это с директриской и затеяли, попечители-то! Только ты не болтай об этом. Потому тетке сбежать удалось, а без нее и доказательств теперь не найти совсем. Но то не наша печаль, не мы упустили. И жалеть тоже не след, всех не нажалеешься. Видать, судьба у них такая. А может, и вовсе что-то там, у себя, эти девки натворили. Вот их оттуда сюда и переместило. Идем быстрее, закапало еще, как назло. — Ворчливый страж чихнул и ускорил шаг под заморосившим некстати мелким дождиком.

А в приюте после их ухода на кухне разгорелся скандал. Алина после своего попадания сюда сначала вела себя тихо, присматривалась. Ссориться ни с кем она не собиралась. Все они тут были товарищами по несчастью. Только вот характер сколько ни сдерживай, а все равно рано или поздно наружу вырвется.

Поведение Варники, которая, кроме себя любимой, ни о ком не думала, Акуличеву раздражало давно. Сначала она оправдывала его обстановкой, говорила себе, что каждый приспосабливается как может. Но сейчас...

Дело было не в ехидных комментариях в адрес Алины, не в попытках доказать, что все трепыхания попаданок в этой ситуации гроша ломаного не стоят, а в том, что женщина вдруг решила, что она тут главная и наведет свои порядки.

Чуть посоленная жидкая кашица не самая питательная еда. Да и на вкус она была отвратительна. Жильке и второй девочке, которую звали Литеша, удалось набрать в оранжерее Сколопендры миску крупных желтовато-оранжевых ягод.

— Они точно не ядовитые. — Довольно улыбаясь, Лита поставила полную плошку на стол. — Я их пробовала. Еще тогда, когда думала, что меня отдадут господину Молинсу. Она сказала, что я вполне ему подойду.

Литеше было примерно четырнадцать, но фигура у нее, в отличие от пацанячьих форм худенькой Жильки, была вполне зрелая, чтобы вызвать интерес престарелого извращенца.

— Я отравиться хотела. Точнее, просто попробовать, а если умру, так думала, что и пусть. Только они вкусные и совсем не ядовитые.

— Надо всем поровну в кашу положить. — Гарти, потрепав по голове сестренку, потянулась за миской.

— Вот уж нет. — Варника схватила плошку со стола. — Нечего на всех продукты переводить. Их и так мало. И кашу тоже нечего поровну делить. Девчонкам и по полчерпака сойдет, не помрут. И без ягод обойдутся, небось наелись там, а нам только остатки принесли.

— Вот ты крыса! — Алинку аж затрясло от злости. — Нам тут всем есть нечего. Малявки, пока ты палец о палец не ударила, хоть что-то сделали. И не тебе решать, как распределять еду. Поставь где взяла!

— Ой, можно подумать. Сама-то много наработала? Вопросы у нее, видите ли, к стражникам! Еще бы королю написала, дура, чтоб нас всех из-за тебя куда-нибудь на каторгу отправили. — Варника демонстративно зачерпнула из миски ягоды и сунула в рот полную горсть.

— Мы ничего не ели, все до ягодки принесли, — вклинился в склоку тоненький голос Литеши. — Почему на всех нельзя поделить?

— Прекрати, Варника! Я готовила, я и разложу поровну. — Гарти, вооружившись черпаком, стала распределять варево. — Вот выпустишься — тогда за себя и решай, а тут ты такая же, как все.

Наглая блондинка женщину проигнорировала. Скорчив презрительную мину и отступив к двери, она сунула в рот еще горсть ягодок, спеша съесть побольше вкуснятины в полной уверенности, что и каша ей потом достанется. Не посмеют они ее еды лишить. Она ведь может страже пожаловаться. Так повернет, что этим кикиморам мало не покажется.

— Лучше по-хорошему отдай, курва белобрысая! — прихватив со стола деревянную ложку, наступала на мерзкую бабу Акуличева. — А то сыграю тебе на ложках мотив молодильной маски для плешивой выдры.

— А почему плешивой? — полюбопытствовала Жилька, переглянувшись с подружкой и не заметив, что за ними внимательно наблюдает Иитеа. Да и Гарти, поделив кашу, тревожно косясь на скандалисток, нет-нет да задумчиво поглядывала на девчонок.

— Потому что и волосенки могут повыпадать. Очень уж маска действенная.

Пока Алинка отвечала, Варника сделала попытку выскользнуть за дверь, только не преуспела. Сверкнув голубыми глазами, дорогу ей преградила смуглянка Маирла и схватила спорную посудину.

— Да подавитесь своими ягодами. Сама наберу сколько захочу. — Зашипев змеей, блондинка отпустила плошку, в которой оставалось меньше половины глянцевых ярких шариков, и рванулась на выход.

Очень хотелось запустить ей чем-нибудь в спину, но ложку Алине было жаль.

— Давайте уже есть, остынет ведь. — Гарти тащила тяжелый чайник, пока Руи и Жунель измельчали и ссыпали в чашки сушеную траву.

Маирла считала оставшиеся ягоды, чтобы разделить на всех.

— Только по пять штучек в миску, — шепнула женщине подкравшаяся к ней Жилька.