Рыжая Акула для черного ворона (СИ) - Леденцовская Анна

— Так-так-та-ак... — рассматривая что-то на магическом артефакте, протянул представитель городского управления стражей. — Целителя-то, наверное, мы к мамзель пригласим. Ей действительно требуется помощь лекаря. Вы бы, барышня, правда шли к себе и прилегли, что ли, раз нездоровится. Как бы от всяких энергичных действий хуже не стало.

— Ну наконец-то! Хоть кто-то сообразил. — Недалекая блондинка мигом забыла, как только что изображала умирающую. — Вы один поняли, как мне плохо.

Прощебетав кучу благодарностей и торжествуя в душе, что добилась своего и сейчас докажет всем приютским, что очень, очень больна, Варника пошла в дом. Проходя мимо кухни, она, конечно, не преминула туда заглянуть, высокомерно объявив для всех там присутствующих:

— Все же нашелся хоть один нормальный, который понял, как мне плохо, и вызвал целителя. Скорее всего, мне пропишут уход и особое питание. Лекарь-то уж за вами присмотрит, чтобы вы все делали как надо! — Она опять, не замечая, машинально поскребла зад, скривилась на промолчавших товарок и утопала в общую спальню, раздумывая, не вытребовать ли себе как больной отдельную комнату.

«Например, подошла бы та опечатанная, которую раньше занимала кладовщица, — размечталась шелудивая блондинка. — А может, и апартаменты Сколопендры выпрошу. Надеюсь, целитель будет симпатичный и эти дуры умрут от зависти».

— Может, эту хмырхову заразу от нас заберут куда? — глядя вслед ушедшей, буркнула Руи. — Чего тут-то держать? Не будем мы за ней ухаживать. Делать нам больше нечего. Сама себе на заднице прыщей нажрала.

— Вот это вряд ли, милые дамы, — чуть отставший, чтобы немного поболтать со знакомыми стражами, в кухню почти сразу после ухода белобрысой зашел Зайл Махторкис.

Алина обрадовалась ему почти как родному. Все же на фоне всеобщего равнодушия его желание помочь вызывало симпатию. В целом доверять ему на сто процентов она не собиралась, но посоветовать что-то дельное мужчина мог.

— Что мне вам сказать, мамзели… — Сыскарь уселся за чисто выскобленным деревянным столом и не побрезговал выпить травяного отвара, после чего заговорил, достав из кармана бумажку с вопросами, которые нацарапали девушки. — Ситуация у вас, тех, кто остался, незавидная. Скажу вам по секрету: сбежала ваша директриса. Помог ей кто-то! Потому решать, кто виноват и где средства на содержание приюта, будут долго. К тому же без назначения новой управляющей их вам никто и не даст. Опять же совет попечителей...

При упоминании о важных, разодетых, как павлины, старикашках, регулярно появлявшихся в приюте и с видом собственников разглядывавших девушек как товар, дамы вздрогнули и переглянулись.

— А что они? — робко, тоненьким голоском спросила Литеша.

— Господа утверждают, что ничего о действиях мадам Биядль не знали, регулярно получали отчеты по расходам средств и при посещении приюта все выглядело прекрасно, — пожал плечами Махторкис. — Учитывая, что они уважаемые члены нашего общества, а вы пока даже не имеете документов, их слова, скажем так, существенно весомее. Конечно, кое-что мы нашли в конфискованных бумагах, но и тут незадача.

Мужчина невесело усмехнулся.

— Пропали документики? И небось их даже зарегистрировать не успели. Да? — понимая, куда клонит работник городского управления, вздохнула Алина.

— Вы, мамзель, очень умная девушка. Разве что в ваших догадках присутствует одна маленькая неточность. Документы зарегистрировали и присовокупили к отчету об обыске, все как положено, включая магоснимки и оттиски аур с запрещенных артефактов. — Зайл покрутил в руках изящную чашечку, которую Акуличева тоже нашла в шкафчике, спрятанном в кладовой. — Мыши, знаете ли. Бумаги были уничтожены, и главное — никаких следов магического воздействия. И сами грызуны внезапно испарились. Так-то...

Повисшее после этих слов на кухне напряженное молчание, когда каждый задумался о своем, прервал негромкий стук по косяку двери. Пухлый розовощекий человек в пышном сиреневом одеянии просиял ослепительной улыбкой, как только на него обратили внимание. Попаданки с удивлением рассматривали усыпанные кольцами коротенькие пальцы и потрясающе красивые для такого мужчины необыкновенно большие глаза с длинными загнутыми ресницами.

— Эйти-бейн, друг мой, — расцвел при виде посетителя Махторкис, — как хорошо, что ты откликнулся на мой зов. Одной из бедных девушек этого дома нужна помощь целителя. Бедняжке нездоровится, а заплатить за услуги милым барышням нечем.

По спине Алины пробежал тревожный холодок. Акуличева внутренне напряглась, вслушиваясь в диалог мужчин, ведущих беседу с восточной витиеватостью.

«Как бы этот пухляш не оказался очередным покупателем попаданок, а мы — наивными дурами, поверившими, что среди власть имущих существуют порядочные люди», — думала она.

— Вай-вай, дорогой. Какие деньги. Что значат монеты, если кто-то страдает, — махал короткопалыми ручонками толстячок, расточая улыбки. — Весь город судачит, что несчастных держат взаперти, и немудрено, что одна барышня могла не выдержать... Я приложу все силы, чтобы помочь.

По очереди представив присутствующих друг другу, Махторкис попросил Жильку и Литешу проводить разодетого целителя к валяющейся в постели Варнике, а сам, посерьезнев, повернулся к девушкам.

— Эйти-бейн очень хороший целитель, а еще, скажем так, кое-что мне должен. При этом он вхож и в не совсем легальное, теневое общество. То, что одна из вас заболела, сможет сыграть всем нам на руку и позволит потянуть время. По слухам, приют в любой момент могут вернуть под опеку попечителей, и тогда именно они будут решать вашу судьбу, — как-то вкрадчиво начал объяснять Зайл, словно нагнетая обстановку.

Иитеа, все это время внимательно наблюдавшая за происходящим, встала и, забирая у стража пустую чашку, словно невзначай коснулась его руки.

— Ты не желаешь нам зла, человек из управления стражей, но ты не бескорыстен и ищешь выгоды. Что тебе надо в приюте? И правда ли стоит ждать от тебя помощи? — Сиреневокожая попаданка произнесла это негромко, но казалось, что посреди обшарпанной кухни раздался выстрел.

— Я так и знала! — Жунель, порывистая, короткостриженая женщина со звенящими колечками-пирсингом, усеивающими шею, вскочила, обвинительно тыча в невозмутимого стражника пальцем. — Вот зачем вы его позвали? Зачем? И лекаря этой... Через неделю у дуры бы все зажило. Нас теперь всех продадут кому-нибудь под благовидными предлогами.

У попаданки, которая находилась в приюте чуть больше недели, почти все время отмалчиваясь, случилась истерика, девушку заколотило, и она зарыдала-завыла в голос, наконец-то выпустив на волю весь накопившийся стресс.

Иитеа обняла ее, успокаивая, а Алина категорически потребовала от стражника наконец сказать им правду.

— Все не так страшно, как вообразила себе ваша подруга. Я действительно вам помогу, как и обещал. Не за просто так, это точно, — соглашаясь ничего не скрывать, кивнул мужчина, нисколько не смутившись. — Для начала мой вам совет. Напишите письмо графу Нейрандесу. С посещения вашего приюта его секретарем и началась эта история. Двуликие весьма щепетильны в некоторых вопросах, а ваше заведение находится как раз на границе земель графства. Если его сиятельство лично возьмет вас под опеку, то никто из попечителей даже не рискнет возразить. И этот совет я вам даю совершенно бесплатно! — заметил Махторкис, прислушиваясь к раздавшимся из глубины дома воплям. — Ну и целитель тоже здесь нам пригодится. Все очень удачно складывается.

— Значит, за что-то еще вы запросите плату? И почему болячки Варники удача? Для кого? — В очередной раз разочаровавшаяся в людях Акуличева хмуро смотрела прямо в глаза сыскаря.

Тот не стал лукавить и взгляда не отвел, наконец выложил все карты на стол, обозначив свой интерес.

Как оказалось, хитрого дядьку при исполнении заинтересовала оранжерея Сколопендры вместе с ее содержимым. Почему-то при обыске никто из приехавших стражей не обратил на нее внимания. Зато в вопросах, переданных Зайлу сменившимися охранниками, Алина написала про растения и специалиста, который мог бы их определить.