Рыжая Акула для черного ворона (СИ) - Леденцовская Анна

Еще по дороге он с возрастающей алчностью в глазах выспрашивал про особенности заинтересовавших его растений.

— А цветочек на семь лепесточков или на пять? Кисточки такие висящие на кончиках веточек, да? — Было заметно, что Эйти-бейн аж приплясывает от нетерпения.

— Да не считали мы те листья. Кисточки были из таких крупинок, и еще точечки красные на цветках. Корни там жуть, прямо из земли прут, и Ско... э-э-э... мадам Биядль их надрезала и что-то собирала в черную баночку. — Более внимательная Литеша пыталась честно вспомнить все, что видела.

— Ага. Темное стекло, разрезы... хм... надо проверить. Традиционно рекомендуют измельчать и отжимать сок, но вот так по живому корню… — Целитель ускорил шаг, глаза горели фанатизмом кладоискателя, но вопросы задавать он не прекратил. Даже забыл в своем порыве, что за всем этим следит сыскарь.

Алина видела, как в глазах Махторкиса пляшут веселые чертики, с восторгом тряся счетами и калькуляторами. Сыскарь уже прикидывал барыши.

В самой оранжерее Эйти-бейн, несмотря на солидные объемы и многослойное одеяние, весьма ловко прошмыгнул по нешироким проходам между посадками. От его внимательного взгляда не укрылось ни одно растение. Вернувшись к входу, мужчина осмотрел небольшой шкафчик с удобрениями и инвентарем и задумался, очевидно что-то прикидывая про себя.

— М-м-м... Скажем так, милые барышни и весьма уважаемый мной господин Махторкис. Некоторые довольно непростые травки здесь очень, очень ценные, но в вашем случае тянут лет на десять каторги. — Целитель хитро прищурился, ожидая хода оппонента. Он отлично понимал, что угрожать сыскарю, небескорыстно взявшему под временную опеку попаданок, очень глупо, но вот сбить цену — вполне реально. — Я готов не только купить всю оранжерею вместе с содержимым, но и взять на себя ее перемещение в надежное и нужное мне место...

— Только?.. — Зайл понимал, что зельевару раздобыть такое можно лишь на черном рынке и втридорога, но целитель специально тянет паузу, чтобы попаданки, перепугавшись, захотели побыстрее избавиться от всего здесь растущего добра.

— Скажем, я даю за все пятнадцать золотых. И нужен будет допуск сюда, кроме меня, еще пары помощников с артефактами, чтобы упаковать все это. — Эйти-бейн с ласковой улыбкой доброго дядюшки погладил деревянные лакированные переплеты стекол, затянутых паутиной-неразбивайкой.

— Нет! — Алина сразу поняла, что дело нечисто. Торговаться она умела, хоть и не любила. Когда выгадываешь каждую копейку, ценишь любую возможность ее подзаработать или не потратить. — Начнем с того, что на саму оранжерею мы не договаривались. Инструменты, удобрения, земля, да тут уже свой особый микроклимат, посадки в правильном расположении, чтобы росли лучше… — Акуличева чуть не подавилась в праведном возмущении. — Только это стоит как минимум десять золотых, без самих растений.

— А мои затраты? — тут же напыжился толстячок. — Вы, мамзель, думаю, не в курсе, сколько стоит свернуть магически подпитываемую и засаженную оранжерею, ничего не повредив! Это, знаете ли, недешево!

Эйти-бейн с недоумением уставился на расцветшую в приторно-сахарной улыбке рыжеволосую девушку. Его необдуманно сказанные слова вызвали прямо-таки противоположную реакцию.

— Значит, двадцать за помещение и еще пятьдесят за растения, — вспоминая, сколько, по слухам, стоят продукты и одежда, тут же выдала Алина. — Нам еще нужна посуда, постельные принадлежности, ремонт бы хоть в кухне сделать. Если вы готовы нести такие расходы, значит, это того стоит!

— Но, мамзель, вас выкинут из этого вашего сарая через месяц или чуть больше. Зачем здесь что-то менять? — изумился мужчина. — Тем более вам, как вы понимаете, деньги я передать не вправе, только господину Махторкису. Зайл, конечно, человек порядочный, насколько это возможно в наше непростое время, но золото и не таких портило.

Сумма, запрошенная Акуличевой, и правда была большой. На десять золотых, которые, как оказалось, на самом деле полагались каждой попаданке после выпуска, можно было скромно прожить практически год, не устраиваясь на работу.

— Думаю, что все это, — рыжеволосая Акула обвела рукой помещение, — вам очень надо, раз не пугают даже сроки каторги, которые вы сами и озвучили. Господин Махторкис же, полагаю, получив половину суммы, не станет морить голодом одиннадцать бедных попаданок.

— Двенадцать, — рассеянно поправил девушку сыскарь. Он не ожидал, что сумма окажется столь велика, а уж щедрое предложение отдать ему аж половину и вовсе выбило мужчину из колеи. После него урвать еще что-то или тем более обмануть казалось ему невозможным. Совесть у Зайла Махторкиса в наличии все же была.

— Нет. — Алина хихикнула. — Варнику я не считаю. Уважаемый же сам велел кормить ее лишь овощами и травяными отварами. Так что одиннадцать нас и одна травоядная больная коза.

Это определение сварливой блондинки мигом разрядило напряженную обстановку.

Правда, Эйти-бейн сделал еще одну попытку сбить цену до шестидесяти пяти золотых, но рыжая тут же взвинтила цену до семидесяти пяти, с невозмутимым выражением лица наблюдая за ошарашенным таким поворотом целителем.

Толстячок в сиреневом пару секунд хватал ртом воздух, как рыбка, пытаясь придумать достойный ответ, выражавший его возмущение в культурных выражениях, а не тех, что рвались наружу от неслыханного нахальства рыжей барышни.

— Уделала она тебя, — неожиданно совсем несолидно для такого дядечки в форме, тонко, по-девчачьи, хихикнул сыскарь, и Эйти-бейн, махнув рукой, тоже улыбнулся. Правда, поинтересовался:

— А если бы я еще раз предложил меньше?

— Опять бы увеличила, до восьмидесяти, — охотно ответила Алина. — Вы же покупатель, и товар вам нужен. Он уникальный. На теневом рынке наверняка все это по отдельности стоит раз в пять дороже. Причем без оранжереи.

— Беру для себя, — тут же замахал целитель руками, перстни на которых переливались в свете проникающего сквозь стекла солнца. — Но вот зелья — да, будут иметь хорошую цену, и их я, конечно, буду продавать. Надеюсь, вы все же согласитесь рассмотреть первоначально предложенную вами цену в семьдесят золотых. Разумеется, я запомню вашу интересную манеру торговаться. Даже, пожалуй, помогу... — это прозвучало как «прослежу», — чтобы господин Махторкис в полной мере обеспечил вас всем необходимым. Причем авансом. Сразу, как только мы ударим по рукам. Кое у кого из торговцев я, в силу профессии, имею приличные скидки на весь ассортимент. Продукты тоже входят в перечень, и даже... — пауза была сделана с предвкушением реакции, которая, мужчина не сомневался ни капли, должна была быть очень бурной, — даже в лучшей кондитерской нашего города, «Эльфийские сладости от элуи Феу'Тьель».

Восторженный визг двух луженых подростковых глоток Жильки и Литеши контузил всех. Наверное, его было слышно даже за пределами приюта.

Глава 6

Читая пришедший через пару недель ответ графа Нейрандеса, Алина почему-то вспомнила именно этот день. Как они тогда впервые наелись досыта. Нормальной еды, а не тех помоев, которыми их до того кормили в приюте. Расщедрившийся Эйти-бейн, будучи в превосходном настроении, поскольку операция по изъятию оранжереи должна была пройти этим же вечером, даже предложил отпраздновать столь выгодную всем заинтересованным сторонам сделку. — Милые дамы, надеюсь, вы позволите мне заказать для вас праздничный ужин, — сияя белозубой улыбкой, растекался он сладким сиропом. — Конечно же, я постараюсь учесть все ваши вкусы и пожелания. Поскольку банкет был за счет целителя, попаданки, разумеется, не возражали. К тому же Зайл был нужен в приюте для контроля за чужаками с артефактами, которые будут забирать покупку пронырливого толстячка. Потому с доставкой продовольствия в тот же день у сыскаря могло не получиться. Заказанную из едален и рестораций провизию привозили несколькими партиями. Даже дежурившим стражам перепала корзинка с бесплатным ужином. Алина с неудовольствием приметила торчащее из-под тряпицы горлышко бутылки, но сыскарь развеял ее настороженность, уверив девушку, что там ягодный отвар с пряностями, настоянный на меду. — Это чтобы ночью не мерзнуть, уважим парней. Погода сырая стоит, ветреная, а сторожка у ваших ворот хуже лачуги последнего забулдыги. С виду свежепокрашенная, а внутри латка на латке. Там доска, там кусок спила, а где-то так и паклей просто щели заткнуты. Это там, где стены сбоку кустами прикрыты, — рассказывал Зайл о тяготах охраны приюта. С коллегами мужчина успел пообщаться, договариваясь об ограниченном допуске посторонних под свою ответственность. Акуличева и сама знала, что там, где требовалось, Сколопендра создавала видимость благополучия весьма успешно, при этом крайне экономно расходуя казенные средства, которые всегда считала своими собственными доходами. Потому, понадеявшись, что сыскарь не врет, бутыль у охранников отбирать не стала. Сам же Эйти-бейн, по-видимому, зачем-то вознамерился произвести на барышень поистине неизгладимое впечатление, посему к тому моменту, как прибыла последняя партия готовых блюд, наши дамы осознали ужасное. Им банально не хватит большого общего стола, чтобы разместить все эти щедрые дары. Вот тут и пригодилась профессия нашей Акулушки. Алинка моментально сориентировалась, сгребла все копчености, соленья и прочее нормально хранящееся и перетащила в холодную кладовую, про запас. Туда же она отправила часть залитых сургучом кувшинов с напитками; способные, на ее взгляд, сохраниться фрукты в плотной кожуре; наборы шоколадных конфет; пряники; печенье; что-то похожее на пастилу и орехи. Но даже от того, что осталось после ее хомячье-хозяйственной рачительной сортировки, разбегались глаза. Какое-то тающее во рту мясо в густом соусе с кисловато-пряными ягодно-томатными нотами; свежайший хлеб; нежная зелень; взбитая до воздушности творожная масса со сливками в крошеве из фруктового льда, политая соусом, чем-то похожим на розовый кисель; пирожные, при взгляде на которые чудилось, что они сейчас исчезнут, до того хрупкими и невесомыми они казались. Жилька с Литешей так и вовсе застыли в ступоре над огромным тортом, где, подчиняясь законам неведомой магии, на зеркальной глазури, идущей волнами, покачивались хлопающие крыльями сахарные птицы, грацией напоминающие земных лебедей. Маирла, сверкая невероятными голубыми глазами на губастом смуглом лице, сидела на стуле с краешка стола, нежно обнимая здоровенный, изогнутый как штопор кабачок потрясающего черничного цвета с тонкими розовыми полосками. Алина понятия не имела, что это за штуковина и чем привлекла к себе попаданку из мира Куорилесса, но по решительному виду смуглянки было понятно: делиться сомнительным лакомством при таком изобилии еды та точно не намерена. Как водится, прекрасный вечер не мог пройти без того, чтобы одна позабытая всеми особа не напомнила о себе.