Искатель 16 (СИ) - Шиленко Сергей

Я посмотрел на остальных своих женщин. Они не ревновали, наоборот, в их глазах читались тепло и… одобрение. Этот трогательный момент с Мароной и её отчаянное желание стать матерью ещё раз, кажется, возбудил всех.

Зара долго ждать не стала. В ней не было аристократической утончённости Мароны или робкой нежности Ирен, только первобытная честная страсть. Она просто прижалась ко мне, и я, обняв её, нежно поцеловал, лаская большую пышную грудь, затем уложил на меха и жадно вонзился в тугое горячее лоно. Зара тут же обвила меня руками и ногами, постанывая от удовольствия и двигая бёдрами в неистовом первобытном танце. Она не просила, а брала то, что хотела, и эта её прямота заводила не меньше, чем изысканные игры Мароны.

День выдался адски тяжёлым. Ноги гудели от многочасовой ходьбы, спина ныла от тяжести рюкзака, но эта ночь… Эта ночь стала наградой, долгой, сладкой и абсолютно заслуженной. Измотанный, но счастливый, я заснул рядом со своей семьёй.

И в тот момент для меня только это имело значение.

Глава 2

Следующий день пути прошёл в гнетущей тишине. Я заранее переместился из арьергарда в голову колонны, поближе к Мароне, нутром чуя, что сейчас ей понадобится поддержка, хотя гордость никогда не позволит об этом попросить. Мой ход был чисто инстинктивным, как у солдата, прикрывающего товарища перед входом в опасную зону.

Мы молча взбирались на холм, с которого обещала открыться панорама города. Полторы тысячи беженцев за спиной и такая тишина, что в ушах звенело, чувствовалось общее липкое напряжение. Я ощутил, как Белинда, идущая рядом, рефлекторно вцепилась в мою руку холодными и влажными пальцами. Я сжал их в ответ молчаливым ободрением, что я здесь, рядом и начеку. Даже суровая Гарена, старшая горничная, придвинулась к своей госпоже на полшага ближе профессиональная выдержка боролась в ней с простым человеческим сочувствием.

Все взгляды следили за Мароной. Она шагала впереди, держа на руках маленького Дарина: спина прямая, как на параде, подбородок задран вверх, хотя шла навстречу своему главному кошмару. Для идущих следом людей она не просто баронесса, правительница провинции, а живой символ власти и несгибаемости, маяк надежды.

Но даже этот маяк дрогнул, когда за гребнем холма показалась Терана. Плечи Мороны, до этого гордо развёрнутые, заметно опустились, из груди вырвался тихий судорожный вздох.

И было отчего. Меня самого словно обухом по голове ударило, когда увидел, во что превратили мой Мирид. Но моё поместье — просто дом, а это… Терана являлась её жизнью, делом всей её семьи, её ответственностью, и потеря выглядела в сотни раз масштабнее.

Я подошёл ближе, встал рядом, просто чтобы Марона ощущала моё плечо, и вместе с ней принял удар.

Терана умерла.

Деревянно-каменная стена, когда-то защищавшая город, теперь напоминала обломанные зубы в черепе, повсюду лишь почерневшие рухнувшие остовы. За ними простиралось серое море пепла и обугленных брёвен там, где ещё недавно стояло больше сотни домов. Ветер донёс до нас смрад мокрого пепла, гари и… пустоты, подняв в воздух едкую пыль, которая тут же заскрипела на зубах, забилась в ноздри, осела на языке горьким привкусом. Марево висело над руинами удушливым гнетущим облаком.

Но хуже всего выглядело родовое гнездо Мароны.

От поместья Монтшэдоу остался только скелет. Обугленные кости фундамента и груды камней — вот и всё, что уцелело от величественного особняка. Его не восстановить, только сносить бульдозером и строить заново. От хозяйственных построек остались лишь выжженные пятна, газоны, сады и деревья превратились в чёрную пустыню, присыпанную серым саваном пепла.

Баронесса застыла, глядя на мёртвое поле. Лицо окаменело, но я видел, как подрагивают её ресницы и как тяжело вздымается грудь. Она дышала с трудом, короткими прерывистыми вдохами, словно ей не хватало воздуха. Мне хотелось обнять её, заслонить от этого вида, но я знал, что нельзя. Не сейчас, не перед её людьми. Она должна оставаться для всех несокрушимой скалой.

Я мог лишь молча стоять рядом, стараясь стать частью этой скалы.

Прошла минута, может, две. Марона сделала глубокий, почти беззвучный вдох, плечи снова расправились, маска несокрушимой уверенности вернулась на место. Она повернулась к Гарене, и её голос прозвучал на удивление твёрдо, без единой дрогнувшей нотки.

Поразительная женщина!

— Мы разобьём лагерь здесь, на той стороне холма, чтобы руины не мозолили глаза. Сообщите всем, сегодня вечером состоится совет по плану восстановления Тераны. И ещё… Предадим земле тела героев, павших в битве с Отверженными Балора. Завтра же приступим к работе.

Старшая горничная энергично хлопнула в ладоши, и её вымуштрованные служанки тут же бросились разносить приказы по растянувшейся колонне. Люди, до этого стоявшие в ступоре, начали двигаться, началась организованная суета: одни разгружали повозки, другие расчищали места для палаток, третьи разжигали костры. А баронесса, не теряя ни секунды, созвала городских старшин на совет, чтобы решить, как вернуть Терану к жизни.

Собрались в кружок у костра. Лица мрачнее тучи освещали тревожные сполохи пламени.

Первый вопрос очевиден, как яма на дороге: что делать с руинами? Я прикинул объём работ. Сортировка и вывоз мусора в промышленных масштабах: металл в одну кучу, пойдёт на переплавку, камень, что уцелел, в другую, пригодится при строительстве, остальное на свалку или сжечь к дьяволу.

— А не легче ли просто отстроить город на новом месте? — подал голос Норман, владелец сгоревшей конторы. Голос у него был мягкий, вкрадчивый, как у продавца подержанных машин, но говорил он, по сути, дело. — Прямо рядом со старым. Так мы сэкономим кучу времени на расчистке.

Марона резко качнула головой.

— Город уже спланирован, улицы проложены, подвалы вырыты. Небольшая расчистка — это меньше труда, чем строительство целого города с нуля, — она пыталась апеллировать к логике, но я слышал в её голосе совсем другое, отчаянное желание уцепиться за прошлое.

— Прошу прощения, миледи, но я в этом не уверен, — мягко возразил местный банкир. — Мы можем скопировать планировку, а вырыть новые подвалы проще, чем разгребать весь этот хлам.

— Город не сдвинется ни на дюйм, — отрезала баронесса, и в её голосе зазвенела сталь. И тут она сказала то, что думала на самом деле. — Если отстроимся на руинах наших старых домов, это станет нашим триумфом, если же мы повернёмся к городу спиной, пепелище никогда не даст забыть о нашем поражении.

И вот тут она была права на все сто процентов. Восстать из пепла — это мощный символ, а убежать, поджав хвост, и строиться рядом, каждый день глядя на памятник своему поражению, убьёт дух быстрее любой чумы.

Но городские старшины, похоже, этого не понимали, они с тревогой переглянулись, думая о затратах и рабочей силе, а не о боевом духе.

— Мы всегда можем расчистить старый город позже, — предложил Морван, представитель ремесленников, пытаясь найти компромисс. Типичный ход, когда боишься сказать «нет» начальству. — Могли бы разбить там мемориальный сад. Или фруктовый…

— Я сказала… — Марону вдруг прорвало, голос сорвался на крик, полный боли и ярости, но она резко оборвала себя на полуслове. В повисшей тишине слышалось только её тяжёлое дыхание, затем она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание, и ледяным властным тоном продолжила. — Каждый из жителей сам решит, где построить свой дом, но поместье Монтшэдоу мы восстановим там, где оно всегда стояло. И любому, кто захочет строиться на новой земле, придётся заключить с провинцией новые договора аренды.

Ух ты, а это уже удар ниже пояса! Марона явно находилась на грани и использовала последнее оружие, свою власть. Плохой знак.

— Разумно ли это, миледи? — с несчастным видом запротестовал Норман. — Люди и так настрадались. Нам нужно сделать переход как можно проще, где бы мы ни строились.

Баронесса стояла, в ярости раздувая ноздри, и смотрела на холм, за которым скрывался мёртвый город. Я видел, как дрожит её нижняя губа, как побелели костяшки стиснутых кулаков. Ещё секунда и плотину прорвёт. Пора вмешаться.