Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

— А что от Фёдора не было вестей? Что-то тревожно мне.

Князь Урусов отступил. Княжне на прямой вопрос не ответить он не мог.

— В столице он, арестовали его бахи, Иван пошёл туда, он поможет.

Стася развернулась:

— Почему не разбудил?

— Тебе тоже отдыхать надо! Не железная же!

Стася злилась. Если Никита думает, что, ограждая её от плохих новостей он проявляет заботу, то сильно заблуждается. Она бы могла приказать ему. Но не хотела посягать на свободу личности. Если бы они были в бою, тогда да, она бы воспользовалась своим правом лидера Триады, но вот так вот в личной жизни нет.

А он пытался управлять её личной жизнью. Что Стася и сказала князю:

— Никита, не надо пытаться управлять моей жизнью.

А он вместо ответа, шагнул ко ней и поцеловал. Обхватил своими ручищами так, что не вырваться. А у неё произошло раздвоение. С одной стороны её охватила эйфория. Целовал князь умело, твёрдо и вместе с тем нежно, осторожно и мягко проводя языком по губам, не оставляя и шанса не приоткрыться, и магия её стала отзываться, превращаясь в маленькие шипящие пузырьки, словно в бокале с шампанским поднимающиеся со дна на поверхность.

А, с другой стороны, на Стасю вдруг нахлынул тёмный ужас оттого, что она ничего не может сделать, что мужские руки крепко держат её, не оставляя шанса вырваться. И вот это двойственное чувство привело к тому, что тёмная половина смешалась с пузырьками и вышла на поверхность ударной волной, и отбросила князя прямо на противоположную сторону комнаты, туда, где находилась дверь. Которая именно в этот самый момент открылась и в неё вошли…Фёдор Троекуров и Иван Урусов, которые еле успели увернуться от падающего князя. За их спинами стоял Кирилл Демидов и осуждающе смотрел на Никиту Урусова, будто бы знал отчего у князя так горят глаза.

— А чего это вы здесь делаете? — удивлённо спросил Иван Урусов

— Не видишь, что ли, тренируемся, — как ни в чём ни бывало ответил Никита. Поднимаясь с пола.

«Вот же… медведь», — подумала Стася, с облегчением увидев, что с князем всё в порядке.

— Княжна, — выдохнул Троекуров, который выглядел так, словно выбирался откуда-то из оврага в лесу. В волосах его были какие-то выжившие после осени листочки, куртка была грязная, словно он вместо снега угодил в какую-то грязную яму, лицо расцарапано, рукав на куртке был порван, словно ему пришлось отбиваться от собак.

— Что с тобой произошло, Фёдор, — спросила Стася, — я тебе потеряла. Удалось ли договориться с бахами-революционерами?

Прежде, чем Фёдор ответил, Стася уже знала, что он скажет, но ей было неловко за всю эту ситуацию с медведем, который вопреки всему стоял со счастливой рожей и поэтому она спросила, просто, чтобы спросить.

Конечно, он не договорился, более того, в столице было организовано четыре кольца обороны: наружное, и три внутренних. На последнем кольце, возле Кремля вместе с бахами были силы Альянса, хорошо вооруженные, с приказом уничтожения Кремля, в случае потери позиций.

— Прости, княжна, — сказал Фёдор, — я не справился.

Стася вздохнула, понимая, что Дракон, наверное, никогда не избавится от этого чувства вины. Но он «большой мальчик», поэтому Стася не собиралась каждый раз говорить ему, что простила. Достаточно того, что один раз сказала, когда приняла в Триаду.

— Как они собираются уничтожить Кремль? — задала княжна вопрос, вместо того чтобы «погладить» дракона по голове.

—Заминированы все башни, — вместо Дракона ответил Иван Урусов

— Откуда узнали? — спросила княжна

— Андрей Васильевич Голицын рассказал, — чуть нахмурившись ответил Урусов, но на последней фразе морщинка меду бровей разгладилась и чуть улыбнувшись, сказал, —вам, просил передать привет

— Голицын? — удивилась Стася, — он с вами?

— К сожалению, нет — вздохнул Урусов, помог нам, но сам не приходил.

— Надо собирать князей, — сказала Стася, — срочно

— Будем менять время штурма? — спросил Никита Урусов

— Нет, —ответила Стася, — время менять не будем, а вот план изменим.

Триада вышла, оставив Стасю одну. Надо было собираться, но что-то мешало, как будто бы забыла что-то или кого-то? Сон что ли снился.

Точно, во сне будто бы бежала за кем-то, звала, или её звали? Кто? Присела, сосредоточилась. Таня, Алёша…

Открыла глаза, напротив сидел Андрей Васильевич. Повертела головой. И вдруг услышала, как обычно это бывало, когда он связывался с ней по ментальной связи, сам вроде сидит молча, а голос слышно.

— Ну что головой вертишь? — прозвучало в обычной язвительной манере князя Голицына.

— Здрасти, — только и успела сказать Стася

— Здрасти, — ещё более язвительно произнёс Голицын, — чем голову свою забила, третий день пробиться не могу. Сколько говорил, утречком на пробежку, голова опустеет и мысли умные придут.

— Так, я…— попыталась сказать Стася, внутренне осознав, как ей не хватало этого язвительного тона Андрея Васильевича.

— Я, я… эх, «железная» значит, — язвительность сменилась на усталость в голосе:

— Стася, ситуация очень тяжёлая, мне осталось немного, знаешь, каждый выход стоит мне десятки лет, поэтому выходить не могу, а отсюда много мне сделать не получится. Сил много потратил пока Дракона твоего вытаскивал. Слушай внимательно. Бахи будут под зельем, Пеплона постаралась. Второй день им разливают. Боли не будут чувствовать, никакие убеждения не помогут. Только сила твоя и Триады сможет помочь. Плохо, что воды нет, получилось бы быстрее, но что есть, то есть. Смотри себя не выжги. Помни, у тебя вся сила двенадцати, распределяй как учил. И да, это не последняя битва, самое сложное впереди.

Лицо Голицына начало бледнеть. Стася крикнула: — как Кремль разминировать?

— Используй Триаду, — ответил Голицын, и уже исчезая прозвучало: — с Алёшей всё в порядке, слежу.

Стася открыла глаза. Вот же снова новые задачи. Собралась. Уже было не до этикета. Надела брюки, блузу, поверх тёплый жилет, взяла куртку. Волосы собрала в косу, заплела французскую, чтобы не растрепались быстро, и спустилась вниз.

Триада и все Урусовы уже были там, завтракали все вместе, только мужчины, детей и женщин не было, рано только начало светать. За столом Стася увидела незнакомого молодого человека. Кого-то он ей напоминал.

Все встали, приветствуя княжну.

Урусов старший, Алексей Никитич, обратился к ней:

— Анастасия Николаевна, позвольте представить вам главу Восточного флота, князя Воронцова Михаила Семёновича.

Князь Воронцов впился глазами в лицо княжны и чётко по-военному кивнул. Стася подошла близко и взглянула в сине-зелёные, цвета тёплого моря, глаза князя, словно что-то пытаясь найти. Отметила фамильное сходство с отцом и старшим братом. Краем уха услышала недовольное сопение Никиты Урусова за спиной.

Князь Воронцов младший, был также мощен, атлетичен и высок, как и остальные сыновья княжеских родов. Брюнет, высокий лоб, яркие сине-зелёного цвета глаза, яркость говорила о силе магии. И магия у князя была сильна. Стася покосилась на Дракона, его глаза тоже выдавали его магию, но, если у князя Троекурова глаза светились холодным оттенком синевы, то у Воронцова, цвет был тёплый. Крупный нос, чувственные полные губы.

«Красивый какой, — подумала Стася, — и не скажешь, что князь целым флотом командует». А вслух сказала:

— Добро пожаловать, князь Михаил Семёнович, рада, что и вы присоединились

Стася протянула руку, рассчитывая, что прикосновение даст понять, что привело князя, но ничего не почувствовала. Вот и думай, то ли он настолько силён, что прочитать его нельзя, то ли она после «разговора» с Голицыным ментально устала.

«Значит будем спрашивать», — решила Стася

Конечно, по этикету надо было дать всем время поесть, но Стася сама ела быстро, и полностью соблюдать этикет не было возможности, время военное.

— Какими судьбами к нам, Михаил Семёнович, — спросила Стася и не отдала, что князь Воронцов ответит настолько открыто при всех: