Колодец желаний. Исполнение наоборот (СИ) - Тамга Чулпан

Мысль прервал резкий, пронзительный звук.

Это не был обычный системный сигнал. Это был визг. Короткий, высокий, похожий на крик раненой птицы. Экран монитора Артёма померк, а потом вспыхнул кроваво-красным. По нему побежали строки диагностики, слишком быстро, чтобы успеть прочесть.

— Что за чёрт? — пробормотал Артём, инстинктивно отодвинувшись от стола.

Система редко паниковала. «МЕЧТАтель» был спроектирован для хладнокровия. Даже при серьёзных сбоях он выдавал предупреждения сонным, меланхоличным голосом синтезатора речи. Этот звук... он был живого. Панического.

На экране хаотичное мельтешение остановилось. Вывело крупный, жирный шрифт:

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ.

СЕКТОР: «СТАРЫЙ ПРИГОРОД», КВАДРАНТ 7-Г.

ТИП: ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ КОНТРАФАКТ УРОВНЯ 4.

ПРИЗНАКИ: НЕФОРМАТИРОВАННОЕ, БУКВАЛЬНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ.

КОД УГРОЗЫ: ЖЁЛТЫЙ (ВОЗМОЖНО НАРУШЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО СПОКОЙСТВИЯ).

АВТОМАТИЧЕСКОЕ НАЗНАЧЕНИЕ ИСПОЛНИТЕЛЯ: КАМЕНЕВ А. С.

ССЫЛКА НА ПРОТОКОЛ: 14.7.

И всё. Экран снова погас, вернувшись к обычному рабочему столу с иконками папок и служебных программ. Тишина в офисе снова стала густой, тягучей, но теперь в ней висело эхо того визга. И эти слова: «Эмоциональный контрафакт». «Буквальное исполнение».

Артём медленно выдохнул. Он не был новичком. За пять лет работы в ИИЖ он видел многое: и «серые дыры», где желания засасывались и исчезали без следа, и «эхо-всплески», когда одно сильное желание резонировало с десятком других, создавая какофонию, и даже пару попыток несанкционированного колдовства с помощью кустарных усилителей. Но «эмоциональный контрафакт»...

Он мысленно пролистал внутренний каталог терминов. Контрафакт. Подделка. Фальшивка. В их терминологии — желание, которое было исполнено, минуя все фильтры и протоколы ИИЖ. В обход системы. Словно кто-то провёл прямую линию между «хочу» и «получил», не заботясь о последствиях, о балансе, о безопасности. Буквальное исполнение. Самое опасное. Потому что люди редко говорят то, что думают, а думают — то, чего на самом деле хотят. И когда желание, вырванное из подсознания, материализуется в чистом виде... это редко бывает красиво. Чаще — страшно. Иногда смертельно.

«Квадрант 7-Г, — мысленно наложил он карту города на внутреннюю сетку. — Улица Маяковского, район старых деревянных двухэтажек. Неблагополучный, но тихий. Что там могло...»

Протокол 14.7. Он знал его наизусть. «Инцидент, способный повлечь нарушение общественного спокойствия, подлежит устранению до наступления официальных нерабочих дней». Новогодние праздники считались «нерабочими днями» в плане штатных ситуаций, но для внештатных — это было окно максимального риска. В выходные, пьянки, эмоции на пределе. Если где-то есть незалатанная дыра в реальности, новогодняя ночь станет детонатором.

Надо было ехать. Сейчас. Разбираться.

Артём почувствовал знакомое, тяжёлое чувство в желудке — смесь долга и глухого раздражения. Он планировал сегодня наконец-то зайти в магазин, купить хоть какую-то еду, может быть, даже готовый салат, чтобы не встречать Новый год на одних макаронах. Он хотел просто посидеть в тишине, посмотреть какой-нибудь старый, глупый фильм по телевизору и забыться. Вместо этого — поездка в промозглый «старый пригород», возня с каким-то контрафактом, бумаги, объяснения...

Он посмотрел на часы. Двадцать три двадцать. До конца рабочего дня формально оставалось сорок минут. Но протокол 14.7 отменял все формальности.

— Чёрт, — тихо выругался он, но уже нажимал кнопку выключения компьютера.

Система запросила подтверждение: «Все несохранённые данные будут утеряны. Вы уверены?»

Артём на мгновение задумался. Его годовой отчёт. Он не сохранил последние правки. Если выключить сейчас — придётся завтра начинать с того места, где он сделал последнее сохранение. А это... пара часов работы. В первый день нового года. Когда все нормальные люди будут спать или болеть с похмелья.

Он вздохнул ещё раз, глубже, и ткнул в «Да». Монитор погас.

Тишина в офисе стала абсолютной. Теперь только тиканье часов да собственное дыхание. Артём поднялся, потянулся, кости хрустнули. Он надел пальто, застегнул на все пуговицы, проверил карманы. Служебный планшет, удостоверение, блокнот, ручка. Стандартный набор. Потом подошёл к сейфу, висевшему на стене, и, набрав код, достал оттуда «стабилизатор поля» — устройство, похожее на гибрид лазерной указки и геодезического прибора. Матовый чёрный цилиндр с кнопками и крошечным экраном. Проверил заряд. Зелёный индикатор. Хорошо.

Он выключил свет в офисе и вышел в коридор. Длинный, пустынный, освещённый тусклыми люминесцентными лампами. Его шаги гулко отдавались в казённой тишине. На стенах висели плакаты с мотивационными слоганами, от которых за годы выработался иммунитет: «Твоя работа — чьё-то счастье!», «Исполняй мечты ответственно!», «Стабильность — наша профессия!». Шрифт был жизнерадостным, бумага — выцветшей. Артём прошёл мимо, не глядя.

Лифт довёз его до первого этажа с тихим шёпотом. Холл ИИЖ в этот поздний час был почти пуст. За стойкой информации дежурила сонная вахтёрша тётя Люда, она же смотрительница архива в дневное время. Она вязала что-то огромное и синее, даже не взглянув на него.

— Ухожу, тётя Люда. По вызову, — сказал Артём, подходя к турникету.

— Ага, — буркнула она, не отрываясь от вязания. — С Новым годом, Артём Семёныч. Не подохни там.

— Постараюсь.

Турникет щёлкнул, пропуская его. Двери автоматически распахнулись, впустив внутрь порцию ледяного воздуха и запаха мокрого снега.

Артём остановился на крыльце, достал перчатки. Ночь была тёмная, низкие облака отражали оранжевый свет городских фонарей, создавая ощущение, что над Хотейском висит грязное, светящееся одеяло. Снег шёл не густой, но настырный, мелкий, колючий. Он забивался за воротник, таял на щеках.

Он спустился по ступенькам, подошёл к служебной «Ладе» припаркованной у входа. Старая, серая, с потёртыми боками и значком ИИЖ на двери. Внутри пахло сигаретами предыдущего водителя и казённым дезодорантом. Артём завёл мотор, дал ему немного прогреться, пока оттирал замёрзшее стекло щёткой. Потом тронулся, медленно выезжая со двора на пустынную улицу Утопическую.

Город готовился к празднику. В окнах домов горели гирлянды, на балконах мигали разноцветные лампочки. Из распахнутых дверей магазинов доносилась навязчиво-весёлая музыка. Люди с пакетами и бутылками в руках спешили по своим делам, смеялись, кричали что-то друг другу. Обычная предновогодняя суета. Они не знали, что где-то в «старом пригороде» в магическую ткань реальности воткнули грязный нож. Не знали, что от работы одного уставшего человека в очках может зависеть, станет ли их праздник кошмаром.

Артём свернул с центральных улиц в лабиринт более узких, тёмных переулков. «Старый пригород» встречал его как всегда: покосившимися заборами, деревянными домиками с резными наличниками, почерневшими от времени и влаги, разбитыми фонарями. Здесь снег лежал неубранный, грязный, утоптанный в жёсткий наст. В окнах светился тусклый, бережливый свет.

Он притормозил у дома, который соответствовал координатам квадранта 7-Г. Двухэтажный барак, некогда, может, и бывший симпатичным, а теперь просто унылый. Во дворе — ржавые качели и горка, заваленная снегом. Ничего необычного. Никаких всполохов магии, никаких искажений пространства. Тишина.

Артём выключил двигатель, сидя в темноте салона. Он достал планшет, запустил программу сканирования поля. Экран засветился, выстроив графики. Фоновый уровень — в норме. Никаких аномальных выбросов. Никаких «контрафактов».

— Странно, — прошептал он. — «МЕЧТАтель» не ошибается. Особенно с такими предупреждениями.

Он вышел из машины. Холод сразу обжёг лицо. Снег хрустел под ногами. Он поднял стабилизатор, направил его на дом, начал медленно сканировать. Экранчик на устройстве показывал зелёную линию — всё чисто.

И вдруг — дрогнул.

Едва заметное колебание. Не в энергетике. В чём-то другом. В... эмоциональном фоне. Как будто сквозь обычный городской шум пробился чей-то одинокий, очень тихий стон. Не боли. Отчаяния.