Попаданка. Комедия с бытовым огоньком (СИ) - Саринова Елена

Варвара Батурина, двадцати трех лет от роду всю свою недолгую жизнь прожила безобидным, но недееспособным «ребенком». И хоть принадлежит она к старому дворянскому роду Верховцевых, род давно обеднел и погряз в провинциальном болоте серой жизни. Таких власть забывает весьма быстро. И, возможно, в этом есть причина позднего замужества единственной дочери категорического вдовца, Трифона Аристарховича Верховцева. В восемнадцать то лет! И не факт, что свершилось бы вовсе, если б не выезд в Москву на обязательный Съезд дворянства. Мелкий помещик, барон Верховцев, пользуясь оказией, потащил в столицу и свою любимую дочь.

Да, кстати, столица у нас Москва. А текущий год (если кое-что в процессе повествования прибавить или отнять), одна тысяча девятьсот девятнадцатый! Мама моя! На престоле император (пока не узнала какой). Франция — «тьмутаракань» (Варвара выходила замуж в «дешевом золоте», привезенном именно из этой обделённой богом страны). А Германия — экономический монолит, первый друг России и Эльбрус всей мировой моды (Ида Павловна пару раз уточнила по ходу дела, что супруг ее покойный родом из-под Берлина, то есть практически небожитель)… Ядрёный же дым! Но, кажется, я слегка от основной тематики отвлеклась.

И если вновь вернуться к бестолковой личности моей предшественницы в этом пышном молодом теле, то она все пять лет замужества за коллежским советником Главного управления гражданских путей сообщения, бароном Аркадием Платоновичем Батуриным, ничего не делала! Не жила! Спала, трескала пончики и мороженое на завтрак, водила дружбу с незамужними девицами, дочерями приятелей господина барона. И от них цепляла всякую ерунду. Дом не вела, благотворительностью, как полагается аристократкам ее уровня, не занималась. Один раз притащила с улицы блохастого облезлого пса. В итоге он укусил за ногу Иду Павловну и разбил на кухне две крынки. Дворник Миха «этого бешеного» к вечеру того же дня куда-то увел. Чем вам не «полная ерунда»? Хотя по мне, так это благотворительность.

Вот личность некоей «беременной Милочки» в длинном монологе моей попутчицы не единожды не всплыла. А интересно б узнать! Но:

— Ты сама виновата, — было сказано уверенно и весьма настойчиво, будто я с этим фактом, как с тем, что Земля круглая, по своей отчаянной тупости не согласна. — Да, ты не ценила то, что дано.

— И думаю, достаточно, — открыв глаза, подставленные ветерку, подытожила, наконец, я. — Два вопроса лишь к вам, Ида Павловна.

— Говори, — вновь дернула та ножкой и демонстративно поджала губы.

— Аркадий Платонович вас со мной в какой роли в мое родовое поместье отправил?

— «В какой» что? — на секунду растерялась эта неожиданно говорливая женщина. — Роли?

— Да, — кивнула я с расплывающейся уже по лицу недоброй улыбкой.

— Э-э… Опекать. Ты ж, Варвара, сама ни на что путнее не способ…

— Достаточно. И теперь второй вопрос: Ида Павловна, по жизненному статусу кто из нас выше?

— Ты, — еще одна пауза и уже ощутимо по-злому выдохнули. Я в ответ вскинула в большом вопросе свои брови. — В-вы, — выдавили мне тут же.

— Вот и ясно. «Вы» и «Варвара Трифоновна», пожалуйста. А в остальном разберемся.

Глупо. Театрально. По-детски. Но, не сдержалась, простите… И вот теперь можно обратно в коляску. Московская губерния, Можайский уезд, Карачаровская волость, деревня Верховцы со своими соловьями и черемухой меня ждет…

Глава 4

Где я? Кто я? (часть 1)…

Ольга Андреевна Черемнина никогда не была романтической дурой. Должность не позволяла. Не страдала она и цинизмом, что странно для той же её работы директором одного из четырех городских многофункциональных ДК. Симбиоз, как ни крути: душевный ореол творчества и столбцы из нудных строгих цифр. Каждый рабочий день! А еще надо дружить с администрацией, департаментом местной культуры, органами проверки, СМИ, отчетной системой «Барс» и… совестью. Последнее не всегда обязательно и порою слишком дорого стоит. Но, она привыкла. И даже получала иногда удовольствие.

А что же сейчас?

Коляска с непонятным гербом баронского рода Батуриных катилась на юго-запад от столицы Москвы. Нет, при прозвучавшем сакральном «Можайский уезд», я направление наше воссоздала сама. Кто ж, живущий в России и мало-мальски вникающий в ее историю, не знает этот маленький город с большой воинской славой?

«Уезд», «губерния», «волость»… Мамочка ты моя! И если еще постараться вспомнить… Перед въездом Ленина на броневике, Российская империя административно делилась на большие губернии. Губернии на уезды в свою очередь, уезды на волости. Но, были еще области и округа. Московская губерния в начале двадцатого века жила на уровне лучших европейских государств. И вместе с Санкт-Петербургской считалась самой процветающей при последнем российском императоре, Николае Втором. А кто сейчас здесь на императорском троне? Мне нужна информация! Но, окончательно выбиваться из образа инфантильки в рюшечках пока что нельзя.

Когда столичные купола утонули в мачтовых верхушках пригородных лесов, я принялась аккуратно потрошить свой пузатенький ридикюль. Ида Павловна к тому времени слегка расслабилась, мерно покачиваясь напротив меня. На самом деле она решила вздремнуть, сложив лапки на собственной дамской сумочке или только делала вид? Если разбираться, нужны ей такие жизненные перемены? В столичном доме высокопоставленного кузена она явно пользовалась уважением и, по всей видимости, замещала Варвару в роли умелой хозяйки.

А теперь что? Можайский уезд, Карачаровская волость, деревня Верховцы с соловьями, черемухой и несуразною мной… Ядрёный же дым! Как мне нужна информация!

В моем гобеленовом ридикюле по итогу оказалось много чего. Первым вытянулся из его тонкой пасти скомканный, однако шикарный по своей бирюзе и обилию вышивки шелковый палантин. В его темных складках следом выпрыгнули два мелких яблока. Таких желтых всех, в крапинку как сорт Голден. И то и другое я отложила рядом на сиденье между бархатными малиновыми подушками и полезла в закрома вновь. Зеркало! Зеркало в диаметре оказалось сантиметров десять, не больше. Круглое, в плетеной берестяной рамке и с точно такой же тощей ручкой… Да, неужели… Неужели… И я на неопределенное время безнадежно зависла…

Ольга Андреевна Черемнина классической красавицей никогда не слыла. Милая, насколько позволяли обычные черты лица и умелый мэйкап. Всё остальное с лихвой компенсировала бурная, сшибающая всё, харизма. Варвару Батурину в отличие от меня прежней, назвать было можно красавицей без всякого одолжения и потуг. Высокий лоб, соболиные брови, зеленые ведьмовские глаза, а губы нежные, а белые ровные зубки, а изгиб гладкой шеи, а золотисто-темные локоны мягких волос… Пожалуй лишь нос. Да, нос Варвары Батуриной в старости (если мы на пару до нее доживем) непременно станет носить гордое звание «утиный». Но, именно он придавал всему виду изюминку.

И почему-то вспомнилась, вдруг поговорка: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». С этим посылом, а еще легкой загадочной ухмылкой я и полезла в свой ридикюль вновь…

Глава 5

Где я? Кто я? (часть 2)…

— А от столицы по прямой, да через Карачаров что сейчас, что по зимнику можно быстренько лететь. Еще при прошлом губернаторе дороги подровняли. Несешься как по Литовскому тракту, — поднялся на козлах, выкинув руку вперед кучер и сощурившись на меня сверху вниз, добавил. — Со свистом.

Я, стоя у распахнутой дверцы коляски, тоже прищурилась от солнца и тихо хмыкнула, приложив ладонь с зажатым в ней яблоком, ко лбу: вот это его с выкидыванием руки — ну, чистый Ленин на броневике. Только обросший и в цилиндре. Форменном.

Кучер с красиво растительным именем Киприян тем временем одухотворенно продолжил:

— Значит, час еще и будем, уважаемая госпожа. Пятнадцать вёрст отседа до Верховцев. Я ж знаю, ездили.