Васильки для попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

— Значит ли это, сударь, что вы собирались жениться на мне не по любви, а лишь потому, что мой отец давал за мной хорошее приданое? Вы хотели поправить свое положение за счет денег моей семьи?

У меня бешено застучало сердце. Что бы он ни ответил мне сейчас, я уже поняла, что тот плот, за который я пыталась цепляться в этом, новом для меня мире, оказался просто миражом. И что в наших отношениях с этим человеком всё с самого начала было не так, как я себе воображала. Осознавать это было горько.

— Не говорите так, Даниэла! Я любил вас… И именно поэтому я сейчас с вами столь откровенен!

— А с Луизой? — быстро спросила я. — Со своей новой невестой вы тоже откровенны? Ей вы сказали, что она для вас лишь способ спасти ваше поместье?

Глава 4. Ты должна это сделать, Даниэла

— Всё совсем не так, Даниэла! — возразил он. — Наверно, мне стоило рассказать вам это раньше, но…

Он чуть замялся, и сейчас я увидела в нём не того мужчину, в которого однажды влюбилась, а инфантильного юношу, который не желает решать свои проблемы сам. Ведь куда проще использовать для этого влюбленных в него женщин.

— Я слушаю вас, сударь!

— Дело в том, что до встречи с вами я собирался связать себя узами брака с другой девушкой. Нет-нет, я не просил ее руки официально, но был готов это сделать.

Он снова сделал паузу. Ему словно приходилось выдавливать из себя каждое слово, и давалось ему это с большим трудом.

— И этой девушкой была мадемуазель Шатор? — догадалась я.

Я не могла поверить тому, что лучшая подруга могла столько времени скрывать это от меня. Что она никак не выдала своих чувств даже тогда, когда мужчина, который был ей небезразличен, решил на мне жениться!

— Да, именно так! — подтвердил его сиятельство. — Наши отцы были дружны, и я знал ее с детства. Этот брак представлялся разумным для обеих сторон, и он должен был случиться еще несколько месяцев назад. Но потом… Потом я встретил вас, и мои намерения изменились.

Наверно, это означало, что он влюбился в меня. Но я не понимала такой любви. Любви, которая исчезла сразу же, как только изменились финансовые обстоятельства. И если граф Ла-Гийон мог любить только так, то, возможно, мне следовало порадоваться тому, что я не стала его женой.

Правда, радоваться почему-то не получалось.

— Мое приданое оказалось больше, чем приданое Луизы? — предположила я.

Возможно, дело было именно в этом, но Эмиль стойко выдержал мой пристальный взгляд.

— Нет! Мои чувства к вам оказались сильнее долга перед своей семьей!

Он умел красиво говорить, но сейчас я уже знала цену его словам. Они не стоили почти ничего.

— И что же случилось с этим чувствами, ваше сиятельство? Они исчезли, как только вы поняли, что приданого у меня больше нет?

Ответить он не успел, потому что в комнату вошла тетя Барбара. Наверно, она слышала наш разговор от первого до последнего слова, и теперь решила, что я слишком груба с человеком, который стоял на социальной лестнице значительно выше нашей семьи, особенно в нынешних обстоятельствах.

Мой отец был всего лишь бароном, а Ла-Гийон графом. Он относился к высшему дворянству и в качестве друга был куда полезнее оскорбленного и оттого обиженного на нас бывшего жениха, Да, тетушка всегда была практична.

— Мадемуазель Бювар! — поприветствовал ее Эмиль. — Рад видеть вас!

Наверно, это было правдой. Ведь ее приход избавил его от необходимости объясняться со мной. И он посчитал свой долг выполненным — он принес мне свои извинения и снова мог считать себя человеком благородным — и поспешил откланяться.

И когда он вышел из гостиной, и звук его шагов растаял в дальнем конце коридора, тетушка посмотрела на меня и укоризненно покачала головой:

— Я понимаю твои чувства, Дани, но ты не должна была так с ним разговаривать. Возможно, твой отец вынужден будет обратиться к нему за помощью. В нашем положении гордость это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Слышать это было горько. Но, к сожалению, она была права. Вот только я не готова была с этим смириться.

— Отец настолько упал духом, что готов искать поддержки человека, который оскорбил его дочь?

Но тетушка откликнулась с такой холодностью, что я поняла — она не готова меня поддержать меня в моей обиде:

— Твой отец всего лишь пытается исправить свои ошибки. Да, он допустил разорение поместья, но сейчас желает сохранить хотя бы то, что у нас осталось. И ты же понимаешь, что в первую очередь он должен позаботиться о добром имени нашей семьи. И ссора с графом Ла-Гийоном нам точно не нужна. Ибо его сиятельство может помочь твоему брату получить место при дворе в столице. К тому же, если мы будем вхожи в дом Ла-Гийонов, то нас станут принимать и в других домах Данвиля. Поэтому, я надеюсь, ты сохранишь хорошие отношения с будущей графиней Ла-Гийон.

Она предлагала мне продолжить дружбу с Луизой? С той, которая как минимум три месяца скрывала от меня то, что Эмиль был уже не моим, а ее женихом? Должно быть, втайне она смеялась надо мной. Над моими доверчивостью и наивностью.

А ведь я обсуждала с ней фасон свадебного платья! И список гостей на свадьбу. И мои чувства к жениху!

Я едва не застонала от досады! Как я сейчас ругала себя за подобную откровенность!

— Ты должна нанести визит своей подруге и поздравить ее с помолвкой!

— Что? — я посмотрела на Барбару с изумлением.

Она не могла требовать от меня такого унижения!

— Да, — без тени сомнения подтвердила тетушка, — ты должна это сделать, Даниэла!

Глава 5. Лучшая подруга

Должна? Должна делать вид, что ничего не случилось? И продолжать улыбаться тем, кто вытер об меня ноги?

Я вскинула голову. Но прежде, чем я успела что-то сказать, Барбара продолжила:

— Я велю заложить экипаж, Дани! Я понимаю, что это не доставит тебе удовольствия. Но ты должна сделать это ради своей семьи! Подумай о своем брате, о матушке! Нам нужно восстановить репутацию нашей семьи, а сделать это с поддержкой Ла-Гийонов будет куда проще.

— Зачем же ограничиваться поддержкой какого-то графа, тетушка? — усмехнулась я. — Почему бы вам не попытаться завязать знакомство с герцогом Данвилем?

Барбара хмыкнула и попеняла мне на то, что я над ней издеваюсь.

Хозяин этого герцогства уже несколько десятков лет не был в своих владениях. Поместьем его, стоявшим на высоком холме, занимался толковый управляющий, который каждый год исправно отправлял поступавшие подати его светлости — то в столицу, а то и дальше, за границу Илларии.

— И надень новое платье, Дани! — спохватилась тетушка. — Чтобы Шаторы не подумали, что мы стали совсем нищими. И будь с Луизой полюбезнее!

Сначала я хотела возмутиться и заявить, что никуда не поеду. Но потом подумала, что я должна и в самом деле нанести визит своей лучшей подруге.

Тетушка хочет, чтобы я поздравила Луизу с помолвкой? Ну, что же, я сделаю это! Мне есть что ей сказать.

И всю дорогу до поместья Шаторов я выстраивала наш разговор. И разговор этот в моих мыслях был совсем не таким, на какой надеялась Барбара.

Дворецкий Шаторов проводил меня не в гостиную, а на террасу, где с книгой в руках сидела Луиза. Тут был накрыт к чаю стол и открывался прелестный вид на небольшой, но красивый сад.

При моем появлении Лу отложила книгу, вскочила и застыла напротив меня. А в ее карих глазах застыло тревожное ожидание.

Она ждала от меня каких-то слов. Но я молчала. И это молчание так наэлектролизовало воздух, что, казалось, он вот-вот готов был вспыхнуть. Впрочем, о том, что такое электричество, в Илларии еще не имели понятия.

— Как я рада, что ты приехала, Дани! — так и не дождавшись от меня ни единого слова, сказала Луиза. — Я так боялась, что ты…

Тут она замялась, не зная, как тактично обозначить наши нынешние отношения. И на сей раз я пришла к ней на помощь.