Я фыркнула. А вот об этом он мог бы и не говорить!
— Но поверьте, — продолжил он, — свой самоходный плуг я сделал еще до того, как увидел ваши чертежи.
— Как давно вы попали сюда?
— Семь лет назад. И теперь мне уже кажется, что этот мир стал родным для меня. Может быть, вы не поверите, но мне понравилось быть герцогом!
Мы оба рассмеялись. Вот в это я как раз поверила легко.
А потом он протянул мне руку.
— Может быть, мы уже перейдем на «ты»? Я Андрей!
— А я Даша!
Но одного рукопожатия нам показалось мало, и уже через секунду я оказалась в его объятиях, а он накрыл мои губы своими губами. И это был длинный и восхитительный поцелуй!
— Но я влюбился бы в тебя, даже если бы ты не была попаданкой! — сказал он.
И в это я тоже предпочла поверить.
— Надеюсь, ты выйдешь за меня замуж?
Я кивнула в ответ. Могла ли я ему отказать? Тем более, что я тоже знала, что влюбилась в него еще тогда, когда понятия не имела, какая тайна нас связывает.
Эпилог
Мы поженились через три месяца. И поселились в большом поместье Данвилей, которое, правда, требовалось привести в порядок, чтобы оно обрело прежний роскошный вид. Но с решительностью и деловой хваткой Андрея-Анри это было нетрудно.
Но я не забывала и про Мансфилд, и мы часто ездили туда, чтобы повидаться с Селестин и месье Брауном.
И когда мы просыпались с Анри в моей старой комнате, и я распахивала окно, то видела бескрайнее пшеничное поле, где среди золотых колосьев голубыми огнями сияли мои любимые васильки.
Я заботилась об этом поместье не только потому, что безумно любила его, но и потому, что надеялась, что однажды оно станет приданым нашей маленькой дочери Луизы, которая появилась у нас через год после свадьбы.
А еще через два года у нас родился сын Антуан.
На полях в наших поместьях работают суперсовременные машины, которые, правда, требуют серьезной магии вместо тех двигателей, на которых они работали бы в двадцать первом веке. Иногда наших с Анри способностей не хватает для того, чтобы запустить какой-то механизм, и тогда нам требуются еще и усилия Луизы Шатор — ведь она тоже оканчивала бытовой факультет.
Впрочем, она уже теперь не мадемуазель Шатор, а маркиза Ризо. И она тоже счастлива в браке.
А вот граф Ла-Гийон, чтобы поправить свое положение, вынужден был жениться на не слишком знатной девушке, отец которой был достаточно богат. Но, увы, он не получил того приданого, на которое он рассчитывал, и вынужден был продать свой столичный дом и удалиться в Ридинг.
А я сама занялась бизнесом — на первую годовщину свадьбы муж подарил мне модный салон мадемуазель Шарлиз (да-да, я рассказала ему о том, что его хозяйка почти выгнала меня когда-то оттуда!). И первое, что я сделала, когда стала его владелицей, это провела беседу с его работницами и объяснила им, что в сфере услуг главное — вежливость. Правда, в столице мы с Анри бывали не часто, но я наняла хорошую управляющую.
В прошлом году Анри восстановил плотину на реке, и теперь в Данвиле еще больше пахотных земель, которые стали еще более плодородными. Так что наше герцогство действительно стало монополистом на рынке зерна. Но мы не злоупотребляем своим положением. Ведь хлеб это то, без чего никто не может обойтись, а значит, даже самый бедный человек должен иметь возможность его купить.
