Между пулей и любовью - Колычев Владимир Григорьевич

Викентий поморщился, глядя, как Пахом закрывает калитку за незваным гостем. Хороший у него телохранитель, дело свое знает, всегда рядом, все видит, все замечает. Только вот Артамона за шкирку взять не может. Возможно, потому что прямой команды нет. Викентий, честно говоря, и сам побаивался Артамона. Хотя ему и удавалось держать марку. В целом.

– А где Ульянка? – Артамон обшарил взглядом пространство перед домом.

– Тебе зачем? – гневно глянул на него Викентий.

Но с Артамона как с гуся вода, улыбается как придурок, так, как будто с ровней разговаривает.

– Так обнять. И поцеловать. По-братски.

– Обойдешься. Зачем приехал?

– Так поговорить.

– Говори!

– Что, и чаю не попью? – Артамон кивком указал на дом.

– Дома попьешь.

– За Ульянку обиделся? Ну так я ж не виноват, что она у тебя такая красотка. Может, я спать не могу, все думаю о ней.

– Ты начинаешь меня бесить! – сквозь зубы процедил Викентий.

Он сразу после школы приехал в Москву из Горького, поступил в институт, шесть лет отпахал инженером на заводе, в восемьдесят восьмом году основал свой кооператив, основное занятия – экспорт отходов цветной металлургии в обмен на персональные компьютеры, пришлось, конечно, поднатужиться, не простое это дело – протаптывать дорожку за кордон. Но Викентий справился, дело пошло. Еще он строил дома́ – для партийной и торговой номенклатуры, преуспел и в этом, роскошный дом в Серебряном бору тому подтверждение. Строил для кого-то, а поселился сам. Жаль, земля в аренде у Мосдачтреста, но приватизация в стране уже идет полным ходом, так что вопрос рано или поздно будет улажен.

Викентий уже зарабатывал миллионы, а его школьный дружок груши в Горьком околачивал, тренером по боксу работал, пока за пьянку не выгнали. На встрече выпускников пересеклись, Артамон прикинулся крутым, расфуфырился, рассказал, какая у него лихая банда из бывших спортсменов, предложил сотрудничество. Викентий уже тогда возглавлял коммерческий банк, Москва кишела бандитами, вот он и купился на безумную идею Артамона, взял к себе на довольствие этого пса, который не очень-то и хотел становиться цепным. И все посматривал на Викентия как на свою законную добычу. Сколько раз мама говорила, нельзя пускать козла в огород.

– Все, забыли про Ульянку! – вскинул руки Артамон.

– Ты забыл!

– Забыл, забыл… Вопрос у меня к тебе на сто миллионов.

– Говори.

– Проблемы у нас, волыны нужны.

– Я должен купить тебе оружие?! – взвился Викентий.

– Да нет, стволы у нас есть, но ты сказал, что на рынке не должно быть никакой пальбы.

– А у тебя проблемы?

Викентий нервно глянул на Пахома. Ну когда у этого кретина включится голова? Неужели не понятно, что Артамона нужно вышвырнуть за ворота, как шелудивого пса!

– Ну, возник вопрос.

Викентий хорошо помнил, как в самом конце восьмидесятых кооператорам перекрыли дорогу за бугор. Спохватились кремлевские старцы, испугались, что на экспорт могут вывезти всю страну, наложили запрет на внешнеэкономическую деятельность. Викентий, конечно, выкрутился, наладил новые каналы сбыта, но на это ушло время. А бизнес продолжал крутиться, но уже внутри страны. Компьютерное программирование, строительство, аренда жилья, пассажирские перевозки, ресторан кооперативный открыли, продуктовый магазин. Он и сейчас торгует страной, вывозит за границу нефтянку, лес, удобрения, в общем, все, что пользуется спросом. Но все это может накрыться медным тазом, поэтому внутренний бизнес остается, торговля, транспорт, гостиничный бизнес. Рынок в районе пятнадцатой ТЭЦ всего лишь малая часть его интересов, но направление перспективное, район Третьего транспортного кольца, станция метро, удобный подъезд, а главное, пустырь на редкость большой, есть куда расширяться. Меньшую часть пустыря он взял в долгосрочную аренду через мэра, с большей надо будет решать вопрос с министерством топлива и энергетики, опять же через городскую администрацию. Но пока что рынок особых доходов не приносил, и Викентий решил отдать его на кормление своим ручным бандитам. А они, конечно же, установили там свои порядки.

– У тебя вопрос, а я должен дать ответ? – возмущенно повел бровью Викентий. – Побили твоих, а ответ должен дать я?!

– Ты в курсе?

– Я же не ты, у меня всё под контролем. И заметь, никакого беспредела. Это ты лес рубишь – щепки летят, торгашей своих замордовал, как они у тебя еще не разбежались?

– Кто меня уважает, у тех все путем!

– На бабу полез, за волосы схватил, ведешь себя как хамло трамвайное!

– Ну, бабу на кулак Лапоть намотал.

– Да хоть волкодав! Ты за все в ответе.

– Нет у меня волкодава, – нахмурился Артамон.

– Зато у тебя проблема с местной братвой есть!

– Да какая там братва? – скривился Викентий. – Так, шелуха… Волын у них точно нет.

– Шелуха? А чего ты подъехал? На Ульяну посмотреть?! Так я журнал тебе с голыми бабами дам! И вали в свой Нижний, там на порнуху смотри!

– Эй-эй, потише! Коней загонишь!

Викентий кивнул, соглашаясь, что перегнул палку. Но его продолжало нести.

– Да от твоих коней толку никакого!.. Зачем ты здесь?

– Стволы мне нужны.

– Твой рынок, делай что хочешь, мне все равно!

– Даже так?

– Только меня к своим разборкам не привлекай. Завалишь ты кого-то или нет, я в любом случае не при делах, это понятно?

– Так никто ничего не вешает. А завалить мы можем… Толпа там серьезная собралась, человек сорок. А у нас полтора десятка. Пацаны там под люберецких в свое время косили, конкретно накачаны, и стенка на стенку только в путь.

Артамон улыбался, делал хорошую мину, но голос едва заметно дрожал.

– Чем я могу тебе помочь? Ульяну к этим люберам доморощенным отправить? Чтобы она уговорила оставить вас в покое? А то, я смотрю, эти парни не хотят слушать твоих девочек, которых ты называешь боксерами.

– Ты их боксерами называешь! – разозлился Артамон.

– А на самом деле они девочки?

– Слышь, ты говори, да не заговаривайся!

– Чем я могу тебе помочь?

– Ну, право на отстрел этой дичи хочу…

– Не будешь ты стрелять! – отрезал Викентий.

– Почему это?

– Потому что груздем назвался. А в кузове для тебя места нет!

Артамон умел делать умные глаза, на самом деле с мышлением у него туго. Надо было сначала спросить, а потом уже козырять принадлежностью к солнцевской братве. У самих солнцевских и мог спросить, у Викентия имелся на них выход. Сергей Анатольевич у них человек умный, дипломатичный, продуманный от и до, не такой дуболом, как некоторые. Это ведь он придумал продавать права на свой бренд, а Викентий мог замолвить словечко за Артамона. Но этот баран уже вломился в чужой дом, поздно уже спрашивать разрешения войти. Если Михась узнает… А он рано или поздно узнает, Артамон стремится, чтобы это случилось поздно. Поэтому не станет поднимать шум, стенка на стенку – это одно, а стрельба с трупами – совсем другое. И менты на уши встанут, и братва, начнутся выяснения…

– Это ты про солнцевских?

– Знаешь, где тебе голову напекло, – усмехнулся Викентий.

– Ну так пошутили мы, на стрелке скажем, что новгородские мы.

– На тебя вчера еще наехали, а стрелки еще не было.

– Так со стволами надо.

– Не будешь ты стрелять. Да и не поможет тебе стрельба. Если уже все серьезно. Завтра будет еще серьезней.

– Не то чтобы серьезно, – замялся Артамон. – Просто этот Камень еще пацанов наберет.

– Кто?

– Камень, главный у них. Рэм Каменев, реально крутой черт. А мы его из табакерки… Как теперь обратно засунуть?

– Как бы тебе самому эту табакерку не засунули, – усмехнулся Викентий.

– Камень рынок под себя взял, пацаны его с кастетами ходят, монтировки там у них по углам на случай шухера. Ножи есть… Может, и волыны. Этот Камень сам из армии только что вернулся, еще и дружбан в один день с ним. Еще там, говорят, кенты на подходе. Их там целую толпу в один день забрили, драка, говорят, сильная была, моталка на моталку…