Но я не княжна! (СИ) - Ксения Васёва

Тьфу, Таша! О чём ты вообще думаешь?! Какой семнадцатый век?!

Девушка со сомнением покосилась на мои голые колени. Затем прикусила губу и тихо вымолвила:

— Зелье надо?

Лаконично и интригующе.

— А какое? — не удержалась я, усаживаясь на лавку. И получила в ответ:

— Ну, то самое. Так и быть, забесплатно отдам. Но в следующий раз лучше ко мне приходи, а не на мост! За женские зелья я много не беру.

Легче, однако, не стало.

— А если я... совсем блаженная?

Она недовольно всплеснула руками:

— Бесстыжая ты, а не блаженная! Живот у тебя маленький, стало быть, срок небольшой! Девки в реке обычно позор свой топят!

Смысл фразы никак не укладывался в мою многострадальную голову. Живот, срок, позор...

— Упаси Боже, я не беременная!

— За старика богатого посватали?.. — продолжила гадать девушка, нахмурив соболиные брови. — Нет? Милый сердцу молодец погиб?.. Тоже нет?.. А чего ж ты в омут бросилась?!

— Ой, не поверишь! — содрогнулась я, вспомнив покойницу. — Труп в реке увидела. Возможно, у неё сократились какие-то мышцы — она глаза открыла, ко мне потянулась...

Или кому-то надо меньше пить! Нет, версия с мышцами мне нравилась больше!

— Ох, господи! — девица прикрыла ладошкой губы. — Неужель русалки в нашей речке завелись, или кто похуже?! Нам нужно срочно предупредить воеводу! Вставай давай, со мной пойдёшь! Ты, верно, из гостей чужеземных?..

Пожалуй, я ближе к блаженным...

— Какой воевода?! У вас что, ролевые игры?!

Девица вдруг густо покраснела:

— Нет у меня с воеводой никаких игр!..

Дело ясное, что дело тёмное.

— Так!.. — провозгласила я, вставая на холодный дощатый пол. — Кажется, ты обещала чай?.. Давай чай!

2. Какого упыря?!

Я впервые пила чай из деревянной кружки. Было странное ощущение, будто меня позвали на съёмки фэнтези-фильма. Не хватало каких-нибудь эльфов, гоблинов и прочей нечисти. Даже чай у хозяйки был не чай! Горячий, сладкий и очень крепкий напиток с травами и мёдом. Семь потов сошло, пока допила!

Но после чая мне действительно стало легче. Словно разжалась пружина, состоящая из холода и паники.

— Ну вот, уже лучше, — девица приосанилась, — взгляд прояснился, щёчки порозовели! Мой дедка только чаем и лечился! Говорил, что настоящее чудо из Хины привёз!

Так, подождите! Какое "чудо" из Хины?!

Несколько секунд во мне боролись историк и скептик. Внезапно победил первый.

— А почему ты не используешь самовар? С самоваром было бы колоритнее!

— Самовар?.. — она отвлеклась от печки. — А что это? Про хинские чайники дедка рассказывал, а про самовар я не слышала.

Это что, настолько глухое селение?! Я могла допустить, что мои ровесницы не знают про самовар, но девушка из деревни...

— Ну, большой железный самогреющийся чайник, — ответила я, чувствуя себя идиоткой. Меж тем, девушка взяла ухват и вытащила из печи глиняный горшочек.

— На сбитенник похоже, — серьёзно кивнула она, — наверное, диковинка с твоей родины. Будешь кашу?

Каша была незнакомого вида, но я согласилась на пару ложек. Желудок уже сводило от голода, да и неизвестно, когда я смогу поесть в следующий раз.

Да-а, девиз сегодняшнего обеда: невкусно и грустно. Под удивлённым взглядом девушки я добавила в кашу горстку изюма из глиняной миски. Стало чуть съедобнее.

— Но чайник-то у тебя есть?! — не выдержала я, придирчиво осматривая небольшую комнатку. Блин, ни розеток, ни техники, ни других благ цивилизации.

Спрашивать про телефон я уже попросту боялась!

— Мамка разбила, — девица вздохнула, — приходила браниться, да швырнула его об печку. Хорошо хоть, до самого чая не добралась. А ты, смотрю, учёная! В нашей Ладани никто не слыхивал про чай, мне дедка гостинцы из Хины привёз. Ой, голова дурная, мы же не познакомились!.. Ясмина, а тебя как звать?

— Таша, — машинально ответила. В Ладани никто не слыхивал про чай, а я не слыхивала про Ладань. К тому же, имя у девушки не вписывалось в обстановку! По игре она должна быть Дунькой или Забавой!

Впрочем, мне тоже не повезло — мама захотела Стефанию. Отец, хоть и смирился с капризом беременной женщины, всю жизнь называл меня Ташей. Ну а тётка вообще забраковала имя, данное "проклятой ведьмой".

Боже, у меня не жизнь, а сплошная сказка! Тётка-ведьма, покойница из реки, говорящая кошка, Ясмина эта...

"Ты на улицу выйди! — ехидно раздалось в голове. — Увидишь настоящую сказочку!"

Ещё и потусторонние голоса...

"Я вполне себе живая! На крыше сижу, птичками любуюсь..."

Снаружи громким набатом застучали колокола — не одна я подскочила! Поднявшись, Ясмина стрелой полетела к окну.

— Ух! Язычники нечестивые едут! Пойдём смотреть?!.. Заодно и воеводе тебя покажем! Ой, ты же не одета... Подожди, что-нибудь из бабушкиных вещей тебе отдам, негоже в исподнем идти!

Энтузиазм девицы хлестал через край. Пока я переваривала язычников, она с головой зарылась в сундук. Я ожидала старые платья, пахнущие нафталином, серую колючую шаль и галоши, а получила настоящую экзотику! Серо-голубую, как мои глаза, рубашку-блузу из тонкой ткани, с вышитыми бело-красными цветами. Сарафан тоже был светло-голубой, но не привычный сарафан на лямках, а скорее сшитое платье без рукавов, с кружевным воротником. Ясмина помогла мне завязать кушак и повязку на лбу, и даже заплела объёмную красивую косу.

— Ничего не разумлю, — потянула она, — ночью у тебя волосы короткие были, а сейчас коса густая, загляденье! Чудеса какие-то!

Точно, я же подстригла волосы!!!

"Было бы странно, если б переход тебя не изменил! — на сей раз я различила знакомые мурлыкающие интонации". Ну хватит с меня!!!

Я дёрнулась к выходу и, конечно, ударилась об притолку. Ох, мало мне потрясений!.. Из избы выползла, согнувшись в три погибели. Где там эта кошка драная?!

Но мелодичная дудочка и ветер заставили меня отвлечься от кошки...

Вдоль вытоптанной улицы стояли ряды деревянных домов. Кое-где высились нарядные терема и золотые верхушки каменных церквей. По непуганной асфальтом дороге вышагивала лошадь, запряжённая в телегу. Традиционная одежда была того времени, когда европейская мода ещё не вытеснила русскую. Это напоминало картинку из учебника истории. Много деревьев, уже желтеющих, заборы, дворы... и толпа спешащих куда-то людей.

Ясмина, выбежавшая из дома, потянула меня за собой.

— Не спи, опоздаем же!

Пришлось подчиниться. Но каждый двор, пахнущий дымом, яблоками и прелой листвой, я провожала с уколом в сердце. Этого просто не может быть. Осень! Осень, а не май! Неужели я спала настолько долго?!

— Что это за место? Город? Деревня?

— Город, просвещённая светлая Ладань! Наш император распорядился, чтоб именно в его родной Ладани принимали языческих послов! Они, как дикие звери, из лесу вышли, представляешь?! В империю нашу проситься будут!

— Какую империю?!

— Так великую Северную империю! Сотни лет мы с язычниками воевали — то они наши земли разоряли, то мы их княжества брали! Только войны эти довели до Смутных времён... Ты, верно, чужеземка, раз не слышла про страшные лета!

— Наверное, — эхом подтвердила я, вспоминая свой сон.

Нас с Ясминой вдруг догнал какой-то шкафообразный увалень — лохматый, бородатый, в испачканной рубахе... Короче, типичный красавец до эпохи франтов! Увалень посмотрел на меня, расплылся в похабной ухмылке... и подмигнул!

Я нервно вцепилась в рукав Ясмины:

— Надеюсь, он не буйный!

Девушка весело рассмеялась.

— Это Микушка, он пришлый! Из языческих земель сбежал да в Ладани нашей прижился! За копейку или похлёбку всегда готов помочь. Он тебя с реки принёс — и, видимо, пригляделся по дороге! Свататься решил!

— Упаси Боже! — аж вырвалось у меня.

— Зря ты, за Микушкой у нас половина девиц охотится! Если избу справит да хозяйство заведёт, то отбоя от невест не будет!