Окно в моей комнате открыто.
Оно не закрывается.
Трава на лугу открывает его;
вижу, как тонкие ее руки
дергают щеколду.
Ручей тянет руки,
чтобы открыть окно;
вижу, как влажные его руки
изгибаются, когда тянут за край.
Мокрые камешки с песчаного дна
рассыпаны на полу.
Они манят меня к себе,
и я начинаю играть.
Они отодвигают угол шкафа,
чтобы освободить себе место.
Манговое дерево, стоящее на горбатой земле в поле,
открывает окно.
Ветра порыв сотрясает ветви,
и листья падают на пол.
Листья приносят запах далекого прошлого.
Я играю с ними.
Из открытого окна я вижу горизонт,
низко нависший над рисовой мельницей.
Прерывистый шум мельницы
перемежается со звуками дамаха и дхоли [6].
Голос бабушки оживает,
сплетаясь с их отзвуками.
Белье, вывешенное сохнуть на дворе,
развевается под ветром.
Как ни старался я закрыть окно —
оно распахнуто настежь.
Перевод Германа Власова
Сомневайся в прекрасном —
в коллажах,
состоящих из множества облаков,
в красоте сомневайся,
в самой сути существования —
в изменчивых красках роскошных озер
и в снеге, облачными заплатками
оседающем на твоих ладонях.
Сомневайся в шумливых новостях,
приходящих из телевиденья и газет,
сомневайся стихам, безупречно цветущим,
помыслам интеллигентным,
премьер-министра речи,
высказанной от имени сограждан.
В историях сладкоречивых
сомневайся,
рассказанных учителем почтенным,
повествованию великих летописцев
о всепонятных ценностях земли.
Сомневайся
в привязанности к истине Юдхиштхиры [7] —
она исчезнет, вытает, как снег;
и в храбрости Арджуны [8] сомневайся,
что, словно небосвод, недостижима.
И в страшной клятве Бхишмы [9]
сомневайся,
и в подлости Дуриодханы [10],
в былинных текстах
Веды и пуран [11].
Маркс, Ганди и Сократ,
Фрейд, Дарвин и Эйнштейн —
твои попутчики.
Махабхарата, Библия Святая и Рамаяна,
Дхаммапада, Трипитака [12]
и Коран – все эти истины не непреложны:
ни Брахма не реален,
ни мир не лживый. Сомневайся
Христу и Вишну, Махешваре [13],
Мухаммеду, Шри Раме
и Будде самому,
который весь – ученье о сомненье.
Никто в многообразном этом мире
не помещен
вне круга всех сомнений.
Сомневайся
и этим поэтическим строкам,
провозгласившим божество сомненья.
Вот так же неустанно
я сомневаюсь в совести своей —
так почва проверяет всякий раз
все семена, посеянные в ней.
Отныне даже истина,
чтоб достоверной быть,
должна иметь свидетеля.
А также солнцу, небу и луне,
чтоб подтвердить свое существование,
необходим свидетель.
Когда свет солнца сходит с горизонта,
то многие в стремленье отыскать
пригодные окрестности для жизни
стирают след от собственных шагов.
Теперь одна поэзия не в силах
из человека сотворить поэта.
Чтоб быть поэтом,
чтобы быть певцом,
и даже чтобы человеком быть —
необходим свидетель, очевидец.
Значенье истины свидетель исказил,
меняя правды цвет.
Свидетель – вот сама причина,
из-за которой истина в темнице.
Теперь настало время превращенья,
где истина, как носовой платок,
хранится у свидетеля в кармане.
Я не смыкаю глаз ни на минуту,
чтоб нежности источник не исчез.
Как драгоценный стих,
как ветхое любовное письмо в моем бумажнике,
павлинье многоцветное перо,
припрятанное в книге меж страниц,
я сердцем охраняю закуток.
Я жду тебя всего лишь для того,
чтобы однажды
вернуть его назад.
Перевод Жанны Сизовой
