«Интересно, смогла бы я отказаться от чувств? – задумалась я и чуть поморщилась, когда неудачно поскользнулась на льду. – Скорей бы вернуться в особняк. Там и целитель есть, да и просто аптечкой можно обойтись».
Как маг огня, я часто обжигалась. Но в тех угольях было слишком много чужой силы, из-за чего у меня не получалось вылечить саму себя.
Прогуливаясь среди ледяных скульптур, я увидела крошечную временную часовенку. В самую короткую ночь года влюбленные могут заключить брак без предварительной помолвки. Считается, что холод обнажает истинные человеческие чувства.
— Счастья вам, — тихо пожелала я, увидев, что часовню покинула молодая пара. — Пусть боги будут милостивы к вам, а темная стужа никогда не коснется порога вашего дома.
Они меня, конечно же, не услышали. Но им это и не было нужно. Юноша и девушка спешили жить, и никто бы не посмел их винить за это.
Поежившись, я посмотрела на свой браслет и сверилась с направлением. Лорд Саймиш находился относительно недалеко. Конечно, можно было бы пробудить артефакт и настроить направляющую нить, как это сделала Миранда, но…
Мне не хотелось. Отец ни разу не искал меня через браслет и, когда это делала я, всегда был недоволен.
«Осталось совсем немного, – пообещала я самой себе. – Уже завтра моя жизнь полностью поменяется».
Мне хотелось ускорить шаг, но усталость тяжеловесным покрывалом опустилась на плечи. Я выстудила свой колдовской очаг, во мне едва-едва горит искра магии. Все же недоработанное заклинание не только плохо защитило меня, но еще и выжрало почти весь магический резерв. Если бы не плотный перекус, я бы упала в обморок!
— Эльсанна.
Громкий, властный окрик мачехи заставил меня поежиться. В таком состоянии мне будет тяжело противостоять ей и…
Моя шаль! Мачеха неспешно шла ко мне и держала в руках мою драгоценную шаль!
— Спасибо, что одолжила ее мне, — небрежно бросила леди Саймиш. — Знаешь, ты ведешь себя…
Не слушая ее, я схватила шаль и прижала ее к себе. Неужели эта ночь не так уж плоха? Только вот…
— Я приколола брошь, — нервно проговорила мачеха, — ты совсем не носишь украшения.
Рубиновое уродство смотрелось чужеродно. Гневно фыркнув, я отстегнула любимое украшение леди Саймиш. Оно в отместку пребольно впилось мне в палец.
— Вот и славно, — хищно улыбнулась мачеха. — Ты еще спасибо скажешь за такую партию!
Прижимая к себе шаль, я пыталась пережечь попавший в тело яд. Но ледяные фигуры плыли перед глазами, голова стала тяжелой, а во рту появился горький привкус.
Моя импульсивность вновь сыграла против меня.
Меня уверенно волокли куда-то вперед, в темноту и холод. Прикрыв глаза, я тщетно взывала к своей почти угасшей магии. Нас, огненных, не так-то легко отравить.
Но мысли путались.
Я устала бороться. Почему я постоянно должна бороться?!
Сдаться бы…
Отпустить контроль – и пусть боги играют моей судьбой.
Устала… Устала постоянно быть сильной.
Наверное, я бы сдалась. Тем более что пелена слез застила взгляд и я не могла понять, куда они меня привели.
Или…
Тихая, нежная музыка испугала меня куда сильней, чем могла бы впечатлить тварь-из-за-грани. Мы в часовне.
«Ты еще спасибо скажешь за такую партию!» – прозвучал в моей голове отвратительный голос мачехи.
— …властью, данной мне… передаю в руки…
Музыка нарастала, брачный ритуал пытался закрепить мою связь с кем-то, но…
— Она должна ответить, у вас нет над ней опекунства!
Мачеха пнула меня по щиколотке. От острой боли перехватило горло, а по щекам потекли слезы. Горечь и обида заставили мое внутреннее пламя разгореться.
Я… Я могу бороться.
Нет. Не так.
Я хочу бороться!
Первое, что пришло на ум, — недоработанное заклятье. Стать пустышкой — страшно, но стать игрушкой жестокого мужчины — еще страшней.
Слабый дрожащий щит позволил мне чуть-чуть прийти в себя. Я резко распахнула глаза. Мир плыл и качался, но мне удалось осмотреться. Мы и правда были в часовне, вокруг нас уже скользили брачные нити и отблески божественного внимания.
А мои пальцы… Мои пальцы подрагивали, соприкасаясь с чужими. И руки убрать не получалось: мое тело отказывалось повиноваться.
— Соглашайтесь, или проклятье падет на наши души, — нервно пискнул тощий жрец. — Эта формула призывает богов, вы не можете отказаться без последствий.
Я посмотрела на своего будущего бывшего мужа и усмехнулась. Снежный маг. Тот самый, у которого я отобрала шаль.
— Ритуал не может быть прерван, — спокойно добавил колдун.
Думай, Эльсанна, думай!
— А я не против проклятий, — выдохнула я, покупая себе несколько драгоценных секунд. — Мне к ним не привыкать.
Боги, как же тяжело ворочаются мысли…
— Вы не смеете противостоять божьей силе, — едва не плача, пропищал жрец.
Ох, как бы я могла тебе ответить, продажный ты мерзавец!
— Равный брак – это во-первых, — процедила я, пытаясь увязать ворох идей в единое целое, — право работать – это во-вторых. В-третьих, вы гарантируете мне стажировку в полицейском департаменте.
Так, высказав свои требования, приличные люди предлагают что-то взамен. Я… Я могу…
— В свою очередь я обещаю удовлетворить вашу просьбу о разводе в тот же день, в который ее услышу.
Снежный маг, так и державший мои руки в своих, молчал.
Я, высказав свои требования, тоже не спешила нарушать тишину. Меня мутило, щит дрожал и норовил исчезнуть. Хотя на деле в нем не было особой необходимости: от божественной магии невозможно спастись. Но беспрестанное мысленное повторение одной и той же колдовской формулы позволяло мне оставаться в сознании.
— На нас падет божественное проклятье, — скулил жрец. — Прекратите сопротивляться брачному ритуалу!
— А вам, несвятой отец, не стоило нарушать заповеди божьи и принимать монеты от нечистых на руку мужчин. Хотя можно ли этого, мхм, мага назвать мужчиной. — Я с отвращением посмотрела на своего почти-мужа.
— Вы утратите ваш уникальный дар, — заскулил жрец, и снежный тут же отмер.
— Равный брак — имиатаре, — проронил снежный, — право работать — имиатаре, право пройти стажировку в полицейском участке, но не раньше чем через год после свадьбы — имиатаре.
«Так вот оно что, тебе мой дар нужен? А добром договориться ты не захотел? Что ж, ты даже не представляешь, в какую бездну заглянул».
— Гарантия, — процедила я, — га-ран-тия. Вы должны будете приложить силы, чтобы меня туда взяли.
Он бешено сверкнул глазами, после чего процедил:
— Силой своей клянусь, что Эльсанна райн-Торланд, в девичестве райн-Рейвис…
— Нет-нет, я — последняя райн-Рейвис, признанная наследница, и на смену рода не соглашусь. Это ведь равный брак. — Я сладко улыбнулась.
Ох, милорд райн-Торланд, ты даже не представляешь, кого ты принудил к брачным клятвам. Я выжила в пансионе благородных магесс, отточила свои навыки в школе магического искусства и закрепила это все в Эрандарской Академии Магии. За моей спиной никогда никто не стоял, и все это знали. Все знали, что за райн-Рейвис никто не заступится, что леди Саймиш еще и приплатит, лишь бы падчерице посильней досталось.
— Силой своей клянусь, что Эльсанна райн-Рейвис получит право пройти отбор на должность младшего стажера-чароплета в полицейском управлении, — устало проронил снежный.
— Хранить чистоту тела — имиатари, хранить чистоту помыслов — имиатари, почитать супруга своего — имиатари, дать развод по первому требованию, изложенному письменно либо устно — имиатари,– пропела я.
— Последнее было лишним, — хмыкнул он устало.
— Как знать, как знать, — промурлыкала я, наблюдая, как на наших руках формируется брачный рисунок.
Яркие, четкие линии и яркие, пульсирующие магией завитки — снежный маг был силен. Именно от мужчины зависит, насколько четким и читаемым будет брачный узор. Из-за этого некоторым женщинам приходилось всю жизнь носить перчатки, чтобы скрыть слабость своих мужей.
