Холодное притяжение - Ред Лили

Без лишних раздумий я открываю сумку, достаю из нее зажигалку и пару бумажек. А затем чиркаю зажигалкой.

– Келс! – кричит отец.

Но уже слишком поздно. Противопожарная тревога успевает сработать.

В следующее мгновение спортзал снова погружается в настоящий хаос.

С потолка начинает хлестать вода, и трибуны волшебным образом тут же пустеют.

Промокшие до нитки, почти как я, студенты с криками бросаются к выходу, пока я едва не лопаюсь от смеха.

Довольно улыбаясь, я подхожу к микрофону:

– Второе правило: никогда не вставайте на пути Куперов, – провозглашаю я.

После я кидаю на пол остатки бумажек. Да, теперь я полностью довольна.

– Келси Купер, ко мне в кабинет. Живо! – в ярости приказывает отец.

– Да, Капитан, – заправляя прядь волос за ухо, поддакиваю я. Теперь я готова встретить свою участь.

Глава 2

Келси

Переговорив со своей новой секретаршей, отец жестом показывает следовать за ним. Едва мы выходим из зала, как все тут же начинают на нас пялиться. Мне пофиг, что о нас думают: никому не позволено шутить с Куперами.

– Планы меняются, поговорим позже. А сейчас иди переоденься и мигом в класс, – приказывает отец.

– Схожу к машине, может, в чемодане есть что-то подходящее, – бормочу я.

– Мисс Тёрнер тебя проводит, чтобы ты не наделала других глупостей. – Отец тяжело вздыхает и кидает мне ключи от машины, в то время как его секретарша внезапно материализуется рядом с нами, словно секси-привидение.

– Могу ли я вас попросить захватить мою черную сумку из багажника? Мне абсолютно точно нужно переодеться, – добавляет отец, прежде чем уйти в своем насквозь промокшем костюме от «Армани».

– Идем, – обращается ко мне мисс Тёрнер.

Я фыркаю и выхожу вслед за ней из колледжа. Как только мы подходим к нашему автомобилю, я открываю багажник и принимаюсь рыскать в чемодане. Найдя там черный спортивный костюм, я решаю, что он вполне подойдет.

– Какого черта полное ведро воды делало на потолке? – внезапно спрашиваю я.

– Если ты думаешь, что я что-нибудь об этом знаю… – отвечает мисс Тёрнер, вытаскивая из багажника черную сумку отца и взваливая ее на плечо.

– Разумеется, нет. Но ведь кто-то повесил его там, разве нет? Я хочу знать кто. – С силой я захлопываю багажник, чувствуя, как внутри меня крепнет ярость.

– Переодевайся, а потом иди в класс. Ты зачислена на факультет кинематографии и театра, верно? – Мисс Тёрнер читает на листке, который только что достала из кармана.

Я киваю и беру листок из ее рук.

– Спасибо, Хорпер.

– Харпер, – сухо поправляет она.

– Как вам угодно, – сквозь зубы цежу я и ухожу прочь.

Немного поблуждав, я наконец-то нахожу женский туалет. Высушиваю волосы электрофеном, который висит на стене уборной, а после переодеваюсь.

Когда выхожу из туалета, в коридоре пусто: вероятно, все уже на занятиях.

Я прохожу немного по коридору и останавливаюсь перед дверью, на которой висит табличка «МУЗЫКАЛЬНЫЙ ЗАЛ». Улыбаясь, заглядываю внутрь.

В классе, однако, никого. Несколько раскуроченных музыкальных инструментов лежат на полу между раскиданных тут и там сломанных стульев.

Заметив на столе оставленный кем-то микрофон, я подхожу ближе, и мои глаза наполняются слезами.

С тех пор как умерла моя мать, я вычеркнула пение из своей жизни. Вернее, я пою, но только наедине с собой и закрыв глаза. Когда отец сообщил мне, что в этом колледже полно певческих курсов, я настроилась, чтобы не посещать их именно по этой причине.

Однако, когда я одна, я люблю играть и петь. Это помогает мне отвлечься.

Подобрав старую гитару с пола, я провожу пальцами по струнам.

Первые ноты Rolling in the Deep нарушают тишину в зале. Закрыв глаза, я начинаю петь почти против своей воли.

Чем дольше я продолжаю, тем сильнее теряю голову.

Я должна быть сильной.

Я не должна думать об остальном мире. Я не должна думать о ней.

Однако, едва услышав шорох, я вздрагиваю и мгновенно открываю глаза. Положив гитару обратно на пол, оглядываюсь по сторонам.

А что, если это мышь? Я ведь с ней не справлюсь.

А если это огромная мышь? Боже, только не это.

– Эй, кто бы ты ни был, тебя что, не учили, что невежливо подглядывать за другими? – кричу я.

От странного скрипа я вздрагиваю и инстинктивно прикладываю руку к сердцу.

Теперь я замечаю дверь, которую до этого не увидела.

Там кто-то есть? Может быть, там прячется убийца, готовый меня прикончить?

Боже, ну нет, такое бывает только в фильмах.

С огромной осторожностью я приближаюсь к двери, когда та неожиданно распахивается, едва не ударив меня прямо в лицо.

Передо мной появляется великан. С моими жалкими метром шестьюдесятью пятью я упираюсь в его широкую мускулистую грудь. Делаю шаг назад и поднимаю голову. На меня пристально смотрит озадаченный незнакомец. Высокий парень, ростом примерно метр девяносто. У него волшебные глаза изумрудного цвета и каштановые волосы, слегка зачесанные назад гелем, за исключением нескольких прядей, которые непослушно спадают ему на лоб. У парня острый, аккуратно очерченный нос и сочные пухлые губы. Рядом с ним девчонка с толстым слоем блеска на губах. У нее длинные светлые волосы до пояса, голубые глаза, идеально прямой нос и пухлые губки. На девице розовый топ с вырезом на груди. Скорее всего, она нацепила его в спешке, поскольку топ надет наизнанку. Узкие джинсы с высокой талией обтягивают ее длинные ноги, которые обуты в простые белые кроссы.

– Привидение увидели? – раздраженно спрашиваю я.

– У тебя чудесный голос, – щебечет блондинка.

– Спасибо, но… у тебя топ наизнанку, – показываю на ярлычок, понижая тон.

Парень продолжает молча сверлить меня взглядом. Ни единой эмоции на лице.

– Боже, вот растяпа! – восклицает девица, в мгновение ока стягивая с себя футболку.

Она и вправду только что оголилась передо мной, или мне показалось? Нет, не показалось.

– Не хотела мешать вашему… – гляжу на парочку, подбирая подходящее слово, – перепихону…

Нет, кажется, это было лишним.

Распахнув глазища, парень вперился в меня взглядом. Его глаза как будто на мгновение темнеют, а на губах появляется кривая улыбка.

– Ты только что сказала «перепихон»? – наконец-то он удосуживается произнести хотя бы что-то.

– Предпочитаешь слово «секс»? Или «интрижка»? – скрестив руки на груди, смотрю на него, задрав голову.

– Не, думаю, «перепихон» – самое оно, – отвечает он с кривой ухмылкой.

– Отлично. Я искала аудиторию, где занимаются студенты-медийщики. Будете ли вы так любезны подсказать мне, где она находится? Я поступила на первый курс факультета кинематографии и театрального искусства. – Улыбаясь, я крепче сжимаю ремень своей сумки, которая все сильнее давит мне на спину из-за мокрой одежды внутри.

Из всех многочисленных курсов Монреаль-колледжа это направление тут же привлекло мое внимание. История и современное искусство, социология медиа и коммуникаций, музыка и театр. Я уверена на все сто, что это правильная дорога для меня. Однако блондинке, судя по всему, так не кажется.

– Зачем тебе кино и театр? С твоим прекрасным голосом тебе следовало записаться на курс для певцов. Это по-настоящему классный курс, да и профессорша Петрова очень харизматичная женщина, – произносит девица, убирая длиннющие волосы за спину.

Я уже готова ей возразить, но тут же осекаюсь, поскольку совсем не знаю, что и сказать.

Я не пою, или, вернее, не могу петь.

Перевожу взгляд на парня и начинаю внимательно его рассматривать.

На нем простой спортивный костюм черного цвета, который заметно подчеркивает его мускулистое телосложение. На толстовке – эмблема с надписью «АКУЛЫ ШТРУТТМАНА» и акулой с зубастой пастью.

Боже, хоккеист. И эмблема университетской команды.