Особняк с привидениями для попаданки (СИ) - Мэо Ксения

После этого незнакомец изящным жестом стряхивает ее на мостовую в лужу, в которой я до этого искупалась. Лужа с жадным чавканьем принимает дар.

— Не благодарите, — господин обворожительно улыбается, кланяется и уходит по направлению к центру города.

— Спасибо! — бормочу растерянно.

Что это было? Магия? Пытаюсь осмотреть спину и одежду. Ни следа грязи!

— Как вы?.. — срывается с губ, но я осекаюсь, потому что господин меня уже явно не слышит.

Вижу лишь его густую шевелюру далеко впереди. Прохожие расступаются, пропуская его, и почтительно держатся на расстоянии.

Спохватываюсь и принимаюсь суетливо забрасывать вещи в чемодан. Закрыть его сразу не получается. От удара защелка треснула. Приходится вынимать из сумки пояс и перевязывать им чемодан.

Я ловко справляюсь в одиночку. Сознание помнит, как давно я, совсем девчонка, челноком моталась с огромными сумками, набитыми товаром. Тогда тоже приходилось перевязывать, обвязывать, скреплять, заделывать разрезы от ножа в боках клетчатых баулов.

Покончив с узлом, выдыхаю. И тут слышу взволнованный голос Тони. Выпрямляюсь и вижу перед собой нескладного долговязого подростка с рыжей шевелюрой.

— Госпожа Реджина! Что вы тут делаете? — юноша стоит посреди тротуара, сжимая в руках букетик незабудок, и таращит на меня круглые от удивления глаза.

— Начинаю самостоятельную жизнь! — хочется добавить в голос энтузиазма, но в тоне все же сквозит лёгкое уныние.

— Она вас выставила… — констатирует Тони.

Его губы сжимаются в тонкую линию, глаза сощуриваются. Он протягивает мне цветы:

— С днём рождения! Примите подарок. И подождите тут, пожалуйста… — парень сжимает кулаки, решительно поднимается на крыльцо, открывает дверь и скрывается внутри

Вскоре из дома доносится звон посуды, крики, стук… Входная дверь распахивается, и на пороге появляются растрёпанный, но очень довольный Тони со стопкой книг под мышкой и пухлой котомкой через плечо.

За ним вышагивает его матушка — кухарка Фро. На лице решимость. В одной руке саквояж, второй она прижимает к груди объемную кастрюле с крышкой.

Они спускаются по ступенькам. Когда Тони с Фро оказываются на тротуаре, из двери выскакивает мегера Ив.

— И чтобы ноги вашей больше тут не было! — вопит она на всю улицу.

Морщусь и прочищаю мизинцем заложенное от ее визга ухо. Ей бы успокоительного. Лошадиную дозу…

При слове «лошадиный» мысленно возвращаюсь к образу насмешливого спасителя. Словно вживую вижу его глаза с огоньками и ироничную улыбку. С трудом стряхиваю наваждение и ощущаю, как горят щеки.

Юный Тони бросает через плечо:

— Ага! И не забудьте про выплаты за бессрочное и беспричинное прерывание трудового договора в одностороннем порядке. Потому что проявленные моей матерью жалость к госпоже Реджине достаточной причиной для увольнения не являются. Так что ждем вы ей должны двухмесячное жалование, госпожа Фьорд.

Ив стягивает с ноги ботинок и целится в Тони. Он, будто чувствуя, поворачивается к ней и с улыбкой кричит:

— А за оскорбление действием положен штраф! И компенсация.

Ив застывает в позе согбенной цапли, потом с каменным лицом принимает более удобное положение и ныряет в дверь. Оглушительный хлопок сотрясает дом, и рядом с осколками первого купидона со стуком падает второй и так же разлетается на мелкие кусочки.

На лице Фро расплывается счастливая улыбка. Она явно гордится сыном. А я в некоторой растерянности.

— Ты где такого нахватался? — спрашиваю, когда он с матерью подходит ко мне.

— Люблю посещать заседания по гражданским делам. Пришлось, правда, для этого устроиться в суд уборщиком.

— Ты хочешь изучать право? — догадываюсь я.

— Хочу, вот только вряд ли получится. Для простолюдинов в столичном университете крошечная квота — обычно два-три места в год. И на них претендует толпа купеческих сынков, которые по факту тоже из простого люда, но при деньгах и могут нанять хорошего учителя, — грустно улыбается Тони.

— Мы что-нибудь придумаем, — обещаю парнишке. — Получу наследство и посмотрю, что можно сделать.

Фро кидает на меня благодарный взгляд.

— Тогда, госпожа, — говорит твердо, — возьмите нас к себе в услужение. Тони всё отработает, каждую монетку, которую вы на него потратите! Да и идти нам, честно говоря, некуда. Рекомендации я от госпожи Ивл вряд ли получу.

Тони и его мама Фро

Меня словно ледяной водой окатывает: я же не имею ни малейшего понимания, что и сколько получу в наследство! Только смутное представление молоденькой Реджины, которой всё всегда покупал папенька.

Пора завязывать с иномирными замашками, когда я могла проспонсировать выставку начинающего таланта или вложиться в сомнительный проект.

5

Фро вызывается постеречь мои чемоданы на скамейке недалеко от городского парка. Небо ясное, ласковый ветерок ласкает кожу, солнышко пригревает. Так что продуть ее не должно.

Мы с Тони отправляемся в контору Виллемса. Юноша не умолкает ни на мгновение, засыпая меня советами, как вести себя у нотариуса. Отвлекается, лишь когда мы проходим мимо мальчишки, продающего газеты.

— Горячие новости! — горланит тот. — Спешите узнать! Метаморфель Дюпон сбежал из тюрьмы Кастиг! Теперь никто не в безопасности!

Тони останавливается, шарит по карманам, выуживает пару медяков.

Мальчишка с газетами зорко следит за ним и, увидев монеты, деловито бросает:

— Э нет, дружище, этого не хватит. Газета стоит в два раза больше.

Тони вздыхает и прячет свое богатство. Но пройдоха-газетчик в этот миг говорит:

— Но если твоя подружка отдаст мне этот букетик, — указывает на незабудки, которые я держу в руках, — я готов тебе отдать газету.

У Тони вытягивается лицо. Он хмурится, сжимает губы и цедит:

— Спасибо, обойдусь. Пойдемте, леди Реджина.

Хороший мальчик растет! Мой Серж ответил бы, мол, не может просить у дамы такой услуги, но кидал бы на меня щенячьи взгляды. А если бы я проигнорировала его попытки в актера драмы, то ходил бы потом и гудел, как шмель.

Я одной рукой протягиваю мальцу букетик, а второй делаю требовательный жест подать мне газету. Мальчишка без расшаркиваний и по-деловому совершает обмен, но под конец всё же с довольной миной изрекает:

— Распродам всё и побегу сестренке подарю! Она болеет, пусть порадуется.

Тоже толковый мальчик! Не пропадет.

Беру газету и протягиваю Тони. Он смотрит на меня исподлобья с некоторой обидой.

— Я не скоро смогу поставить цветы в воду, и они завянут, — объясняю ему. — А так они мне уже подняли настроение, теперь повеселят больного ребенка и точно не пропадут. Я оценила твой подарок, он меня искренне порадовал. Но я буду радоваться сильнее, если смогу сделать что-то для тебя. Так что бери газету и расскажешь мне потом про этого марафетиля.

— Метаморфеля… — поправляет Тони.

Замолкает, открывает разворот и начинает читать прямо на ходу, едва не врезаясь в прохожих. Мальчик, конечно, хороший, но над манерами мы еще работаем. Идем неровными зигзагами, потому что я постоянно дергаю Тони перед препятствиями или встречными.

Когда я выцепливаю его с дороги почти из-под копыт несущегося во весь опор всадника, сердце пропускает удар. А щеки горячеют. Интересно, я теперь при каждом взгляде на коней буду невольно вспоминать черноволосого красавца?

В этот момент Тони складывает газету и с горящими глазами восклицает:

— Ух, леди Реджина! Что за фрукт этот Дюпон!

Память Реджины подсказывает, что идти еще минут десять. От волнения перед встречей начинает покалывать руки. Ничего не могу с собой поделать. Всегда принимала близко к сердцу предстоящие переговоры. Но виду не показывала.

Чтобы отвлечься от переживаний, спрашиваю:

— И что ты вычитал про эту метафорель?

— Метаморфели — это существа, которые могут принимать любой облик. Прикинуться хоть мной, хоть вами, хоть лошадью, — начинает Тони.