Фарфоровая невеста (СИ) - Золотова Соня

Иногда мне казалось, что я живу не дома, а на территории противника.

Странно. В университете я чувствовала себя невидимкой. А дома — слишком видимой, настоящей мишенью.

И нигде не получалось просто быть собой.

4. Ты тут не нужна

4. Ты тут не нужна

К середине июня мне казалось, что я уже держусь исключительно на кофе, упрямстве и силе привычки.

Последние две ночи я почти не спала. Сначала доделывала проект, потом повторяла билеты, потом пыталась уснуть, но в голове начинали кружиться колонны, фасады, чертежи, даты, архитектурные стили и требования к экзаменационной работе. В итоге утром вставала разбитой, днем держалась на адреналине, а вечером обещала себе лечь пораньше и снова засиживалась до двух или трех часов ночи.

Именно поэтому в день папиного юбилея я чувствовала себя немного привидением. Вроде бы ходила по квартире, что-то делала, отвечала на вопросы, помогала накрывать на стол, но при этом постоянно ловила себя на том, что смотрю в одну точку и забываю, зачем вообще вошла в комнату.

Гости должны были приехать через час. Мачеха носилась по квартире с таким видом, словно готовилась к визиту английской королевы. Из кухни доносились запахи запеченного мяса и специй. На журнальном столике уже стояли цветы. А я как раз доставала из серванта праздничный сервиз.

Тот самый. Бабушкин.

Единственную вещь, которая осталась у меня от маминой семьи.

Сервиз всегда хранился отдельно от остальной посуды. Даже мачеха относилась к нему осторожно. Когда-то его привезли из Германии, еще в те времена, когда подобные вещи считались почти сокровищем. Тонкий белоснежный фарфор казался полупрозрачным на свету, по краям тарелок и блюдец тянулся золотистый узор из веточек и цветов, а на чашках, чайнике и молочнике были нарисованы крошечные голубые незабудки. Мне всегда нравилось рассматривать их в детстве. Казалось, что если долго смотреть, то цветы оживут и начнут качаться от ветра.

Но особенно красивым было большое овальное блюдо. Самое нарядное, большое, с венком из незабудок и лиловых лент.

Я осторожно несла его через гостиную, одновременно пытаясь вспомнить, не забыла ли выключить ноутбук в комнате и точно ли сохранила последнюю версию проекта.

Наверное, именно в этот момент всё и произошло. Пальцы дрогнули. Или я зацепилась за край ковра. Или просто усталость наконец решила взять свое. Блюдо выскользнуло из рук.

На какую-то долю секунды оно зависло в воздухе. Я даже успела дернуться вперед, пытаясь поймать его. А потом раздался звон.

Фарфор разлетелся по полу десятками белых осколков.

Я застыла.

Просто стояла и смотрела. И никак не могла осознать случившееся. Словно это не блюдо разбилось, а часть моего детства. Памяти о маме и о том времени. когда я была по-настоящему счастлива.

— Господи! — раздался за спиной крик. — Ты что натворила⁈

Я вздрогнула.

Мачеха уже стояла в дверях гостиной.

— Ты вообще способна хоть что-нибудь сделать нормально⁈

— Я случайно…

— Случайно! Конечно случайно! У тебя всё случайно! Всё валится из рук, всё теряется, всё ломается! Настоящий слон в посудной лавке!

Я присела на корточки, пытаясь собрать осколки.

— Не трогай! Порежешься еще!

Голос мачехи становился всё громче.

— Господи, какая же ты неловкая! Какая бесполезная! Всё в облаках летаешь! Всё мечтаешь о чем-то!

Я молчала.

Потому что знала: если начну отвечать, станет только хуже.

Но мачеха уже разогналась.

— Теперь понятно, почему у тебя парня нет! Нормальный человек с тобой двух дней не выдержит! Кто захочет жить с такой нехозяйственной, неловкой, мечтательной дурой?

Что-то внутри меня оборвалось.

Может быть, потому что я почти не спала. Может быть, потому что слишком долго терпела. А может, потому что мне было жалко блюдо сильнее, чем ей.

— Замолчите! — вдруг крикнула я.

Собственный голос показался мне чужим.

Мачеха даже осеклась.

— Что?

— Я сказала — замолчите! Хватит! Хоть раз в жизни хватит!

— Ты как со мной разговариваешь⁈

— Нормально разговариваю! Потому что я устала! Устала слушать, какая я плохая! Какая неловкая! Какая бесполезная! Устала!

— Ах ты…

— Да, разбила! Да, случайно! Мне самой жалко это блюдо! Намного больше, чем вам!

Мы кричали уже обе.

Именно в этот момент в гостиную вошел отец. Он выглядел раздраженным. Будто его только что оторвали от важного совещания. Или… скорее всего, мы и вправду оторвали его от работы, от которой он не отвлекался даже в свой день рождения.

— Что здесь происходит⁈

Я встала и бросилась к нему. Как в детстве, как будто он сейчас разберется, защитит. и все будет хорошо.

— Папа…

Но договорить я не успела. Он резко оттолкнул меня от себя. Не сильно. Но этого оказалось достаточно.

— Зоя, прекрати немедленно!

Я смотрела на него и не понимала. Просто не понимала.

— Папа…

— Хватит! — рявкнул он. — Хватит устраивать истерики! Тебе давно пора взрослеть!

Мне вдруг стало очень обидно, и больно, а вокруг… ужасно тихо. Словно все звуки исчезли. Остались только осколки на полу. И лицо отца. Чужое. Совершенно чужое.

— Я тебе… я тут не нужна? — тихо спросила я.

Отец даже не задумался перед ответом:

— Ты тут не нужна.

Наверное, позже он мог бы сказать, что имел в виду совсем другое. Что был зол. Что устал. Или не подумал.

Но в тот момент прозвучало именно так. Ты тут не нужна.

Я развернулась и выбежала из комнаты, схватила в прихожей сумку с ключами, сунула ноги в первые попавшиеся туфли и распахнула входную дверь.

Никто меня не остановил, не окликнул и не пошел следом.

Лифт с утра не работал. На дверях висело привычное объявление о ремонте, поэтому я рванула к лестнице. Обычно я старалась пользоваться ею как можно реже. На площадках пахло сигаретным дымом, стены были исписаны маркерами, а на нижних этажах иногда ночевали какие-то странные люди, от которых хотелось держаться подальше.

Но сейчас мне было всё равно.

Я неслась вниз. Через две ступеньки. Через три. Слезы застилали глаза.

В ушах всё еще звучали слова отца.

Ты тут не нужна.

Ты тут не нужна.

Ты тут не нужна.

Я почти не смотрела под ноги.

Очередной пролет.

Еще один.

Еще…

Ладонь скользнула по перилам.

И вдруг они закончились. Или мне показалось, что закончились.

Нога сорвалась со ступени, и мир резко качнулся.

Я попыталась ухватиться за что-нибудь.

За стену.

За воздух.

За…

Но не успела.

Лестница рванулась навстречу, что-то больно ударило меня в плечо. Потом в висок. А потом всё исчезло. Будто кто-то выключил свет.

5. Абсолютно точно не больница

5. Абсолютно точно не больница

Придя в себя, первым делом я ощутила солнечный свет… Не увидела, а именно почувствовала всем телом.

Не боль в голове. Не холод. Не запах лекарств. А солнечный свет.

Он согревал лицо и руки, пробивался сквозь закрытые веки и был таким теплым, спокойным и уютным, что несколько секунд я лежала совершенно неподвижно, наслаждаясь этим ощущением. Потом память обрушилась на меня разом.

Лестница.

Крик мачехи.

Осколки фарфорового блюда.

Отец.

«Ты тут не нужна».

Падение.

Я резко открыла глаза и приподнялась, опираясь на руки. И тут же поняла, что чего-то не хватает.

Не было белого потолка. Не было врачей, кровати, позвякивания инструментов… Не было капельницы, сердобольной медсестры или хотя бы противного пищания какого-нибудь аппарата.

Вместо этого я лежала… нет, теперь уже сидела на полу.

На деревянном полу из широких светлых досок, отполированных до мягкого золотистого блеска. Несколько секунд я просто смотрела перед собой, потом опустила взгляд.

И окончательно перестала понимать происходящее.