Пламенев. Книга XII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Он встал рядом и с полминуты смотрел на север вместе со мной. А потом произнес несколько слов. Негромко, буднично, глядя перед собой. Те самые слова, которые оставил мне Ложкин перед отъездом, велев запомнить и никогда не записывать. Мужчина был Орлом Сияния.

— Слушаю вас, — сказал я.

— Игорь Норов. — Он повернулся и протянул руку. — В декабре я поведу часть ударной группы. Приехал познакомиться.

Я пожал руку и решил, что осторожность осторожностью и вежливость вежливостью, а один вопрос я задам.

— Операцией такого размера, — сказал я, глядя ему в глаза, — не может командовать Пятый Круг. При всем уважении. Но Пятый Круг ведь не все, что у вас есть, так?

Норов приподнял брови.

— Ложкин говорил, что вы наблюдательный, — сказал он.

На один удар сердца он открылся.

Тень подо льдом поднялась. Пятый Круг распахнулся, и за ним встало давление, от которого воздух на площадке стал плотным, а мой Дух подобрался сам собой.

Это не было похоже на Круги. Эфирная Сфера.

Он закрылся так же мгновенно, и на площадке снова стоял аккуратный Пятый Круг.

— Есть техника, — сказал он буднично. — Сложная, долгая, но освоившему ее она позволяет как бы откатить переход на Сферу, опустив Мага обратно до тех Кругов, с каких он прорывался.

Я молчал, переваривая. По чистой мощи то, что открылось на удар сердца, стояло где-то у Восьмого Круга, и это было ощутимо выше меня. Но это было дно среди Сфер. Хорошее у них дно.

— Сколько вас здесь?

— Больше десяти таких, как я. Трое — уровнем выше, Сферы Шести Кругов. Все пришли тихо, с ротациями и пополнениями. Никто в Улье о нас не знает. А в декабре перед самым выходом прибудет Сфера Седьмого Круга. Это не считая просто Магов службы на обычных Кругах. Операцию по лаборатории нам заваливать нельзя, Александр. Ни при каких обстоятельствах. Таких сил в одном месте Империя не собирала никогда на моей памяти.

— Какова тогда моя задача? Зачем вам я?

— Затем, что у нашего расклада есть дыра, и дыра эта называется Улей. — Норов оперся о раму пушки. — Смотрите какое дело. Седьмые Круги мы сюда вести не можем: живой Седьмой Круг в гарнизоне — это событие, и о нем точно узнают те, кому не надо. Сферы, которых мы ввели, силу показывать не могут, и до самого дня операции они рядовые Пятые и Шестые, которых трогать нельзя. Получается, что по всем открытым, видимым, законным меркам сильнейший человек в этой крепости теперь вы, убивший почти в равном бою Мага Седьмого Круга.

— И что от меня требуется?

— Забрать Улей себе.

Я пристально посмотрел на него. Он не шутил.

— После вашей черепахи, — продолжил он, — служба провела переоценку риска спящих агентов Черной Кости. Выводы были сделаны неприятные. Теперь мы обязаны считать, что и здесь, в Улье, есть их люди. Кто, сколько, на каких должностях — неизвестно. А значит, доверять мы не можем никому из состава. Включая коменданта.

— Морозов?

— Морозов, скорее всего, чист. Скорее всего. — Норов повел плечом. — Но «скорее всего» для операции такого веса — это не ответ. Однако просто снять его и посадить своего человека мы не можем. Это будет сигнал для Кости, что происходит что-то особенное. Нужно, чтобы власть в Улье сменилась сама. Изнутри.

Он повернул голову, посмотрев на меня, и я уже за полсекунды до слов понял, что он скажет.

— У вас с Морозовым уже есть конфликт. Весь Улей вчера смотрел, как вы ставили его на место. Так вот, этот конфликт должен вырасти до того, что гарнизон сам, по уставу, сместит коменданта и попросит на его место вас.

— Так можно? — удивился я.

— Есть статья. Старая, ею почти не пользуются, но она в силе. Если комендант очевидно не справляется или есть значительно более компетентный кандидат, гарнизон вправе сменить его без санкции столицы решением личного состава. Порог высокий, две трети голосов, потому статья почти мертва. — Он чуть усмехнулся. — Почти. После смены столица обязана будет прислать проверку, но тут не о чем беспокоиться. Проверка, разумеется, сделает выводы, которые нужны нам.

— А когда Улей будет мой?

— А когда Улей будет ваш, вы сможете, например, закрыть крепость от духовной связи с большой землей. Целиком, под предлогом учений. Или начать плановые проверки личного состава. Или «не замечать» поставок оружия и артефактов в Улей.

Он замолчал, давая мне подумать, и думал я, наверно, меньше, чем сам от себя ждал.

Год назад я бы отказался. Даже полгода назад. Сама затея, взять власть над полутора тысячами человек фактически обманом, через разыгранную ссору, вызывала во мне глухое сопротивление.

Но ночь на черепахе, когда из-за того, что я постеснялся утвердить свою власть, погибли люди (как убитые людьми Рогова и Зимина, так и сами заговорщики), которые, поведи я себя по-другому, вполне могли бы выжить или не встать на кривую дорожку, изменила мое отношение к власти.

Иногда нужно брать ее в свои руки даже через сопротивление и недовольство, потому что иначе будет только хуже. Главное в этом: не потерять грань, отделяющую этот подход от тирании.

— Согласен, — сказал я.

Норов кивнул коротко.

— Подробности не сегодня и не здесь. И вообще, хотя у нас есть уже подготовленный сценарий, мне и большинству других старших Орлов кажется, что логичнее будет предоставить вам свободу действий, по крайней мере поначалу. Ссорьтесь с комендантом, служите образцово, остальное придет само. И, Александр…

Он протянул руку.

— Добро пожаловать в операцию.

Я пожал ее, и в это самое мгновение по гребню ударил звук.

Он шел наплывами — низкий ревущий голос духовных горнов. Один, потом второй, потом все разом, и следом по кромке гребня, пост за постом, начали вспыхивать красные огни, побежавшие к нам, мимо нас и дальше на запад, передавая себя по цепи.

— Красная, — сказал Норов. Спокойно сказал, но руку мою выпустил сразу. — Старший Камень у Стены.

Мимо нас проскочила вагонетка и мы запрыгнули на нее.

— Везучий вы человек, Пламенев, — крикнул Норов сквозь ветер, и в голосе его была почти веселость. — Первый день службы — и сразу старший! Такое раз в полгода бывает!

Раз в полгода. Два, от силы три раза в год, говорил Рябов. Могло ли быть совпадением, что буквально несколько часов назад мы с Вирром вскрыли лед, который простоял нетронутым со времен, когда этой Стены еще не было, и вынули из него то, что не должен был почуять ни один Зверь на свете?

Я не знал, но у меня были серьезные сомнения.

В любом случае посмотреть на Зверя старшего Камня хотелось. Возможно, даже сразиться.

Глава 2

Я вжался Духом в рифленый пол платформы, расставил ноги пошире и стал смотреть туда, откуда прикатились по цепи красные огни.

Гребень менялся на глазах. Только что он был пустой каменной полосой с редкими точками постов, а теперь ожил на всю видимую длину. У каждого поста возились люди. Кто-то бежал по самой кромке, пригнувшись под ветром. Снизу из Улья полз пассажирский лифт, и я мог представить, как в нем стоят, набившись плечом к плечу, поднятые по тревоге смены.

Горны все ревели. Не переставая, наплывами, один голос догонял другой, и от этого звука что-то подбиралось в животе, хотя умом я был спокоен.

— Смотрите и запоминайте, — сказал Норов. Он стоял рядом, у самого края платформы, и даже не держался. — Лично со старшими Камнями не воюет никто, даже я бы полез только в крайнем случае. Старшего кладут пушки.

— Пушки кладут до среднего, — сказал я. — Рябов говорил.

— В обычном режиме. — Он чуть повысил голос, перекрывая ветер. — А на красной ствол переводят в жор. Расход такой, что одного Мага на питание уже мало. Ставят по трое — по четверо на ствол, и они меняются, потому что дольше нескольких минут никто не выдерживает. Зато бьет такой ствол так, что закладывает уши за версту.

— И сколько таких стволов надо на старшего?

— Смотря на какого, — пожал плечами Норов. — На слабого хватит трех-четырех. На сильного собирают все, что дотягивается.