Мой ледяной кошмар - Шатз Ардана

– Совсем нет. Скорее наоборот.

– Тогда вы можете идти. Нет никаких причин для беспокойства. Разве что…

Я выжидающе посмотрела на целителя, и он вздохнул.

– Налицо высокое магическое напряжение. Постарайтесь не нервничать, иначе мне придется рекомендовать на какое-то время взять перерыв на использование магии.

Я вышла из целительского крыла, с трудом сдерживая истерический смех. Не нервничать под постоянным прицелом Вейла? Проще было самой подать документы на отчисление и сбежать на другой конец империи.

Вот только я не могла позволить себе лишиться места в этой академии!

***

На седьмой день меня снова вызвали в ректорат.

Я шла по коридору к ректорату и чувствовала, как ноги становятся тяжелее с каждым шагом. Открыла двери, и мое сердце с грохотом рухнуло куда-то в желудок.

Совет в полном составе. Деканы всех факультетов во главе с ректором – я не видела такого даже во время официальных церемоний.

А в самом центре этого сборища всех шишек Академии находился Кристиан Вейл. Он сидел, закинув ноги в тяжелых ботинках прямо на полированный стол, и крутил в пальцах крошечную ледяную копию разбитого мной артефакта.

Я заняла место в центре зала. Чувствовала себя даже не преступницей на суде – я ощущала себя овцой на скотобойне.

Глава Совета посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– Мисс Эрхарт, вас вызвали, чтобы огласить решение экспертизы. – Он сделал паузу и заглянул в свою папку. – Результаты показали, что защитный контур на витрине, как и стекло, находились в безупречном состоянии.

У меня под ногами качнулся пол.

– Но... это невозможно, – прошептала я, чувствуя, как немеют губы. – Я не могла пробить такую защиту искрой света. Экспертиза ошиблась! Или кто-то...

– Тем не менее факты говорят сами за себя, – господин Деклейн бесцеремонно перебил меня и повысил голос. – Единственный магический след, который был зафиксирован в помещении в момент инцидента, оставлен вашей магией. И раз артефакт был уничтожен при полной защите…

Он выразительно взглянул на меня и замолчал.

Я оглядела собрание и встретилась взглядом с Вейлом. Он торжествующе улыбался. Глядя мне прямо в глаза, поднес ледяную копию артефакта к губам.

– Бах! – произнес он беззвучно.

Крошечный артефакт в его пальцах рассыпался в снежную пыль. Я вздрогнула всем телом и сжала кулаки.

– Учитывая вышеизложенное, – монотонно начал зачитывать глава Совета, уткнувшись в папку. Его голос доносился до меня будто сквозь толщу воды. Слова доносились обрывками, впиваясь в сознание ледяными иглами: «полная компенсация в размере»... «в течение месяца»... «в противном случае – отчисление и передача дела в высший имперский суд»...

Высший суд? Тот, на котором рассматривают дела изменников Империи и самых отъявленных убийц?

Это точно конец. Для меня и для Лиама. Если бы меня просто отчислили, накопленных денег хватило бы на пару месяцев лечения брата. Я сумела бы подать заявление в другую академию. Да, ни в одной другой академии нет такой высокой стипендии, как здесь, но я бы выкрутилась. Нашла бы работу и сумела протянуть пару лет до выпуска. А если я окажусь в тюрьме, Лиам просто не доживет до моего освобождения.

Я не могла дышать – стены будто сжимались вокруг меня, заключая меня в ледяную гробницу.

– Заседание окончено. Все свободны. – Вдруг раздался скучающий, бархатный голос.

Я посмотрела на главу Совета, но это говорил не он. Это сказал Вейл. И члены Совета, включая ректора и самого мистера Деклейна покорно закивали. Начали спешно собирать бумаги. Только декан Лотарис не двинулся с места.

Он сидел прямо, сложив руки перед собой, и смотрел на Вейла с тем спокойствием, которое всегда распространялось на всю аудиторию на занятиях. Потом негромко произнес:

– Кристиан.

В кабинете стало очень тихо. Кто-то из деканов замер на полпути к двери. Вейл медленно повернул голову, посмотрел на декана, но ничего не сказал.

– Девочка не могла пробить защиту высшего класса бытовой искрой, – спокойно продолжил Лотарис. – Ты ведь понимаешь это.

Пауза длилась бесконечно долгую секунду. А потом Вейл улыбнулся. Медленно, широко.

– Как всегда, ценю вашу принципиальность, декан, – произнес он почти тепло. Чуть подался вперед, впиваясь в декана Лотариса взглядом. – Кстати, как поживает ваш Адриан? Все еще работает в Министерстве финансов?

Что-то неуловимое мелькнуло на лице Лотариса, и он резко поднялся. Сомкнул губы, сжав их в тонкую нить, и вышел из кабинета, не проронив больше ни слова. За ним потянулись остальные, торопливо покидая кабинет и оставляя меня один на один с чудовищем.

Вейл с грохотом уронил ноги со стола. Поднялся и развязной походкой подошел ко мне, пока я стояла словно парализованная.

Он осмотрел меня с ног до головы и наклонился так близко, что запах мяты забил мне легкие. Меня обдало холодом.

– Я же говорил тебе, Искорка, – рассмеялся он прямо мне в лицо. – Никакая экспертиза тебя не спасет. Потому что правила здесь устанавливаю я.

Глава 4

Сумма, которую мне озвучили, была просто невозможной.

Я сидела в своей комнате, уставившись на цифры, выведенные на бланке ректората. Но сколько бы я ни прожигала их взглядом, результат не менялся.

У меня в жизни не будет столько денег. Даже если я буду работать до смерти на самой высокооплачиваемой работе, которую только может получить артефактор. Даже если не буду тратить ни единого медяка на еду, одежду и лекарства для Лиама. Даже если проживу пять жизней и буду продолжать выплачивать свой долг. Этого все равно не хватит.

Я зажмурилась, впиваясь ногтями в ладони, отгоняя накатывающую панику. Должен же быть какой-нибудь выход! Хоть что-то!

Следующие дни показались мне железным капканом, который продолжал сжиматься вокруг меня, пока я отчаянно билась в попытках избежать тюрьмы.

Я написала не меньше полусотни писем. Родственникам. Знакомым. Банкам. Фондам помощи.

Ответы приходили один за другим. Полные сочувствия или, наоборот, холодно-формальные. Но все они содержали один ответ: никто не сможет мне помочь. Точнее, не так. Не станет мне помогать. Потому что в графе кредитора стояло имя Кристиана Вейла. И никто, как бы завуалированно ни звучал отказ, не хотел переходить дорогу Вейлу.

Даже мой дядюшка, который всегда поддерживал меня и регулярно старался помочь, присылая немного денег для Лиама, отказался занять мне большую сумму.

“Я не враг Вейлам, Эви”, – написал он в коротком письме, больше похожем на торопливую записку. Будто он хотел поскорее отправить ее, чтобы не быть замешанным в моей беде.

На десятый день этого непрекращающегося кошмара меня вызвали в кабинет главы Совета.

Я вошла, готовясь к приговору. За длинным дубовым столом сидели декан Лотарис и господин Деклейн. Они выглядели напряженными, и я уже видела почему.

На краю массивного стола самого господина Деклейна, вальяжно свесив одну ногу, сидел Кристиан. Он крутил в длинных пальцах какое-то перо и выглядел так, будто находится в своих собственных апартаментах.

– Эвелин, – декан Лотарис откашлялся, избегая смотреть мне в глаза. – Возник... альтернативный вариант. Мистер Вейл готов аннулировать ваш долг и отозвать приказ об отчислении.

Я замерла и уставилась на Вейла. Он был слишком увлечен выщипыванием пуха из пера, и совершенно не обращал внимания на меня.

– Что за вариант? – спросила я, упавшим голосом. Прекрасно понимая, что ничего хорошего от Вейла ждать нельзя. Он наверняка придумал что-то пострашнее отчисления и тюрьмы.

– Вы станете работать на него, – тихо, почти виновато произнес декан. – В качестве личной помощницы. До конца учебного года.