Громов. Хозяин теней 9. Часть 2 (СИ) - Демина Карина

[4] В нашей реальности дирижабль принимал до 72 пассажиров (Гринденбург) и 40–45 человек экипажа. Правда, пассажирам предоставлялись роскошные каюты, ресторан, прогулочная палуба и комната для курения.

Глава 2

Глава 2

Вчера состоялся бал у Ольги Петровны Кушелевой в доме-особняке на Бассейной. Присутствовало многочисленное общество, среди которого можно было видеть много нарядных дам, офицеров л. гв. конного, казачьего, гусарского и др. полков, а также много молодежи. Танцевали под звуки рояля и танцы были полны неподдельного оживления. которому много способствовали сыновья любезной хозяйки зала К. В. Кушелев (л. гв. конного полка) и Г. В. Кушелев (л. гв. гусарского полка). Бал затянулся до утра.

Петербургская газета

В тот день, к слову, ничего особенного больше и не было.

Дирижабль, пусть и не быстро, но пришвартовали к мачте. А пока шел процесс, нас и других школьников, которых тут обнаружилось изрядно, выстроили ровными рядами. Ну, скажем так, Георгий Константинович и прочие преподаватели искренне попытались это сделать. Но потом ряды школяров потеснили с одной стороны студенты, с другой — мастеровые и благодарное купечество в лице особо избранных его представителей, и как-то вот стало не до построения.

Потом команда дирижабля спустилась под аккомпанемент оркестра. Тот, к слову, играл громко и почти не фальшивил.

Героев-воздухоплавателей встретили приветственным словом, правда, не Государь, а делегация очень важных особ, большею частью в военных мундирах. И Орлов шёпотом рассказывал о каждом. Нам же вменялось стоять, внимать и создавая массовость. Впрочем, в последнем недостатка не было.

После та же делегация приветствовала всех на открытии международной выставки того и сего… название было длинным, и я не запомнил. Каждый из участников счел нужным произнести небольшую речь, в которой выражал собственную радость по поводу того, что не перевелись на земле русской таланты и вот теперь собрались они в одном месте, чтобы публику удивить.

Ну или как-то так.

Мужики реально говорили кратко, но ведь каждый выступил.

А солнышко скрылось.

Дождик начался.

И вообще уже на третьем выступлении у меня слух отключился.

— И весьма удивят юные таланты! — произнес очередной чиновник, судя по отсутствию мундира, представляющий ведомство гражданское. Может, даже министерство образования. Он рукой указал на нас.

Точнее туда, где мокли и мерзли те самые юные таланты, собранные — или согнанные? — со всей столицы.

— Надежда и будущее нашей родины! Слава её!

Чиновнику ответили бодрыми аплодисментами.

— У меня ноги промокли, — проворчал Метелька, изо всех сил пытаясь не зевать. — Мы тут околеем, слушаючи…

— Погоди, сейчас еще двое выступят и все, — Орлов указал пальцем. — И то, видишь того? Седого?

Седой военный, белый мундир которого украшала широкая лента с орденом, держался чуть в стороне от прочих. И вообще, казалось, он случайно оказался в чиновничьей толпе.

— Это Великий князь Михаил Романов. Он много говорить не любит.

— А чего последним? — я привстал на цыпочки, потому что перед нами выстроилась дюжина незнакомых гимназистов, судя по росту, из выпускного класса. — Разве он не первым должен говорить? По чину?

— По чину — да, но у него привычка такая, выступать последним. Говорят, специально, чтоб те, кто перед ним, не затягивали с речами. Он эту болтовню не слишком жалует.

Интересный фокус.

А главное, в данный момент я прямо-таки глубокой благодарностью к Великому князю проникся. То-то удивлялся, что выступающие говорили так компактно.

Но вот чиновник поспешно отступил, и Великий князь, окинув делегацию взглядом — и клянусь, насмешка в нем читалась прямо — вышел вперёд.

Он встал, заложил руки за спину.

И произнес:

— Добро пожаловать!

Ну да… краткость — сестра таланта.

После этого возникла некоторая неловкая пауза, когда ждали продолжения речи, а его не последовало. Но вот кто-то взмахнул рукой. Бодренько и разноголосо заиграл оркестр, а князь отступил.

— Не расходимся! — перед нами тотчас возник посторонний тип, явно преподаватель. — Синицкий! Только посмейте придумать пакость! Я вас самолично выдеру!

— Господа, — рядом появился Георгий Константинович, глянувший на коллегу с явным неодобрением. — Прошу вас вести себя достойно. Сейчас мы должны проследовать на отведенные места, где и расположиться…

Ну, что сказать.

Проследовали.

Места школярам отвели в самом дальнем и неказистом из пяти строений. Мне они вообще напоминали то ли склады, то ли амбары. Огромное, длинное и гулкое строение внутри разделили легкими перегородками. По перегородкам вились виноградные лозы, они же украшали деревянные колонны и помосты, на которых были установлены копии зданий.

— Это университет, — Орлов остановился у ближайшей. — А вот там копия Императорского театра…

— Никита, позже, — Георгий Константинович крутил головой. — Нам нужно занять места и пройти досмотр…

Вот про первый день мы угадали.

Досматривали всех и не по разу. Причем не только вручную. На входе были установлены конструкции, весьма напомнившие мне видом вполне привычные по прошлой жизни рамки. Уж не знаю, на что срабатывали, но срабатывали. И тогда к человеку подбегала пара жандармов, просила отойти.

— Беспрецедентные меры безопасности, — произнес Георгий Константинович, подталкивая Никиту в спину. — Орлов, разбирать конструкции нельзя! Вмешиваться в их работу тоже!

— А что можно?

— Можно представлять школу! Держаться с достоинством, которое, я точно знаю, у вас есть! И производить впечатление интеллигентного, хорошо воспитанного юноши. Я верю, что у вас получится!

Орлов даже несколько растерялся.

Георгий же Константинович, обведя нас взглядом, добавил:

— Касается всех. Я понимаю, молодые люди, что вам хочется пройтись, осмотреться. И обещаю, что такая возможность будет. Но не сегодня.

— Почему? — поинтересовался Серега. — Мы просто…

— Нет, — Георгий Константинович не позволил договорить. — Я вынужден взывать к вашему благоразумию. Вы видели, сколько с той стороны людей? А их, я подозреваю, лишь добавится. В Петербурге слишком давно не было развлечений…

— А в третьей секции будут презентовать новый электрический театр! И картину, говорят, везли из Британии. И доступ свободный, — с тоской произнес Орлов, который, кажется, позабыл, что мы здесь вообще не только в выставке участвуем.

— Абрикосовы пастилу раздавать обещались, — добавил Метелька. — А ещё фонтан будет! С ароматною водой, и каждый может набрать…

— И газированная!

Георгий Константинович издал тихий стон.

— Спокойно, — я позволил себе повысить голос. — Георгий Константинович прав. Слишком много людей. И да, будет ещё больше. И ломанут они как раз к пастиле и фонтанам, и что там ещё бесплатного. Никит, тебе так охота мять бока в толпе? Или помрешь, если не увидишь эту картину позже? Не сегодня, а завтра… Метелька, я тебе этой пастилы полпуда куплю! Но позже.

— Не, купить не интересно… — Метелька покачал головой.

— А в толпу попасть интересно?

— Так, — Метелька развел руками. — Тут-то особо и нету…

— Пока нету. Видел? Досматривают каждого, а это не быстро. Людей будет прибывать. И здесь тоже. Но школяры мало кому интересны. А вот там — дело другое. Там, если что, и придавить могут. Да и… Козьма, ты… подумай, тут всякое произойти может.

И от этого мне категорически неспокойно.

Потому что такая толпа сама по себе проблема. Если… рванет, упадет, полыхнет, то вся эта человеческая масса в панике ломанется прочь.

— Именно, — Георгий Константинович выдохнул. — Мне жаль, если вы рассчитывали на иное, но… Никита, я это говорю для вас лично. Но всех тоже касается. Если кто-то из вас решит, что мои просьбы исполнять не обязательно, что можно просто взять и оставить место, и уйти гулять по выставке… сейчас. Без разрешения, — он подчеркнул это тоном. — Я буду вынужден доложить…