Как приструнить хулигана, или Чувства вне расписания - Вишес Мира

Все четверо делали вид, что учатся, но от стола то и дело доносилось перешептывание и хихиканье. Ронан при этом держал перед собой толстый справочник по духам – вверх тормашками. Классика.

– О, заучка пожаловала, – произнес он нараспев, заметив меня.

Шон заржал, Киан шумно вздохнул. Клэр даже не оторвалась от журнала. У меня возникло острое желание прийти попозже или вообще завтра. Но я одернула себя: нечего менять планы. Прошла к стойке библиотекаря и попросила «Редкие компоненты для алхимии». Библиотекарь, сухонький старичок, кивнул и исчез среди стеллажей.

Ждать пришлось, как мне показалось, целую вечность. Я стояла, выпрямив спину, и делала вид, что разглядываю плакат с правилами пользования книгами, хотя знала их наизусть.

– А чего ты всегда с одной прической ходишь? – внезапно поинтересовалась Клэр.

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Она соизволила отвлечься от журнала и пристально меня рассматривала. И что я должна ответить? Что мне просто удобно ходить с косой? Что академия – не место для щеголяния с такими укладками, как у Клэр? У меня есть дела поважнее, чем часами крутить локоны…

Того гляди, начнут и мою одежду комментировать! Форма у меня строгого покроя: кремово-бежевый пиджак с окантовкой по бортам и манжетам, из-под которого виден белый воротничок рубашки, и темно-синяя плиссированная юбка длиной до колен. Так-то ничего из ряда вон.

– Язык проглотила, – хохотнул Шон.

– А на лекции была разговорчивая, – добавил Ронан с ленивой усмешкой.

Это я-то была разговорчивая?!

Но я стойко молчала. Пусть себе болтают. Игнор так игнор.

Библиотекарь наконец вынес мне запрашиваемую книгу. Поблагодарив, я направилась в угол, подальше от этой четверки. Устроилась за столиком у окна. На улице хозяйничал ветер, завывал и третировал листья деревьев. Я раскрыла книгу и принялась искать нужный раздел. Постепенно шум голосов растворился в шелесте страниц.

Нужная глава нашлась в середине. «Сочетание пыльцы северного кристаллического лотоса и эссенции дождевого мха». Вот оно. Оба компонента по отдельности чудовищно нестабильны: пыльца норовит замерзнуть вместе с воздухом вокруг, а эссенция, наоборот, вскипает при малейшем нагреве. Но если смешать их в пропорции один к трем и добавить стабилизатор на основе толченого селенита, то они не взорвутся, а вступят в устойчивую реакцию. В книге описывались случаи использования этой смеси для зелий, считывающих человеческую ауру.

Да-да, это должно сработать. Рискованно, но я непременно справлюсь. Всего-то нужно тщательно все отмерить – с точностью до грамма – и не дергаться, когда эссенция начнет искрить.

Из-за дальних стеллажей снова донеслось хихиканье. Затем строгий голос библиотекаря:

– Молодые люди, ведите себя тише. Это читальный зал.

И в ответ Ронана:

– Ребята, да пойдем уже отсюда. Начитались.

Что же он там, спрашивается, вверх ногами прочитал? Впрочем, не мое дело.

– Верно, – подхватил Шон, – мы ж не немые алхимички, чтобы торчать тут этим замечательным вечером.

Это он про меня?! Пальцы сжали страницу так, что та чуть не порвалась.

– Чего вы к ней привязались? – неуклюже спросил Киан.

Заступается?.. Я не успела обрадоваться, потому что подала голос Клэр:

– Эта рыжая точно не стоит нашего внимания.

Задвигались стулья. Хорошо, что их компания уходит.

Шаги и смешки растворились в конце зала, и я выдохнула, но внутри было гадко. «Эта рыжая». Они даже не знают моего имени или хотя бы фамилии. Впрочем, зачем им?

Глава 3

Алхимическая лаборатория родного факультета встретила меня гулом вытяжки и непередаваемым запахом реактивов. Правда, сегодня ощущалась еле уловимая нотка жженого сахара – кто-то опять грел сироп из лунных ягод, чтобы полакомиться. Вечером здесь царили пустота да тишина, разве что покапывала вода из плохо закрытого крана. Люблю это время: никто не дышит в затылок, не спрашивает, почему у меня склянки расставлены именно в таком порядке, и не пытается выяснить, что я делаю.

Мой столик был почти приватным, располагался в углу за старым стеллажом с пузатыми колбами. Идеальное место для тайных экспериментов! Я водрузила на столешницу сумку, извлекла блокнот с расчетами и направилась к хранилищу.

Пыльца северного кристаллического лотоса хранилась в плотно запечатанной банке и мерцала даже сквозь стекло. Я выпросила ее у лаборанта еще на прошлой неделе, потратив на уговоры все свое обаяние. Эссенция дождевого мха пахла мокрым лесом. Стоило открыть флакон, как над горлышком заклубился прохладный туман.

Я приступила, закатав рукава.

Смешивать нужно строго в пропорции один к трем: одна часть пыльцы, три – эссенции. Ни в коем случае не наоборот, если, конечно, не хочешь получить вместо зелья ледяной фонтан. Я отмерила пыльцу ложечкой из горного хрусталя – она не накапливала статическое электричество – и аккуратно всыпала в охлажденную ступку. Добавила эссенцию. Смесь зашипела, по поверхности побежали голубоватые искры. Я не отшатнулась. Только сжала пальцы крепче и принялась растирать, считая про себя до десяти. На счет «семь» искры погасли, и в ступке осталась густая серебристая паста. Отлично.

Стабилизатор – толченый селенит – я всыпала по крупицам, внимательно следя за консистенцией. Паста должна была быть без единого комочка, иначе при нагреве все пойдет прахом. Добившись нужного состояния, я переложила смесь в маленький котелок.

Дальше шли компоненты попроще: настойка пижмы, три капли вытяжки из корня валерианы, щепотка толченого жемчуга и дистиллированная вода. Варила я на медленном огне. Смесь булькала, меняя цвет на нежно-розовый. Над котелком поднялся пар, я сняла зелье с огня, перелила во флакон и хорошенько взболтала.

Вверх-вниз, вверх-вниз, до мелкой пузырчатой пены. Пузырьки поднимались со дна, лопались у поверхности, оставляя после себя радужные разводы. Ждать, пока осядет, пришлось минут десять. Пена наконец сошла, осталась жидкость цвета утреннего неба. Я поднесла ее к свету. Красиво…

Настал самый ответственный момент – испытание. Ну а что, я сама это сварила. Значит, мне и пить. Нечего трусить.

Я залпом выпила содержимое. На вкус зелье оказалось как мятный чай с привкусом меда. Я прислушалась к себе. Ничего. Ни жжения, ни холода, ни магических вибраций. Может, не сработало?

И тут я икнула.

Изо рта вырвался маленький радужный пузырь, завис в воздухе и, мерцая, начал расти. Передо мной парила полупрозрачная рыжая кошечка в круглых очках. Она деловито прохаживалась по воздуху, задрав пушистый хвост, затем подняла лапку и поправила очки. Совсем как я. Усевшись, стала умываться – и лопнула, рассыпавшись облачком золотистой пыльцы.

Получилось! Прототип зелья котиковости. Оно считывает ауру выпившего и показывает, каким котиком был бы этот человек. Копирует внешность и повадки. Конечно, это не прорывное изобретение вроде левитации или там живой воды. Но изобретать что-то великое мне и не надо. Я хотела сделать милое, забавное, доброе зелье. Такое, от которого люди улыбаются.

Увы, продолжительность «жизни» котика оставляла желать лучшего. Секунд десять, не больше. Надо поработать над стабильностью иллюзии. Но это уже завтра. А пока я расписала новую формулу, сделала пометки на полях и закрыла блокнот. Расчеты можно будет показать преподавателю алхимии, чтобы получить допуск на конкурсную комиссию.

Я прибрала на столе, вымыла флакончик и ступку. В лаборатории стало совсем тихо – даже кран перестал капать, будто заслушался. В общежитие я вернулась поздно. Коралина спала, закутавшись в одеяло до самого подбородка. Лапочка дремала на подоконнике, свесив корни, и тихонько посапывала всеми четырьмя цветками. Фикус делал вид, что тоже спит, но листья у него подозрительно подрагивали. Я сбросила одежду, натянула ночную рубашку и рухнула в кровать. Снились мне котики. Много котиков. И все – в очках.