Подарок судьбы (СИ) - Риш Мартиша

— Вас никто не обидел, так?

— Так.

— А почему тогда вы решили, что дракон — чудовище? Ведь по моему приказу о вас позаботились? Разве можно сыскать славу, напав на хозяина гостеприимного дома? Что плохого сделал дракон, почему вы считаете его порождением зла, которое нужно изничтожить? Зверь редкий, красивый, никому ничего плохого не сделал.

— Потом может быть поздно.

— Дракона уже усмирили без вашего участия, но подвиг можно засчитать. Явится сражаться с драконом — храбрый поступок. А вот верить слухам и брать оружие, которое вам по праву еще не принадлежит, да и удирать из дома без спроса… Как-то это не делает вам почета.

— Откуда вы знаете, что дракон уже усмирен?

— Я похожа на чудовищного зверя?

— Нет.

— А так? — я зажгла драконьи зрачки.

— Это иллюзия, все равно не похожи.

— То есть по внешности вы судить не готовы, так?

— Безусловно.

— А если я обернусь в дракона, но принесу еще горку печенья? — я улыбнулась.

— И можно будет потрогать, чтобы убедится? Иллюзии не имеют плоти.

— Даже потыкать ножом, только тихонько. Тогда что вы будете делать? Убьете невиновного редкого зверя?

Дети зависли.

— Что вы предлагаете?

— Заключить перемирие. Я не нападаю на Силитус, а вы не устраиваете больше на меня охоту, ни сейчас, ни когда бы то ни было после.

— Сделка, мы обещаем. Но вы дадите потрогать себя в форме дракона, чтобы мы могли убедиться.

— Охотно. Заодно вытащите у меня какую-то дрянь их хвоста, застряла в чешуе, немного мешает.

— А вы напишите нам бумагу, что мы помогли дракону и вы взамен обещали, что первой не нападете на Силитус во веки веков.

— По рукам.

Смешные, смелые, исполненные какой-то совершенно нереальной отваги, несокрушимой веры в себя, в свою избранность. Обернуться пришлось в коридоре на радость порскнувшим во все стороны слугам. Хорошо, что в библиотеке места хватает. Детские ладошки исследуют каждую чешуйку на моей шкуре, зачем-то лезут в нос, чуть не чихнула, пришлось помахать шипастой башкой. Исследуют даже мои острые зубы. Пусть развлекаются, времени еще навалом.

Виктор

Сердце против воли сжимается от опасения за Милену. Должна справиться, все же дракон. Такой любая победа под силу. Огненный ящер крылатый, несокрушимый. А с другой стороны всего лишь девица.

Сложно даже представить, следуя здравому смыслу из прошлой жизни, что я могу свою женщину с кем-то делить. Следуя здравой логике этого мира, надо прислушаться к чувствам, а они молчат. Ревность к Тревору отсутствует напрочь. Но вот если представить на его месте кого-то другого, пар начинает валить из ушей. Блондин кажется безопасным, что ли? Или, скорее, каким-то почти близким другом. Коллегой на сложном задании? Тоже не совсем то. Необходимым элементом сложного пазла или просто чем-то естественно-неотвратимым? Вспоминаю прошлую ночь. Слишком жарко и невообразимо долго. Столько часов подряд кружить женское тело в немыслимом водовороте острейших пиков наслаждения, ласки. Быть выпитым ею до самого дна, чтобы утром легко возродиться обратно. А если меня одного ей не хватит? Хочу ли я быть с ней вместе от заката и до зари? Наверное, предпочту отоспаться. А каждую ночь качаться на качелях страсти? Взлетать к самому небу и рассыпаться на искры, падая на землю обратно? Нереально, рехнусь. Таких ярких эмоций, таких чувств, при всей моей насыщенной жизни у меня было не слишком много. Не со всеми девушками и далеко не каждый раз. Так что Тревор нам нужен, с этим придется как-то ужиться, смириться, привыкнуть и не ревновать. Главное, чтобы число безликих оставалось неизменным. И потом, что за отдых втроем нам светит в эту ночь? Если я правильно понял, секса не будет, а что тогда будет? В чем-то же проявится суть золотого ящера? Слуги тенями мелькают по комнатам. Убираются так, будто бы у нас здесь будет проходить саммит на высшем уровне. Вроде и грязи нигде не видно, а что-то находят по разным углам.

Тревор выглянул на балкон, обернулся, машет рукой. Да иду я, еще бы не запутаться в балахоне.

— Река полыхает. И мост тоже.

— Не слабо Милена разгулялась.

— И я про тоже. А если представить, что ей станут безразличны последствия своих собственных действий?

— Местные должны молиться на нас.

— Думаю, в Гордоне этим и так уже занимаются, а вот в Силитусе нас проклинают.

— Смотри! Кого-то ведут в сторону замка.

— Если верить снежному цвету рубашки, это князь.

— Гордона?

— Силитуса. Его захватили. Моей родине пришел закономерный конец, и я в этом не виноват. Как думаешь?

— Думаю, без тебя Милена могла бы разгромить все. А так он жив, захвачен, но жив. На вечер запланирован ужин, наверное, будут переговоры.

— Скорее всего. Знать бы еще, что нашему княжеству предложат.

— Зависит в основном от Милены, ты можешь поговорить с ней.

— Думаешь, станет слушать?

— Однозначно.

Слуги начали накрывать к обеду стол в нашей комнате. А все-таки странно. В принципе, сейчас у меня осуществилась «сбыча» детских мечтаний полная и неотвратимая. Даже, скорее, подростковых. Сказочный мир — есть. Тут тебе и лавки оружия, и таверны, и бои на мечах(опустим, что пока мечи деревянные. Тренировки тоже нужное дело). И целый замок, и усмиренный дракон. Лучше не уточнять как и чем я его усмиряю. Сам факт! И красивая женщина, которая меня любит. А я ее? Не знаю. Юношеской влюбленности нет. Страсть, некое восхищение, желание быть кем-то для нее важным, гордость за то что именно я рядом с ней, гордость за то, что я ее не боюсь. Определённо желание и дальше быть с нею рядом, желание ей угождать, подчиняя свой лаской и сильной настойчивой нежностью. Привязанность. Любовь? Не уверен. Но без нее рядом мне будет тошно и одиноко. Странное чувство, ее рядом нет, вроде бы можно расслабиться, не опасаться дракона, а мне наоборот одиноко и страшно за нее, хоть бой уже давно завершен. Да и можно ли назвать боем возведенную из огня стену?

За размышлениями не заметил, как комнаты покинули слуги, как закончился вкусный обед. Тревор унес посуду и вернулся. Тоже размышляет о чем-то, должно быть о судьбах мира и о своей роли в том каков будет мир, как ни пафосно это звучит.

— Дангеш идет. И с ним кто-то еще.

— Ты уверен? Я ничего не слышу.

— Я тоже, просто чувствую и все. Пойдем в ее спальню. Думается мне, к нам ведут какого-то гостя.

— Может сапожник? Еще чуть-чуть в этих туфлях и я или прибью ими Дангеша, или начну ходить босиком.

— Нет, кто-то другой. Прислушайся к интуиции.

— Не получается. Ладно, идем. Стоп. А ты ничего не заметил?!

— Не заметил чего?

— Мы общаемся.

— Ну да, а что?

— Молча, как я с Миленой.

— Черт, а ведь и вправду. Я ведь рта не раскрывал, просто думал.

— Я тоже. Кто-то стучит, пошли.

— Войдите! — рявкнул я во все горло.

На пороге замер тот самый мужик, князь Силитуса под охраной из страши замка. На заднем плане маячит взволнованный Дангеш.

— Двуликая приказала привести его в свои личные покои и оставить, — полувопросительно отрапортовал начальник стражи.

— Мы примем его как подобает. Прошу, — сделал я приглашающий дест мужчине. Тот вскинул голову с призрительной ухмылкой окинул взглядом комнату и сделал вперед уверенный шаг.

— Это наш князь, — обратился ко мне мысленно Тревор.

— Я догадался. Что будем делать?

— Я надеюсь, трех безликих не бывает? К тебе я как-то привык, — обратился я мысленно к Тревору.

— Думаю нет. Я с наличием тебя в жизни Милены еще могу как-то смириться. Но князь будет лишним.

— Предлагаю напоить его кофе, пока наша ящерица не вернулась.

— Князь, пройдите на балкон, там удобный стол.

— Безликий. Тот кто предал все сущее во имя чудовища. Ты говоришь на нашем наречии. Должно быть выходец из Силитуса?

— Мое имя Тревор. Вы должны меня помнить.

— Тревор погиб, его утопили сбросив с моста. Только юноши тогда смогли вырваться из лап этих, — он обвел комнату взглядом.