Мастер Рун. Книга 5 (СИ) - Сластин Артем

Через два часа Стейни собрал весь сборный отряд.

— Утёс пал, — его голос был ровным, лишённым каких-либо эмоций, и именно это делало его слова ещё страшнее, потому что за этим спокойствием чувствовалась пустота человека, который выгорел изнутри. — Наша миссия провалена. Мы не успели, но все, кто погиб на этом пути, все те товарищи, чьи тела остались лежать в степи, в подземельях, под завалами башен, их жертва была не напрасной.

Он сделал паузу, давая этим словам впитаться в каждого.

— Я больше не могу приказывать вам идти за мной, — продолжил он. — Но я.… я иду дальше. На юг, к Степному Цветку. Это мой родной город, там остались люди, которых я знаю, и если Орда движется туда, то я должен быть там, должен предупредить их, помочь им, или хотя бы умереть вместе с ними. Я не прошу вас следовать за мной в этом безумии. Я предлагаю выбор, тем, у кого не осталось дома, кому некуда возвращаться, кто готов продолжить этот путь в ад.

И тогда из толпы вышел лейтенант Дивер. Он прошёл несколько шагов вперёд, остановился перед Стейни и отдал честь с той военной чёткостью, которая говорила о годах службы и железной дисциплине.

— Лейтенант Стейни, — его голос был хриплым от дыма и пыли, но твёрдым, как гранитная скала. — Мы, бойцы восточных городов, благодарны вам за то, что вы вытащили нас из ада, в который превратились наши башни. Вы вели нас, когда мы были готовы сдаться и просто лечь умирать. Но наш дом, наши семьи, наши обязательства — они на востоке, в тех землях, которые мы поклялись защищать.

Он обвёл рукой добрую половину отряда, и я отчётливо увидел эту невидимую границу, которая разделила нас. Города старались чередовать гарнизоны башен отрядами из разных городов, поэтому ничего удивительного в том, что отряды с востока, сидели на юге или севере и наоборот. Но сейчас это действительно нас разделяло.

— Наш путь лежит обратно, домой, — продолжал Бейрен, и в его словах не было ни вызова, ни извинений, только констатация факта. — К нашим башням, к нашим людям, если от них хоть что-то осталось и нашим семьям. Мы должны узнать, мы обязаны вернуться и попытаться собрать то, что можно собрать. Идти к Цветку для нас — это бессмысленная трата последних сил и жизней. Простите нас, лейтенант.

Стейни долго смотрел на него, и в его взгляде не было ни гнева, ни удивления, ни даже разочарования, только смертельная усталость человека, который понимает, что он не может требовать от людей невозможного.

— Я понимаю, лейтенант, — тихо ответил он. — Я не держу вас и не имею морального права это делать. Каждый выбирает свой путь, и ваш выбор я уважаю.

Вот и всё. Раскол произошёл так просто, без криков, взаимных обвинений и угроз. Два слова — «я понимаю» — и то, что ещё вчера было единым организмом, единым боевым отрядом, перестало существовать, распавшись на части.

— Тогда поступим по-другому. — снова заговорил Стейни. — В Степи еще шесть городов. Новости что мы принесли из Серого Дозора, о Враге людей и орде, должны дойти до всех без исключения. Отсюда у нас идут почти одинаковые дороги, две, а то и три недели пути. Всех командиров прошу собраться в мой кабинет, будем решать этот вопрос.

Гаррет вернулся к вечеру. Я увидел его силуэт издалека, как он снижался, летя по прямой и даже не закладывая привычный круг. Когда он наконец коснулся земли, я уже стоял рядом со Стейни и Леви. Гаррет стянул с себя крыло, и я заметил, как он нервничает.

— Лейтенант, — он сглотнул, облизал потрескавшиеся губы. — Там… там всё хуже, чем мы думали.

— Говори, — Стейни был спокоен, но я видел, как напряглись мышцы его челюсти.

— С высоты действительно ничего не видно. Разрушения, пустые улицы, тишина. Но когда я спустился ниже, попытался найти крышу, где можно было бы присесть и осмотреться получше… — он провёл рукой по лицу, размазывая пыль. — Город живой. Только эта жизнь не человеческая.

Леви выругался вполголоса.

— Твари? — спросил Стейни.

— Повсюду. В домах, в подвалах, на улицах, где тени ложатся гуще. Я видел их движения в окнах разрушенных зданий, слышал… звуки. Утёс превратился в огромную ловушку, и любой, кто войдёт туда, просто не выйдет обратно. Они ждут. Прячутся и ждут.

Я почувствовал, даже небольшую обиду, что не смог увидеть это сам. Но у меня не было приказа садиться, а нарушать его, это такое. Значит, вот почему город выглядел мёртвым с высоты. Твари поступили умнее чем мы могли подумать, они просто заняли руины и превратили их в западню для любого глупца, который решит, что можно зайти и что-то найти. Мертвый город, полный сокровищ и богатств, а также тысяч и тысяч монстров. О чём то таком мне рассказывал дядя, только такие мертвые города были за морем, а теперь вот — совсем под боком. Может и там когда-то случилась подобная катастрофа и мёртвые вышли из под земли, только там не смогли отбиться и их поглотила волна трупов. Впрочем, нас вполне может ожидать эта же участь. Уничтоженные Врата не факт что перекрыли все проходы, да и наружу успело выбраться нереальное количество нежити.

— Сколько их? — голос Леви звучал устало.

— Не знаю. Много. Слишком много, чтобы пытаться пробиться, даже если у нас будет вся армия Цветка за спиной, — Гаррет покачал головой. — Город мёртв, лейтенант. Окончательно и бесповоротно.

— Понял, — наконец сказал он. — Спасибо, Гаррет. Отдохни.

— Под городом огромные катакомбы Древних. — добавил Леви. — Там и миллион тварей спрятать можно.

— А чем они будут питаться? — встрял подслушивающий Марк.

— Ну до этого же жили, и нормально было. — пожал сержант плечами. — Этер заменяет этим тварям всё, а как мы знаем, чем глубже вниз, тем больше этера. Их теперь оттуда не выколупать совсем.

— Ну и часть людей они всё же захватили. — сказал лейтенант. — Восстановить потери вполне хватит. Всё. Закругляемся обсуждать Утёс, у нас еще задач впереди по горло.

Утром следующего дня, разделившиеся отряды покинули нас первыми, уведя большинство лошадей. У нас было крыло и оно заменяло разведку. Хотя напоследок, Гаррет чуть не разрядил в полете оставшиеся накопители, проверяя все маршруты отрядов хотя бы на ближайшие сутки. И пусть осадок небольшой от разделения остался, никто никому гибели не желал. Степь — это же не один город, а их общность и торговые связи между ними.

Ну а мы, точнее оставшиеся восемь десятков бойцов, остановились в башне, называемой Центральной, гарнизона в ней не оказалось, но ворота были открыты. Внутри было пусто и чисто, даже твари сюда не заходили.

— Здесь мы останемся на три дня. — объявил лейтенант. — Отдохнем, наберемся сил, зарядим накопители и в путь.

Три дня отдыха после нескольких недель непрерывного марша, могло сойти за счастье, если бы мы понимали, что в итоге происходит. То Стейни рвётся как самоубийца вперед, наплевав на всё и не останавливаясь, то лишившись большей части отряда, устанавливает новый приказ и распорядок дня.

К концу первых суток стало понятно, что безделье убивает моральный дух не хуже, чем постоянная угроза смерти. Люди слонялись по башне без дела, собирались кучками и перешёптывались, обсуждая падение Утёса, разделение отряда и то, что ждёт нас впереди, причём каждая такая беседа неизбежно скатывалась в мрачные прогнозы и предсказания скорой гибели.

Стейни это понимал не хуже других, поэтому уже к вечеру первого дня он распорядился провести полную инвентаризацию всего, что осталось в башне после ухода гарнизона, как мы делали это в других. И это дало людям хоть какое-то занятие, отвлекло от дурных мыслей и заставило двигаться, работать руками, а не просто сидеть и пялиться в стену.

Я оказался в группе Леви, которая занималась складами на третьем этаже, там, где обычно хранились запасы оружия, доспехов и всякого военного барахла, необходимого для гарнизона из двухсот бойцов на случай долгой осады. Мы методично вскрывали одно помещение за другим, составляли списки того, что там лежит, перетаскивали ящики, проверяли состояние содержимого и помечали всё это мелом на стенах, чтобы потом можно было быстро найти нужное.