На третий день его отъезда, когда город уже начал потихоньку забывать о скандале с Изабеллой, пришла новая беда. Настоящая, городского масштаба.
Сначала это был просто странный туман. Не белый и не серый, а с мерзковатым желтовато-зеленым оттенком, сползший с реки на рассвете. Он пах не просто сыростью, а влажной землей, и… перегоревшей магией. К полудню видимость упала до пары шагов. Фонари, пытавшиеся пробить эту мглу, превращались в расплывчатые, болезненные пятна. Город погрузился в гробовую, приглушенную тишину, нарушаемую лишь нервными окриками стражников, безуспешно пытавшихся хоть как-то организовать движение.
А потом начались сбои. Не повсеместные, а вспышками.
В одном квартале разом гасла целая улица фонарей. В другом – переставали работать простые бытовые вещи: зажигалки, подогреватели, даже механические часы начинали врать или вовсе замирали. Слухи роились, как осы:, атака соседнего княжества, гнев местных духов. Городской совет, скрипя зубами, объявил чрезвычайное положение и приказал гражданам не выходить без крайней нужды.
В «Золотом цыпленке» мы заперлись на все засовы. Финн дежурил у входной двери с тем большим ножом, который он обычно использовал для разделки туш. Сора зажигала обычные восковые свечи.
Тревога была уже не личной, не связанной с Изабеллой или Сибиллой. Она была первобытной – страх перед непознанным, перед тем, как мир выходит из берегов.
Именно в этот момент, когда казалось, что кроме нашего затхлого, свечного мирка ничего не существует, в заднюю дверь постучали.
Негромко. Методично. Не как гость, и не как бандит, ломающий дверь. Как курьер, который знает, что его ждут.
Финн вздрогнул, приняв боевую стойку. Я подошла к глазку, но разглядела лишь смутную, высокую тень в клубах ядовитого тумана.
– Кто там? – мой голос прозвучал хрипло, но, к собственному удивлению, без дрожи.
– Откройте, Элли. Это я.
Голос был низким, сдержанным, и в нем сквозила непривычная, но четкая напряженность. Не Каэлен. Но…
Я отодвинула тяжелые засовы. На пороге, окутанный зеленой мглой, стоял Ториан. Его всегда безупречный вид понес урон: дорогой плащ в пыли и каких-то темных пятнах, на левой щеке – тонкая, уже затянувшаяся темной пленкой царапина. Но главное – в его всегда бесстрастных глазах горел тревожный огонек.
– Мисс Лейн. Соберите самое необходимое. Все, что ценно и важно. Финна и девушку тоже. Вам необходимо немедленно следовать за мной. Здесь становится небезопасно.
– Что происходит? – спросила я, не двигаясь с места. Моя рука сама потянулась к ящику стола, где лежало письмо Сибиллы.
– Магический сбой не случаен, – отрезал Ториан, его взгляд стал острым. – Это не стихийное бедствие. Это побочный эффект целенаправленного сканирования. Ищут. Настраивают сети на необычные магические подписи. На аномалии.
Он сделал паузу, и его следующий удар был точен и безжалостен:
– Ваша подпись, мисс Лейн, после всего, что с вами произошло… после отравления, после странного выздоровления, после стремительного взлета… она может «звучать» для таких сканеров особенно ярко. Господин предвидел такую возможность. Он приказал доставить вас в безопасное место. Немедленно.
Слова «ваша подпись» и «аномалия» повисли в спертом воздухе кухни, звуча громче любого обвинения. Мое попаданчество, моя чуждость этому миру – они были не просто тайной. Они оставляли след. И этот след теперь искали те, у кого были ресурсы, чтобы вызвать магическую бурю над целым городом.
– Куда? – коротко бросил Финн, уже набрасывая на дрожащую Сору свой собственный плащ.
– В «Логово». Его основы защищены заслонами древнее этого города. Идти нужно сейчас. И не по улицам.
Ториан повел нас не через парадный или черный ход, а через потайной лаз в дальнем углу подвала, о котором я даже не подозревала. Узкая, сырая расщелина, пахнущая плесенью и сырой землей, вывела нас в систему старых дренажных туннелей. Мы шли в полной, давящей темноте, освещаемые лишь холодным сиянием магического шара в ладони Ториана. Вода хлюпала под ногами, где-то в темноте шуршали и пищали крысы. Сора цеплялась за мою руку, ее пальцы были ледяными. Финн шел сзади, его дыхание было ровным и громким в тишине туннеля.
Я думала о Каэлене. Он был далеко. Но он предвидел. Он отдал приказ до того, как кризис достиг пика. Он по-прежнему защищал свою инвестицию. Или… нечто большее. Мысль об этой расчетливой, но действенной заботе согревала сильнее, чем должно было.
Когда мы наконец выбрались через ржавую решетку в подвальное помещение «Логова Дракона», я чуть не вскрикнула от облегчения. Здесь, под землей, воздух был чистым, сухим, а освещение горело ровным светом. Гулких толчков и странных запахов сюда не доносилось – стены глушили все.
Ториан провел нас в небольшую, укрепленную комнату без окон – очевидно, одно из внутренних убежищ. Там были припасы, вода, теплые одеяла.
– Оставайтесь здесь. Не выходите без крайней нужды. Господин уже возвращается. Он… почувствовал всплеск аномальной активности и меняет курс.
Он ушел, запер за собой дверь с тихим, но уверенным щелчком. Мы остались втроем в этой тихой, безопасной камере. Но ощущение безопасности было обманчивым. Примерно через час стены слегка, вздрогнули, будто от далекого, но мощного удара. Пыль закружилась в луче света. Где-то наверху, в самом «Логове», что-то случилось.
Я не выдержала. Я не могла сидеть в этой каменной тюрьме, не зная, что творится с ним, с его владением. Прошептав Финну, чтобы он никуда не отпускал Сору, я тихо отворила дверь – замок не был заперт изнутри.
«Логово» поразило своей пустотой и тишиной. Я кралась по знакомым, теперь пугающим коридорам, инстинктивно направляясь в сад – самое сердце его владений, место, где природная и магическая защиты были, на мой взгляд, сильнее всего.
Я оказалась права.
Он стоял в центре зала, спиной ко мне, у пруда с лилиями. Но это был не тот Каэлен. Он был без камзола, в простой темной рубашке, закатанной по локтям. Его руки были подняты, пальцы сплетены в сложных, неестественно гибких жестах. От него исходило почти физическое тепло, воздух вокруг дрожал и струился, как над раскаленной плитой. На каменных плитах у его ног лежал и дымился странный механизм, похожий на обгоревшего металлического скарабея, испускающий шипение и потрескивание.
Он почувствовал мое присутствие и резко обернулся.
Его глаза не просто светились – они горели чистым, жидким золотом, вертикальные зрачки стали тонкими, как лезвия бритвы. На его лице застыла гримаса яростной концентрации, а по скулам и линии челюсти пробегали… отблески иной, чудовищно величественной формы, проступающей сквозь человеческую оболочку. Это было страшно. Это было прекрасно. Это было настоящий он.
– Я приказал Ториану… – его голос звучал глубже, ниже, словно раскаленный металл, опущенный в воду.
– Я знаю, что ты приказал, – перебила я, и мой голос не дрогнул. Я смотрела на это проявление его сути и не чувствовала страха. Только захватывающий дух трепет. – Но я не могла сидеть там в неведении. Не после всего.
Он опустил руки. Пламя в его глазах чуть угасло, но не исчезло. Он взглянул на дымящийся механизм.
– Сканер. Очень дорогой, очень точный. Кто-то очень хочет найти в городе аномалии. И им почти удалось пробить внешний периметр моих защит.
